Километры до осознания

Саша договорился о кукинге с Андреем Ноилзом. Они купили все нужное для пельменей, повеселились, отстримили часа два-три и оффнули. Сане пора было ехать домой, как обычно, на метро. Не то чтобы он был бедным, просто хотел лишний раз сэкономить, да и планов больше на этот вечер не намечалось, можно было не следить за временем. Но когда он обувался, Андрей предложил: — Давай я тебе такси вызову, поздно уже. — Давай, если тебе не сложно, — уже обувшись, ответил голубоглазый. Ноилз спросил адрес и вызвал такси. Машина должна была приехать через четыре минуты — повезло. — Пока, крутой стрим, спасибо! — Ага, пока, Санёк, — сказал Андрей, открывая входную дверь. Саша вышел из его квартиры, спустился на лифте, еще раз подумав, какая же крутая у Андрея хата, приехал на первый этаж и вышел из многоэтажки. Машина уже ждала его. Посмотрев на номер, он сел в такси к незнакомцу. — Здравствуйте. — Здравствуйте. Профсоюзная? — Да. Саша включил свой любимый плейлист в наушниках и стал разглядывать многоэтажки Москва-Сити. Музыка качала, он был спокоен и ни о чем не думал. Как вдруг экран телефона загорелся: высветилось уведомление от мамы Вани, его лучшего друга. Это было очень странно, ведь его мама никогда не писала просто так. Неужели с Ваней что-то случилось? Саша начал волноваться, еще даже не зайдя в сеть. Мама Ванька: «Привет, Саш. Тут случилось кое-что, ты, пожалуйста, не переживай». Эти строчки заставили его остановить трек в наушниках и замереть в ужасе. «Здравствуйте, что случилось?» — напечатал он сообщение и снова замер. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, пока он ожидал ответа. «Вани больше нет». Слова застыли в воздухе. Саша перечитывал эту фразу уже в четвертый раз. Из глаз потекли слезы, голова в отчаянии опустилась. Он вышел из переписки, положил телефон рядом и заревел, все еще смотря на ночную Москву. Внутри его раздирала адская боль, он не мог осознать, что Вани больше никогда не будет рядом. Он душу бы продал, лишь бы не видеть этих режущих сердце, паршивых строчек. Саша знал, что у Вани проблемы со здоровьем. Он намного чаще стал болеть в последние полгода, очень сильно ослаб иммунитет, но Ваня все равно находил время, чтобы встретиться с Сашей. В ближайшие два дня он просто пропал. Подписчики ничего не понимали: обычно у Вани анонсы в телеграме, будет стрим или нет, а сегодня не было совсем ничего. Вчера утром они переписывались в последний раз: — Привет, Ванек, ты как? — Все так же. Я дня три еще дома посижу, и хватит уже. — Давай выздоравливай там быстрее, ты мне нужен еще. — Да я вылечился уже почти, все норм. — У тебя завтра стрим вроде с Ноилзом? — Да. — Понял, зайду, может. — Хорошо, пока. — Пока. А после этого Саша и не писал ему: болеет, ему сейчас явно не до встреч. Ваня болел ангиной не так давно, вроде вылечился, но еще месяц они не виделись с Саньком, потому что Ване было плохо. На вопросы, все ли нормально и, может, лучше еще раз сходить к врачу, Ваня отвечал что-то по типу: — Да нормально всё, горло уже не болит. Просто слабость какая-то, но это от антибиотиков, наверное. Или: — Ну, у меня сил просто нет, и, как обычно, температура немного поднялась к вечеру. Сори, Санёк. И, конечно, шатен во всем этом винил себя: почему не приехал, почему не был рядом? Но Саша все же решил узнать, что именно случилось в эту ночь с Ваней «Что случилось?» — спросил он. «Ну, ты в курсе, Ваня болел же, отнекивался, что вылечился и что это все скоро пройдет само. А сегодня он позвонил мне, в восемь примерно, и сказал, что у него в груди сильно колет и голова кружится. Я перепугалась, конечно, к нему побежала. Открыла дверь, а Ваня на полу лежит в спальне, дышит прерывисто и за сердце держится. Я скорую еще вызвала, когда дома была. Приехали они, Ваню положили в машину, я с ним поехала. Он по дороге задыхаться начал, сердце остановилось, мы не успели. Саш, ты главное дальше живи, жизнь на этом не заканчивается». «Понял, соболезную вам», — ответил Саша. Мама Вани знала все: насколько Ваня был ему дорог, насколько хорошими были их взаимоотношения. Сейчас она не представляла, как Саша это переживет, и волновалась уже за него, как бы он не наложил на себя руки. Все это время Саша смотрел на Москву и ревел. Она уже не казалась такой красивой и привлекательной. Задыхаясь от слез, он доехал до дома, открыл дверь подъезда, зашел в лифт, попытался открыть квартиру, но руки не слушались из-за бешеного тремора. Саша зашел и понял, что дома никого нет, а значит, ему хотя бы не придется сдерживать все в себе — родители опять уехали на дачу. Он бросил куртку в прихожей, снял забрызганные найки, поставил их в уголок, в спешке разделся и сел на кровать. Жизнь сломалась на две части: та, где Ваня жив, и та, где Вани нет. Казалось, что за всем этим, дальше, больше не будет ничего. Тут Саша вспомнил про лезвие, которое каждый раз ждало своего часа в тумбочке, спрятанное в корпусе ручки. Он выкрутил его из точилки еще давно. Он не то чтобы резался постоянно, но, когда больше не оставалось выхода, прибегал к этому. Мокрые дорожки все еще стекали по щекам, а Санёк искал лезвие. Он нашел ручку, достал лезвие и посмотрел на свою пока еще белоснежную руку, не считая старых линий, которые на всю жизнь останутся белыми. Он сильно надавил на кожу и провел. Спустя несколько секунд оттуда обильно потекла кровь. Голубоглазый делает ещё пару глубоких порезов, они сильно щиплют, и кровь стекает на пол. Спустя полтора часа, наконец‑то, стало легче. Саша вытер пол, протёр лезвие и, впрочем, всё, куда попала кровь. Но она ещё продолжала сочиться из свежих порезов, и Санёк позвонил маме. Мамуля — Привет, мам, а где у нас бинты дома? — Что случилось? Ты поранился? — Просто ногтем ударился, болит. — А, ну в нашей комнате с отцом, посмотри в шкафу. — Нашёл, мам. А вы вернётесь когда? — Завтра, ближе к вечеру. — Понятно, спокойной ночи. — Спокойной ночи. Парень перемотал порезы. Зашёл проверить уведомления в Телеграме и даже не стал ужинать. Он долго лежал в кровати и думал, что делать дальше. Проснувшись поздно, потому что заснул он в 5 утра, домой скоро должны были вернуться родители. Все следы селфхарма он убрал, остаётся только прятать руку и не палиться. Слышится звук открытой двери, и Петров выходит поздороваться с родителями. Мама замечает уставший вид и припухшие глаза, будто он плакал без остановки. Но, зная своего сына, он всё равно не скажет о том, что его тревожит. Через некоторое время Саша пересекается с мамой на кухне, когда заходит попить воды. Решает сообщить маме одну сильно неприятную новость. — Мам, мама Вани написала вчера, что больше нет его, — абсолютно холодным тоном произносит Саша, потому что эмоций больше нет, а может, больше не будет никогда. Он выплакал всё, что можно, этой ночью. — Какой ужас, Саш, что случилось? — Давай я как‑нибудь потом расскажу, — и уходит с кухни обратно в комнату. Голубоглазый больше не знает, как жить без него. Только с ним было всегда весело и беззаботно. Как так случилось? Он до сих пор не осознаёт или не хочет. Ваня просто исчез для Саши. Виноват Саша, хоть мы знаем, что это не так. Он никогда не простит себя за то, что в тот проклятый вечер он не был рядом с ним. Санек совсем потерял интерес к жизни, перестал улыбаться, в конце концов. В нём больше нет жизни. Больше не хочется жить, но сил на самоубийство у парня точно не хватит. Остаётся только терпеть адскую боль в сердце и жить дальше. В таком состоянии Саша и будет находиться целую жизнь. Этот человек настолько много значил для него, что раны внутри не затянутся никогда.