Путь в Верхний мир

      Тойко родился в тот день, когда закончилось лето и выпал первый снег. Крупные красивые снежинки медленно и торжественно кружились в воздухе и ложились на тундру, на зеленый мох, на спины оленей и собак… и на макушку новорожденного младенца, которого старая Айна вынесла, чтобы показать Земле и Небу новорожденного шамана. У Тойко было шесть старших братьев, а у его матери было шесть старших сестер. Седьмой сын от седьмой дочери, несомненно, должен был стать сильным шаманом, и то, что в день его рождения выпал первый снег, было тому подтверждением.       Время шло. Снова и снова падал снег, укрывал землю белым покровом, и солнце едва поднималось над землей, чтобы ненадолго разогнать мрак. Белые волки подходили совсем близко к стойбищу, пугая оленей голодным воем. Лайки рычали и лаяли, рвались в драку, и охотники выходили из чумов с ружьями в руках. Потом приходила весна. Солнце поднималось все выше, а там и вовсе переставало уходить за край земли, снег таял и быстрыми ручьями убегал в озера и болота. Тундра из белой становилась зеленой, над низкой травой поднимались цветы — яркие жарки да белая, как остатки снега, пушица. Важенки рожали детенышей, оленята неловко вставали на дрожащие ножки, чтобы на следующий день уже бегать, не отставая, со стадом… А потом тундру снова укрывал снег, и все начиналось сначала.       Тойко рос, как и положено каждому ребенку. Когда над тундрой потянулись косяки диких гусей, он встал на ножки, стал ходить и бегать — и по самому зыбкому болоту ходил как по твердой земле. Когда наступила новая зима, он заговорил — и мог разговаривать с ветром и с рекой. Отец его к той поре состарился и мало выходил из чума, только выделывал шкуры да мастерил ловушки на зверя. Но у Тойко были старшие братья, и они учили мальчика выслеживать зверя и целиться из ружья, делать острогу и добывать рыбу, мастерить сани-волокушу и запрягать оленя…       А камлать его никто не учил. Этому не учат — а если и учат, то не люди. Это приходит само. Духи разговаривают с человеком, и он начинает им отвечать. Духи зовут человека с собой, кто в Верхний мир, а кто и в Нижний — и человек идет вслед за ними. Только так можно стать шаманом, и врут те, кто говорят, что любой человек может этому научиться.       Пятую зиму увидел Тойко, когда духи начали с ним разговаривать. Никто в стойбище не удивлялся, глядя, как мальчик роняет на землю нож или выпускает из рук весло — и начинает говорить, петь, бормотать странным, как будто и не своим голосом. Чему тут удивляться? Нельзя противиться духам, спрашивают они — надо отвечать. Спорить с ними разве что старый, сильный шаман может, но уж не мальчишка.       На десятую зиму Тойко сделал себе бубен. Здоровенный, в половину своего роста. Хотя если подумать — не такой уж и большой, Тойко ведь вырастет, а бубен останется таким, как есть. Это маску да колотушку можно поменять, а бубен один раз и на всю жизнь делают. Обруч Тойко сплел из веток ивы, обтянул волчьей шкурой, та высохла, натянулась так, что не то что от колотушки — от ветра звенела. Из волчьей шкуры редко бубны делают, но никто не удивлялся, не переспрашивал. Значит, так духи подсказали.       Хороший бубен под ударами колотушки словно поет — звуки от отдельных ударов сливаются, перекрывают друг друга. А ритм все же слышен. Удары то частые, то редкие, то сильные, то послабее — и вот уже звучит странная, завораживающая мелодия, и ноги сами идут по кругу. Если идти по ходу солнца, это будет танец Небесного круга, если в обратную — Земного. Звуки бубна сливаются с песней, танец кажется бесконечным, и вот уже кружится голова и темнеет в глазах…       Нет, не темнеет — просто солнце Среднего мира не светит там, куда попадает камлающий шаман.       Конечно, поначалу Тойко не пытался пройти в Нижний и тем более в Верхний мир. Не под силу такое мальчишке, даже и седьмому сыну от седьмой дочери. Разговаривать с духами можно и в Среднем мире. Бубен пел в руках Тойко, развевались ленты на балахоне, и узоры на маске, казалось, оживали — и он мог узнать, скоро ли вскроется река, ждать ли снегопада, где искать потерянную вещь или убежавшего оленя, мог увидеть, кто навел на человека порчу… Снять ее он пока не мог.       Две зимы прошло, прежде чем начал Тойко выходить из Среднего мира. Все дольше и дольше длился его танец, а потом тело падало, словно в изнеможении, на землю, а дух вырывался за пределы Среднего мира, словно сквозь плотный полог чума, и попадал в междумирье. Там не светит солнце и нет луны, и только отблески, пробиваясь из разных миров, разгоняют темноту, превращают ее в смутные, обманные сумерки. И в этих сумерках надо суметь найти и открыть проход, за которым будет и солнце, и тайга, и снег, и олени — такие же, как здесь, и все же иные…       Не сразу сумел Тойко пройти в Нижний мир. Для этого и силы нужны, и навык, и особое зрение, не все шаманы им владеют. Первый раз он раскрыл проход только на пятнадцатую зиму.       В Нижнем мире все как у нас, и все иначе. Там светит солнце, больше похожее на луну, и текут реки, воду из которых лучше не пить, и бродят тени умерших людей и убитых животных. А еще там живут духи, вызывающие болезни и насылающие раздоры. И шаманы спускаются в Нижний мир, чтобы прогнать болезнь, прекратить ссору, снять порчу… Спуск в Нижний мир — как падение в крутой овраг, то ли летишь, то ли скользишь вниз, и захочешь — не остановишься… И главное там — не заблудиться, не потерять путь назад, к себе, в собственное бесчувственное тело. Не все шаманы возвращаются, иные и навсегда остаются.       Время шло. Тойко взрослел, набрался опыта. Нижний мир стал ему знаком и доступен, словно родное стойбище. И настала для него пора отправиться в Верхний мир.       Не каждый шаман знает путь в Верхний мир. Но только там можно увидеть будущее, изменить судьбу, познать истину.       Долго пришлось в этот раз камлать Тойко, прежде чем раскрылся для него проход между мирами. И, оказавшись в междумирье, он продолжил танец, и так же пел в его руке бубен. А в Среднем мире Тойко лежал без чувств на снегу, и пальцы крепко сжимали обод бубна…       Все шире и шире становились круги танца, все дальше он уходил от того места, где вошёл в междумирье. Танцу, казалось, не будет конца, голос осип от непрерывного пения, а мимо проносился серый туман междумирья, и в нем темнели какие-то тени…       Одна из теней сгустилась прямо перед Тойко. Дух. И почему-то похожий на одного человека, который порой приезжает в стойбище с городским товаром, у него можно за шкурки белок и песцов купить ружье, иголки, котелок…       — Ты ищешь путь в Верхний мир? — спросил дух. — Я проведу тебя, если заплатишь!       — Чем? — спросил Тойко. — Здесь у меня только бубен, и его я не отдам. А то, что есть у меня в Среднем мире, разве тебе нужно?       — Это смотря что, — засмеялся дух, и Тойко не понравился этот смех. — Отдай мне жизнь твоего брата! У тебя их шесть, велика ли беда, если станет пятеро? Отдай, и я тебя проведу!       — Нет, — коротко ответил Тойко, и дух исчез.       И снова длился танец, и снова звучала песня… Тойко изнемогал. Колени дрожали. Он уже не знал, хватит ли ему сил вернуться в Средний мир, в свое тело. И снова сгустилась перед ним тень, и дух, похожий на торговца из города, сказал:        — Упрямец, без меня ты не найдёшь путь! Брата не хочешь, так отдай мне отца! Он стар и болен, и все равно скоро умрет, так велика ли разница?       — Нет, — просипел Тойко пересохшим горлом, и дух исчез.       А Тойко все камлал и камлал. Ноги его подкашивались, и воздуха не хватало, и он чувствовал, что вот-вот упадёт и больше не встанет.       Человек, умерший в Среднем мире, попадает в Нижний — и, должно быть, не сразу замечает разницу. Там так же светит солнце и текут реки — только солнце холодное и тусклое, а из реки нельзя пить, но ведь мёртвым это и не нужно. Но что случается с теми, кто умирает тут, между миров?       И снова появилась перед ним тень. И снова дух, похожий на торговца из города, сказал:       — У тебя нет выбора, ты уже не сможешь вернуться сам! Отдай мне хоть кого-нибудь, самое малое, того, кого ты и вовсе не знаешь!       — Нет! — выдохнул Тойко. И упал без сил лицом вниз.       Умирать в Среднем мире не страшно, ведь в Нижнем мире все примерно так же. Но здесь, между мирами… сможет ли он отсюда попасть в Нижний мир или так и застрянет тут?       Чья-то рука коснулась его плеча. Смутно знакомый голос позвал:       — Вставай, сынок!       Он поднял голову и увидел старика Байыра, шамана из соседнего стойбища, умершего пять зим назад.       — Вставай! — повторил Байыр. — Я проведу тебя.       С трудом встал Тойко на ноги, сделал шаг… И увидел проход. А за ним светило солнце, ярче и теплее, чем в Среднем мире, и текли реки с молоком вместо воды…       — Теперь ты знаешь путь, — сказал Байыр, — и сможешь пройти сам. А пока возвращайся!       Тойко очнулся, лёжа на постели из шкур в родном чуме. Родители сидели рядом, с тревогой смотрели на него, а вокруг стояли братья.       — Ты так долго не возвращался, — сказал отец, — мы уже боялись за тебя!       — Все хорошо, — поспешил успокоить его Тойко. — А у вас как?       — Я в прорубь провалился, — сказал старший брат, — думал, не выберусь, а потом словно кто-то вытянул. Это не ты был?       — Не знаю, — честно ответил Тойко. — Наверное, нет.       — А у меня жена родила, — вставил другой брат. — Дочку!