Вулкан, который умел мурлыкать

Мэйбл задумчиво разглядывала свои растопыренные пальцы. К невозможности ходить и бегать она, можно сказать, была подготовлена, а вот перепонки оказались полной неожиданностью. Она всегда чувствовала себя храбрее, когда тёплая родительская ладонь или же ладошка Диппера — идеальная копия её собственной — смыкалась с её рукой, словно замо́к, который никто никогда не сможет сломать. Словно самое серьёзное обещание. Теперь, держась за руки, она не сможет переплести ни с кем пальцы. Но Мэйбл не грустила: она знала, что когда одна дверь закрывается, нужно просто идти к другой. Мэйбл высовывала переливающийся хвост из воды, чтобы «дать пять» Дипперу. Получался смешной громкий «флоп!», когда ей удавалось шлёпнуть хвост ему на лоб. В первый раз она застала его врасплох, и он попятился от неё, путаясь в своих ножках-веточках, и к полному восторгу Мэйбл плюхнулся на землю. Диппер, в свою очередь, тоже подхватил новую привычку. Он наклонял голову и дружески бодал своим лбом Мэйбл. Мэйбл называла это «бонькаться». Боньк! — и его Большая Медведица целует её лоб. Бонькаться с прадядей Стэном Диппер старался пореже, чтобы не заработать шишек. Прадядя Форд бонькался с ними в качестве приветствия, если они долго не виделись, или для того, чтобы подбодрить. А ещё он ласково тёрся своим мягким лбом, покрытым золотистой шерстью, о щёку или макушку. Это очень приятно и немножко щекотно. Когда прадядя Форд ложился, вытягивая перед собой лапы, он иногда клал их вверх мягкими подушечками, позволяя Мэйбл нажимать на них, сколько ей вздумается. Когда она пыталась их щекотать, он с лёгкостью ловил её руку двумя лапами, клал поверх свою тяжёлую голову и отказывался двигаться, даже не пряча улыбки. Однажды Мэйбл вместе с Диппером прятались у него под крылом. Они щекотали друг другу дыханием уши и беззвучно хихикали, пока прадядя Стэн пытался найти их, чтобы навесить поручений. Прижавшись к прадяде Форду, Мэйбл чувствовала, как в его груди зарождается глухой рокот вулкана, от которого вибрирует всё его тело. Стоило кому-то из их семьи оказаться в опасности, вулкан пробуждался со страшным грохотом, от которого закладывало уши. Ну а пока он мирно спал, согревая тех, кто прятался под его крылом. Когда прадядя Стэн в задумчивости постукивал когтями по каменному подбородку или по колену, Мэйбл приходил на ум цокот пересыпаемой гальки на пляже. Этими длинными острыми когтями он с превеликой осторожностью перебирал чешуйки на хвосте Мэйбл, под которые вечно забивались травинки, камешки, еловые иголки и другой лесной сор. А что, раз у тебя хвост, так нельзя теперь валяться на тёплой земле и вместе с Диппером искать облака странной формы? Мэйбл крепко обвивала хвостом оленье тело Диппера, когда он соглашался прокатить её на спине, и обхватывала руками его торс. Прадяди тоже могли дать ей прокатиться на себе, но хвост Мэйбл пока слишком короткий, чтобы обнимать их также, как Диппера. Зато после посадки прадядя Стэн раскладывал одно крыло, и Мэйбл колбаской скатывалась на землю. Диппер всегда громко жаловался, когда тот же манёвр пытались проделать с ним. В конце концов, он научился соскакивать со спины прадяди Стэна за секунду до приземления. Однажды Мэйбл увидела, как прадядя Стэн небрежно закинул свой хвост на хвост прадяди Форда, и это привело к шутливой борьбе, где каждый старался сделать так, чтобы именно его хвост оказался сверху. Всё это время они с невозмутимыми лицами обсуждали последний выпуск новостей. В другой раз они всей семьёй сели смотреть фильм, и Диппер, который уходил за новой порцией попкорна, тихонько привлёк внимание Мэйбл. Оба её прадяди за сегодня едва перемолвились словом и были мрачнее обычного. Они и сейчас упрямо не смотрели друг на друга, пока сплетали вместе хвосты. И всё-таки, им повезло, решила Мэйбл: они открыли столько новых способов выражать любовь!