Почти весна.

— Сука! — Нираги расплылся в хищной улыбке, еще сильнее задирая подбородок. Под острой косточкой образовался яркий засос. Он рывком вскочил с подоконника и метнулся к зеркалу, в наглых глазах блеснул страх быть пойманным. — Ты с ума сошел? — он изо всех сил тер алую отметину, растирая кожу до красноты. — Мать увидит — убьет! — Ничего не поделаешь… Все мы здесь не в своем уме… И я, и ты, — Чишия, тоже оттолкнувшись от подоконника, ловко спрыгнул и вмиг пересек тесную каморку школьного туалета. Ловкие пальцы обвили тощее, но мускулистое тело Нираги, безуспешно пытавшегося спрятать следы любовных похождений. Любые виды романтических отношений в школе были строго запрещены. Что уж говорить об однополых… Парням приходилось ныкаться по углам и использовать каждую свободную минуту. Достаточно было одного шепотка — вылетели бы оба. Без права на объяснения. Чишия, не обращая внимания на вспыхнувшего Сугуру, медленно расстегнул одну пуговицу белой рубашки. За дверью послышались шаги — кто-то прошел по коридору, громко стуча подошвами. Оба замерли. Нираги перестал дышать, а Чишия даже бровью не повел, лишь прищурился, вслушиваясь. Шаги затихли в конце коридора. Чишия спокойно выдохнул и, как ни в чем не бывало, продолжил. Ловя разъяренный взгляд Нираги, парень только ухмыльнулся в своей привычной манере. Пальцы скользнули дальше, расстегивая пуговицы одну за другой. — Хватит! — Нираги вконец рассвирепел. — Если сейчас же не прекратишь, я тебе руки переломаю! Он резким движением взъерошил волосы, отступая на шаг. — Боюсь, боюсь, — Чишия деланно поднял руки, показывая, мол «сдаюсь». Но кошачья ухмылка на его лице растянулась еще шире, а глаза, наоборот, прищурились. Он говорил шепотом — специально, чтобы Нираги пришлось податься вперед, чтобы услышать. Парень скучающе глянул в окно: уже стемнело, к воротам спешили последние, засидевшиеся над учебниками, старшеклассники. — Мать не отстала еще с юридическим? — вопрос блондина накалил воздух пуще прежнего. В полной тишине можно было услышать, как сбивчиво задышал Нираги. Тема поступления была для него своеобразной «красной тряпкой». Мать вбила себе в голову, что сын будет юристом, и никакие доводы не работали. Ни музыка, ни слезы, ни крики… Нираги все перепробовал! — Ты, черт возьми, вывести меня хочешь? — ледяная ладонь Сугуру пригвоздила Чишию к стене. Холод прошел через ткань рубашки, и парень на секунду прикрыл глаза — от этого контраста, от того, как горячо дышит Нираги ему в лицо. Но выглядел Чишия при этом совершенно расслабленным. — Нисколько. Временами в твоем безумии я вижу проблески настоящего таланта. Шунтаро поиграл бровями и продолжил еще более лукавым голосом, почти мурлыча: — Взять хоть вчерашнюю твою песню… Как по мне, гениально. Он сказал это, глядя прямо в глаза, и Нираги почувствовал, как что-то горячее разливается под ребрами. — Потому что она посвящена тебе? — Нираги не выдержал и подался на флирт. Голос сел, стал ниже, и он сам ненавидел себя за эту дрожь. Ослабив хватку на шее, он опустил руку ниже и легонько погладил уже твердый член парня. Едва слышный стон сорвался с губ Чишии, и он хотел было прильнуть ближе, но Нираги, резко отстранившись, вылетел из туалета, оставляя разгоряченного блондина в гордом одиночестве. В коридоре Сугуру осел, прижавшись спиной к холодной стене, и замер. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на первом этаже. Пальцы дрожали. Он прикусил губу, чтобы не закричать, чтобы не вернуться и не впиться в чужую шею прямо здесь. Черт. Черт. Черт. Он выдохнул и заставил себя идти дальше, к классу. В темноте каморки Шунтаро ухмыльнулся разыгравшейся сцене и, скрестив руки на груди, прошептал: — Вот негодяй, — и в его голосе не было злости, только предвкушение. Губы горели, в паху пульсировало, но он не спешил. Он знал: Нираги никуда не денется. А потому, не торопясь, спустился в классную комнату, натянул свитер: конец февраля, хоть и дарил предчувствие весны, все же оставался холодным временем. Впрочем, школьники его не ждали. В марте начинались вступительные в университеты. А с ними и бессонные ночи, пожирающая тревога и взвинченные родители. — Ты сегодня долго, — буркнул Сугуру, который, скрестив руки на груди, ждал парня у выхода из школы. — Ты не ответил на мой вопрос, — внимательно подметил блондин. — Ты можешь думать, что угодно, но я за тебя переживаю. Нираги дернул плечом, сбрасывая чужой взгляд. — Мать и слышать не хочет о музыке, — Шунтаро не нужно было поворачиваться, чтобы посмотреть в лицо парня, он и так живо представлял гримасу разочарования, отразившуюся там. — Если еще хоть раз заикнешься об этом, я тебя… Черт! Иногда маска бесчувственности спадала, и Чишия мог разглядеть «настоящего» Нираги. Такие моменты, как этот, он очень ценил. Парни ушли на достаточное расстояние от школы, поэтому юркнув в переулок, Нираги вытащил из портфеля сигареты. Если бы его увидели за этим занятием — немедленно исключили бы. — Не верится, скоро свобода! Скорей бы, черт, — он подпалил сигарету и жадно затянулся. — Первым делом сделаю пирсинг. — Только не сосков, — Чишия повел бровью, прослеживая путь сигареты к его губам. — Язык точно и, может, бровь, — он затянулся снова, выпуская дым в холодное небо, — не знаю… — Необычное, наверное, ощущение при поцелуе, — задумчиво произнес Шунтаро, глядя в упор на парня и легонько прикусив губу. По скуле Нираги пробежала дрожь, а глаза вмиг затянула пелена желания. Чишия умел одной издевкой возбудить парня так, что ни о чем, кроме чужих мягких губ, он и думать не мог… Сильно затянувшись в последний раз, Нираги бросил бычок на асфальт и небрежно затушил носком кроссовка. Он приблизился быстро, как было ему свойственно. Рывком схватил Чишию за копну светлых волос и оттянул, заставляя его подставиться для поцелуя. — Не надо со мной играть в свои блядские игры! — Нираги впился в губы парня донельзя развязно и пошло. Но быстро остановился в недоумении, почувствовав легкий укус, принесший скорее не боль, а удовольствие. — Нежнее, дурачок, — шутливо прошептал Чишия, обжигая своим дыханием лицо партнера. — У нас ничего не было с тех пор, как старший приехал! Башню рвет пиздецки, — Нираги прижался своим возбуждением к блондину. — Я заметил. — Еле сдерживаюсь, чтобы не вжать тебя в стенку прям тут и не трахнуть, как следует, — парень задержал дыхание, и Чишия знал, что тот сдерживал стон. — Угрозы, обещания и добрые намерения — ничто из этого не является действием, — ловко вывернувшись, вкрадчиво прошептал Чишия на ухо, прикусив мочку перед тем, как отстраниться. Нираги так и оцепенел. «Дразнит меня подонок, постоянно дразнит!» — в мыслях раздосадованно рычал он.

***

Несколькими месяцами ранее

Куина резво стащила яблоко с подноса лучшего друга и, изображая невероятное наслаждение своей маленькой победой, откусила кусочек. — Как прошло ваше первое занятие биологией? — она пыталась высмотреть в светлой комнате столовой всем известного задиру и бунтаря. А потерпев неудачу, вновь перевела взгляд на Чишию. Он безучастно пожал плечами, парируя «атаку»: — Разобрали все на практике. — Это то, о чем я думаю? — Каждый думает в меру своей испорченности… — У тебя ее нет, — фыркнула Куина. — Кого? Испорченности? — Меры, — так и не добившись от друга внятного пересказа последних событий, Куина пошла в обход. — Осторожнее с ним… Говорят, он гей. — Да, так и есть, — не выражающий никаких эмоций взгляд Чишии схлестнулся с переполненными изумлением глазами Хикари. — Клянись, — яблоко так и выпало из ее, вмиг потерявших силы, рук.

***

Может, потому, что Нираги совершенно был лишен таланта к биологии. А может, потому, что Чишию природа не наградила терпением к чужому тугодумию… Урок на дому завершился грандиозным противостоянием двух прямолинейных засранцев: — Чем вообще твоя голова занята? — Чишия откинулся на спинку стула, закатывая глаза. — Тем, как не прибить тебя за эту твою поганую ухмылочку, — он отбросил ручку и подался вперед. — Достал. Смотришь на нас всех свысока. Нираги имел в виду свою школьную компанию: грозного вида качка Агуни и пару прихвостней, имена которых Чишия запамятовал. — А как мне еще на дураков смотреть? — сверкнув глазами из-под полуопущенных век, выплюнул парень. Из груди Нираги вырвалось нечто, отдаленно напоминающее рев. Он не медля, вскочил, роняя несчастный стул. Чишия не двинулся с места. Даже бровью не повел. — А ты рискни, — тихо сказал он, и в этой тишине было больше угрозы, чем в любом крике. — Ударь меня. И докажи, что я прав. Повисла гнетущая тишина. Нираги застыл ошеломленный, в полушаге от него с крепко сжатыми кулаками. Сбитое дыхание вырывалось сквозь зубы, в груди клокотало от бешенства. «Этот самоуверенный блондин смотрит на него, Нираги, сверху вниз! Это далеко не первый раз», — от желания проучить засранца Сугуру чуть не взвыл. — Ты… — выдохнул Нираги хриплым голосом. — Ты нарочно меня выводишь. — А ты только сейчас понял? — Чишия усмехнулся и медленно, с ленцой, вытянул руку, схватив парня за ремень джинсов. Дернул на себя. Нираги по инерции шагнул вперед, оказавшись между ног Чишии. Блондин запрокинул голову, приглашающе глядя на него снизу вверх. Нираги опешил. Правильно ли он считал этот наглый взгляд? — Заткнись, — прохрипел Нираги, схватил его за подбородок и впился в губы грубо, слегка прикусывая, почти больно. Чишия не сопротивлялся. Напротив — только этого и ждал! Расслабил челюсть, разрешая его языку по-хозяйски изучать рот парня. Нираги целовал настойчиво и страстно, то и дело сплетая языки. От него пахло сигаретами, а холодные пальцы блуждали по телу. Шунтаро тихо застонал, когда Нираги прикусил нижнюю губу до металлического привкуса. Вцепляясь пальцами ему в спину и притягивая ближе, зарываясь лицом в изгиб шеи, туда, где под тонкой кожей билась бешеная жилка пульса, Нираги хрипло пробормотал: — Это так неправильно… Но неправильность еще сильнее опьяняла, обостряя все чувства. Его глаза полностью заполонило желание — Шунтаро ясно это видел. Наслаждаясь чувством контроля, он принялся мучительно медленно расстегивать ремень на узких джинсах, периодически касаясь разгоряченного члена. Нираги вздрагивал при каждом прикосновении — и Чишия чувствовал эту дрожь кончиками пальцев. «Как Нираги вообще такое носит?» — мысленно удивился парень. По-кошачьи довольно облизываясь, Чишия стянул-таки джинсы с боксерами. Прямо перед глазами оказался твердо стоящий член. Нираги весь напрягся, изнывая от желания. Как же он хотел хорошенько оттрахать этого дерзкого белобрысого паренька! На головке образовывалась капелька смазки, стоило Сугуру представить, что он с ним сделает дальше. Внутри что-то сжалось от всей «неправильности» происходящего… а мысли уже текли в другую сторону, горячие, постыдные. Шунтаро посмотрел снизу вверх прямо в глаза одноклассника. В них не было ни капли стыда, лишь озорные огоньки. Честно признаться, раньше ему не доводилось отсасывать. — Черт подери, шевелись уже! — Нираги быстро вскипал, эта его черта до замирания сердца волновала Шунтаро. В голосе слышалась злость, но парень весь дрожал от предвкушения. Его сильные пальцы крепко сжали волосы Чишии, причиняя боль. Но ему это, похоже, только доставляло удовольствие. Шунтаро широко открыл рот, чувствуя солоноватый привкус смазки на языке. Головка оказалась горячей и скользкой — он вобрал ее, посасывая, и услышал, как Нираги довольно выдохнул: — Ах, черт! Какие еще тайны ты скрываешь? Чишия хотел было ответить очередной колкостью, но Сугуру не дал ему этого сделать, заставляя вобрать член до основания. Сверху послышался едва сдержанный стон. Нираги начал направлять голову парня вверх-вниз, заставляя того вбирать горячую пульсирующую плоть как можно глубже. Чишия ласкал языком и губами, прилежно надрачивал тонкими пальцами. По подбородку стекала струйка слюны в перемешку с естественной смазкой, а горло начинало саднить. — Вот такой ты мне нравишься больше, — наивно полагая, что контролирует ситуацию, Нираги упивался властью. В ту же секунду Шунтаро резко отстранился, глаза его на раскрасневшемся лице выражали что-то, похожее на разочарование. Он хотел продолжать, но заставлял себя остановиться, дабы проучить парня. Да и собственные силы были на исходе: Чишия жадно хватал ртом воздух, а на глазах поблескивали слезы. — Уверен? — хитро выдавил Шунтаро, глядя снизу вверх. Нираги простонал ему прямо в губы, жадно впиваясь в поцелуй. И снова, на этот раз сильнее, схватил за волосы. — Раздевайся, — тоном, не терпящим пререканий, процедил он сквозь зубы. — А если не буду? — Чишия глядел с вызовом. — Сукин сын! Конечно, Нираги повелся. Не мог не повестись! Он толкнул парня на кровать, стоящую совсем неподалеку. Тот с тихим выдохом упал на спину, раскинув руки. Сугуру навис сверху, упершись коленями по бокам от его бедер. На секунду замер, глядя в эти наглые глаза. Потом сам принялся освобождать Чишию от школьной формы. Когда он остался в одной лишь рубашке, Нираги крепко прижал руки партнера над головой и оседлал его. Чишия ему совсем не препятствовал, лишь глядел с довольной хитрой ухмылкой. — Стереть бы с твоего лица это выражение! — Сугуру одним резким движением распахнул рубашку и провел рукой от молочно-белой шеи вниз, к твердому члену. Теперь, когда он был свободен от одежды, Нираги рассчитывал увидеть смущение на лице юноши, но встретил то вечно издевательское выражение! Он слетел с катушек: одной рукой все еще крепко удерживая парня, второй принялся изучать его тело, выкручивая соски и царапая плечи. Чишия дернулся, закусив губу, но не издал ни звука. Наконец пальцы нащупали стояк, и Шунтаро облегченно выдохнул, когда Нираги обхватил пульсирующий орган. Выбив из него пару стонов, Сугуру припал к уху партнера и едко прошипел: — Не тут-то было! Будешь умолять меня взять тебя, как маленькую сучку. Язык требовательно прошелся по хрящику уха, зубы прикусили мочку. Он собственнически обхватил парня за горло и самоуверенно поглядел на него: поверженного, как ему казалось, и подчиненного. Все внутри и снаружи него полыхало от исступленного желания. Нираги хищно припал к шее и ключицам парня, то нежно лаская, то оставляя яркие засосы. Шунтаро прикрыл веки и вновь издал стон, когда настойчивый язык старательно обвел сосок, а затем сменился зубами. Нираги все еще не мог поверить, что все это на самом деле. — Когда начинать умолять, а, Нираги? Или мне показать тебе, как надо? Дерзкий голос портил весь настрой. Сугуру взревел от злости. Рывком он подхватил с пола ремень, надежно зафиксировав руки наглеца. В следующую секунду перевернул его и хлестко шлепнул по ягодицам, оставляя розоватый след. — Зад подними. Шунтаро, похоже, того и ждал: облокотился на локти, сцепив связанные руки перед собой и выпятив мягкие ягодицы. Нираги жадно обхватил половинки, раздвигая и любуясь на мокрую дырочку. Небрежно смочив слюной пальцы, Нираги ввел один. Тот с легкостью проскользнул внутрь, выбивая из строптивого засранца тихий гортанный стон. Чишия инстинктивно дернул связанными руками — кожаная петля натянулась, впиваясь в запястья. Нираги придержал его за плечо, не давая вырваться. «Готовился?» — удивился Нираги, но виду не подал. Его собственный член уже стоял колом. — Что ты там собирался показывать? Напомни, — Сугуру ввел второй, а затем и третий пальцы и начал грубо двигаться, ощущая, как узко и горячо внутри. Чишия сжимался, доставляя парню еще больше удовольствия. С его губ слетали редкие проникновенные стоны, но этого было достаточно, чтобы Нираги откровенно снесло крышу. Казалось, чем дольше он тянет, тем невыносимее ему самому терпеть. — Эй, Сугуру, ты сейчас кончишь только от того, что берешь меня пальцами. Парень готов был снова загореться, не зная даже, из-за этой ли фамильярности или от того, что Чишия был прав. Он раскрывался под умелые пальцы, позволяя вводить их по костяшки, но даже в этой ситуации со знанием дела манипулировал Нираги. Будто все мысли, что крутились в голове парня, были ловко подброшены туда и выданы за свои собственные желания. — Ты кончишь первым. Как самый прилежный мальчик. От того, что я грубо имею тебя в зад, черт возьми. Последние несколько раз он вогнал пальцы по самые яйца, буквально втрахивая своенравного блондина в постель. Рыкнув, Нираги вытащил пальцы. От мгновенно накатившего чувства опустошения Шунтаро разочарованно выдохнул и обернулся на партнера. Картина открывалась возбуждающая: парень стоял на локтях, выпятив зад, на ягодицах виднелись розовые пятна от шлепков, а шею покрыли засосы. Чишия глядел на Нираги нагло, игриво ухмыляясь. На лице его не промелькнуло и крупицы смущения. А щеки Сугуру, наоборот, горели так, будто это его сейчас имели, а не наоборот. Дыхание сбилось. Не выдерживая больше, Нираги обхватил собственный член и провел сверху вниз несколько раз, рыча от наслаждения. — Ты уверен, что я тебе нужен, чтобы закончить? — Шунтаро с вызовом поднял бровь. — Лучше завались, — прошипел Нираги прямо на ухо парню, холодной ладонью затыкая ему рот. Другой рукой он еще разок шлепнул засранца — чтобы не выпендривался — и, с остервенением взявшись за член, настойчиво толкнулся в мокрую дырочку. Чишия весь сжался, но не вымолвил ни слова. Когда он расслабился на секунду, Нираги протолкнулся чуть дальше головки, мгновенно встречая сопротивление. Шунтаро запрокинул голову, задышал через рот и взвыл от боли. Подобной картины Сугуру еще не доводилось видеть. Как же ему это понравилось! Вечно непоколебимый Чишия похабно выгибается, пытаясь привыкнуть к его члену в своей заднице. Нираги старался растянуть этот момент подольше, хотя уже взмокший Шунтаро дерзкими прикосновениями требовал начать двигаться. Прежняя боль постепенно сменялась удовольствием. Сугуру наклонился, схватил Чишию за горло и заставил запрокинуть голову. Нираги одним движением вошел на всю длину. Чишия резко вскрикнул, пытаясь вырваться, но он лишь сильнее сжал его горло, припав к нему губами и оставляя свежие засосы. Темп нарастал, и до слуха Нираги донеслись едва слышные стоны. — Громче, черт! Я хочу, чтобы ты простонал мое имя, — прорычал он. — А еще чего ты хочешь? — Шунтаро довольно ухмыльнулся, когда на его ягодицу обрушился хлесткий удар. Вложив в это простое действие всю ярость и желание, которые дарил ему Чишия, Нираги толкнулся, задев простату. Шунтаро выдохнул шумно и развязно. Второй и последующие толчки обрушились следом. Шунтаро бился с Нираги в яростном, беспощадном темпе, разрешая трахать себя, как в последний раз. Что-то внутри пульсировало болью, смешанной с невероятным наслаждением, отчего хотелось, чтобы это длилось вечно. Не предупреждая, Нираги кончил с диким, полным наслаждения стоном. Шумно выдохнув, Чишия последовал его примеру, излившись на простынь. — Какого хера? — Нираги не успел отойти от оргазма, а голос уже сорвался на рык. — Мне надо было в окошко кончить? Или уже дома под одеялом? Нираги закатил глаза, полностью расслабляясь, и принялся возиться с пряжкой ремня. Освободив руки Шунтаро, он позволил ему устроиться у себя на груди. — Ты что делаешь? — голос Нираги снова сорвался на возмущение. Шунтаро, обхватив мягкие половинки, пристраивался к заду парня. — В следующий раз уже я тебя трахну, — загадочно произнес он. — Выметайся-ка ты, а! Скоро мать придет с работы. Так начались их, во всех смыслах «странные», отношения.

***

Настоящее время

Подворотня

Разгоряченный поцелуем и раздосадованный тем, что ситуация совершенно не располагала к соитию, Нираги выкурил еще пару сигарет. Тема разговора снова плавно перетекла в экзамены и поступление. — Безвыходная ситуация. Мне нахер не сдалось это право, черт. — Некоторые не видят выход, даже если найдут. Другие же просто не ищут. — Тебе легко говорить! Врачей все любят, — Нираги насупился и со всей силы пнул какую-то пустую банку из-под газировки. Она с громким звуком отскочила от стены и прикатилась назад к его ногам. — Я хочу сказать: у тебя есть мечта, а ты пытаешься от нее отказаться и убедить себя, что это твое собственное решение. — Поговори с моей мамашей! Давай, расскажи ей, каким крутым музыкантом я буду. Может, она хоть будущего хирурга послушает, черт! — Нираги на эмоциях ударил по кирпичной стене и сморщился от боли: на костяшках выступили капельки крови. — Довольно! — Шунтаро мягко взял парня под локоть. — Пора домой. Парни жили в одном доме, но на разных этажах, потому всегда возвращались вместе. Уже перед самой дверью квартиры Чишия прошептал: — У тебя есть два выбора: один приведет тебя к счастью, другой — к безумию. Мой тебе совет — не оступись. Дверь тихо захлопнулась, оставляя Нираги в одиночестве и темноте на длинной лестничной клетке. Ровный ряд синих дверей действовал удручающе, и парень медленно двинулся к себе.