Стать ближе

      Модди с драконом сюсюкался как холостая женщина слегка за тридцать со своими котами, только вот Модди далеко ещё не тридцать, а Боря далеко не кот. Пугод с Жирафом к этой затее и самому дракону относились настороженно – всё-таки дикое существо, непонятно что может учудить, а если, не дай бог вырвется? Что тогда делать?       Моддичата, казалось, эти вопросы волновали в самую последнюю очередь, но надо отдать ему должное – в драконах он разбирался. Перед тем, как вытащить бедолагу из энда, он тщательно подготовился, изучил мат часть, провёл несколько бессонных ночей в библиотеке, за что получил выговор от своих парней, которые находили его утром сгорбившимся над книжками. Правда всё же не оценить труды Модди они не могли – Жираф пару раз даже шутил, что из него вышел бы очень хороший отец, хотя до этого казалось, что это табуированная для него тема.       Оно, в целом, и понятно почему - до этого подробности знал только Моди и то не с рассказа Жирафа. С Пугодом куда менее охотно этим поделились, но он старался сам и не наседать – он вообще не в курсе, что у Жирафа когда-то там был сын и когда ему о нём рассказали - он понял почему.       Жираф весь будто сжался и если бы не сидящий рядом Модди, нежно гладящий его по голове, навряд ли он смог бы нормально хотя бы пару слов связать. Может всё ещё переживал то горе, может, боялся, что расскажи он про это, Пугод бы увидел его слабости и отверг его. Но Пугод лишь настороженно его руку в свои взял и пообещал сделать всё, чтобы он вновь мог встретиться с сыном.       А вот Модди отец хоть и заботливый и внимательный, безалаберный жуть. Потому что допустить драконью прогулку по спавну - верх безрассудства. И ладно бы ему хотя бы! Хотя бы было жаль! Так он с упоением и нескрываемым удовольствием смотрел, как Боря разносил постройки в океане: как сожрал дирижабль с потрохами, как расправился с акулой, как подъел ураган-банк и на все крики друзей, которые просили его остановить, он лишь загадочно улыбался, следя за действиями Бори. Всё отговаривал ребят от применения оружия и просил повременить.       В итоге не соврал, дракона он усмирил, но уже после глобальных повреждений – остатки дирижабля. плавающие на поверхности воды; якудзовские арки; пострадавшая акула – всё свидетельствовало о том, что тут прошёлся ураган! Хотя сам ураган тоже задело!       Альцест ругался страшно. Даже больше Сантоса, чей дирижабль вообще пошёл на корм лососям, но Модди его не слушал, всё бормоча что-то про то, какой у него замечательный дракон.       Пришедшие на гнев общественности – Альцеста, – Жираф с Пугодом конечно покивали, мол, недопустимо, ужасно и неправильно, но уже на надзирательской базе хохотали во всю над рассказами Модди, как всё было, пока тот начищал перепачканного Борю.       — Кто хороший мальчик? Ты у нас хороший мальчик, да, Боря у нас хороший мальчик! — сюсюкался с ним Моддичат. Он попытался его за щёки потрепать, но, во-первых, не смог за них ухватиться, а во-вторых, дракон предупреждающе клацнул зубами.       — Боря, ну что ж ты на папку то ругаешься, — вклинился Жираф, протягивая ему кусок сырого мяса. — Сам то сколько учудил.       Дракон, понятное дело не ответил, но лакомство с охотой с рук принял, позволив себя погладить по голове возле небольших рожек.       — Отец баламут и сын такой же, — усмехнулся Пугод внезапно навалившийся на жирафье плечо.       — Хей, не баламут я, — возразил Модди. — Может немного перегнул.       — Ну, это ты дровосекам рассказывать будешь, — хихикнул Жираф, руку в чужие волосы запустив и потрепав по голове.       Дракон внезапно поднялся на лапы, помялся немного на месте, а после размашисто лизнул лицо Моддичата, довольно хвостом вильнув.       — МА-МА — раздался не то рык, не то слово, что заставило всех трёх надзирателей ошарашенно выпучить на него глаза.       — Он разве умеет разговаривать…              — Жираф, с тем, как ты болтаешь, я бы радовался, что первое его слово это не название коктейля или мат. — поддел его Пакет.              — Хей!              Моддичат же просто смотрел в фиолетовые глаза дракона, что сейчас вообще напоминал довольного преданного щенка – по габаритам, правда, чуть больше. Бывший жнец едва слезу не пустил вообще от такого, – пустил бы, если бы не Жираф, навалившийся на него.              — Поздравляю, Модди, теперь ты гордая драконо-мама!              — А? А… Да, да…              — Ты чего? — заметив резкое изменение в настроении, спросил Пакет.              Но не успел Моддичат хоть что-то объяснить, как Боря облизал сначала Жирафа а затем и Пугода, выдав похожий звук, но уже звучащий как «ПА-ПА».              И если Пугоду не понравилось оказаться в драконьей слюне, но в целом, его это позабавило, то вот у Жирафа теперь была схожая с Модди реакция.       Пугод лишь подозвал Борю к себе и тот склонил голову, позволив себя погладить.              — Не гожусь я тебе в папки, — усмехнулся Жираф, нервно руки на груди сложив и хвостом завиляв.              — Он нас выбрал, — заявил Пугод на него обернувшись и из под шляпы глянул. — Мне кажется, это уже что-то да значит.              Тот не ответил, губы лишь поджав.       Модди руку ему на плечо опустил, подталкивая к дракону, как бы говоря, что он в этот раз не один. Что в этот раз, он ошибок не допустит, а если вдруг и да – они есть друг у друга. И видимо, одного только этого жеста было достаточно, чтобы придать Жирафу уверенности и они вдвоём тоже подошли ближе, принимаясь тискать Борю.              — Только не пойму, почему Модди мама?              — Ну, нам придётся учить его разговаривать, чтобы это узнать.              — Сомневаюсь, что это возможно, — усмехнулся Модди, на что Боря на него зыркнул обиженно. — Что, будешь учиться что ли?              Дракон на это не ответил, перекатившись с лап на спину, как бы намекая почесать его животик, в чём Жираф ему явно отказывать не собирался, начиная, прямо как Модди несколькими минутами ранее, тискать и причитать, какой же он у них хороший мальчик.              Дровосеки с ними, конечно, не согласятся, но какая к чёрту разница? Для них Боря всегда будет самым лучшим мальчиком на свете.