Красиво гореть

Юрий тяжело дышал. Его глаза бешено блестели, а в кармане он судорожно сжимал зажигалку. Он сделал шаг к Хитокуи, почти умоляя:— Ты будешь моей девушкой? Пожалуйста, скажи да!Хитокуи медленно подняла на него взгляд. В её глазах не было ни капли страха. Она слегка наклонила голову набок и заговорила пугающе спокойным, монотонным голосом:— Ох, Юрий... Сначала я хочу поделиться и своими тараканами. Я имею одну херню в мозге, что я всегда безумно голодная... И это чувство утоляется, только когда я кусаю себя до мяса... или кого-то другого.Юрий замер. Весь его безумный запал на секунду угас. Он встал в глухой ступор, пытаясь переварить услышанное. Парень, который был одержим огнём, просто потерял дар речи от такой жути.Хитокуи сделала шаг ещё ближе и тихо спросила:— Я хочу задать вопрос... Ты будешь со мной встречаться, зная то, что я могу —Скрип.Движение в дверях заставило их обернуться. На пороге стоял Сатори. На его лице застыл абсолютный, глухой пофигизм — во втором акте ему было знатно плевать на всё вокруг. Он даже бровью не повёл, увидев их странную позу.— Воу, ребята, чем тут занимаетесь? — вяло протянул Сатори. — Я тут сумку забыл.Он спокойно прошёл мимо них, забрал с парты вещи и закинул сумку на плечо. А затем повернулся и уже чётким, строгим лидерским тоном скомандовал:— На выход.Юрий, всё ещё находясь в полном шоке и ступоре от откровений Хитокуи, шумно сглотнул. Он бросил на неё растерянный взгляд и с явной неохотой, медленно поплёлся к двери вслед за Сатори. Они молча спускались по лестнице школы. Атмосфера была натянута как струна. Сатори шёл впереди, не оборачиваясь, а Юрий то и дело косился на Хитокуи, сжимая в кармане свою зажигалку. Его мозг лихорадочно работал. Одержимость огнём внутри него боролась со страхом перед девчонкой, которая только что призналась, что кусает людей до мяса.Но на самом выходе из школы Юрий резко остановился. Он повернулся к ней, его глаза снова бешено блеснули, и он выдохнул:— Да...Это «да» прозвучало одновременно и как согласие быть вместе, и как вызов её безумию.Но договорить или хотя бы обняться им не дали. Сатори, которому было глубоко плевать на чужие признания в любви, просто шёл напролом. Он без лишних слов упёрся руками в спины Хитокуи и Юрия и грубо вытолкал их обоих за школьные двери.— Всё, валите домой, — бросил он, закрывая за ними дверь.Юрий на секунду зажмурился от яркого уличного света, а когда опомнился и открыл глаза — Хитокуи рядом уже не было. Она испарилась так быстро, будто её и не существовало. Парню оставалось только растерянно смотреть на пустую школьную площадку.В это время Хитокуи вовсю бежала по улице, тяжело дыша. Её сердце бешено колотилось, а щёки горели от стыда. Все её мысли были в полной каше:«Блять! Блять! Ну почему всё так через задницу?! Я не хочу вот так позориться перед ним...» — паниковала она про себя, вспоминая своё жуткое признание про голод и каннибализм. — «Надеюсь, мы встретимся на фестивале... Главное — дотерпеть и ничего не испортить».Субботнее утро началось для Хитокуи с дикого мандража. Вместо того чтобы думать о еде, все её мысли были заняты Юрием. Натянув куртку, она отправилась в ближайший магазинчик, где продавались всякие бытовые мелочи и табачные изделия.Она долго стояла перед витриной, разглядывая ряды блестящих корпусов.— Хм, не знаю, какие ему нравятся... — пробормотала Хитокуи, кусая губу. — Наверное... чёрная? Ну, она прикольная. Матовая такая. Ему под его мрачный стиль точно подойдёт.Оплатив покупку на кассе, она аккуратно сжала коробочку с зажигалкой в кармане. Но на этом лёгкая часть закончилась.Выходные прошли в сплошном беспокойстве. Хитокуи места себе не находила, то и дело крутя в руках подарок. Она жутко переживала насчёт своего «презента»: «А вдруг ему не понравится? Вдруг он подумает, что я над ним издеваюсь? Или, наоборот, испугается после того, что я наговорила в пятницу?» Время тянулось как резина, а голод вперемешку с нервами только усиливался.Наконец наступил понедельник. Хитокуи буквально влетела в кабинет литературного клуба, ожидая увидеть праздничные плакаты и суету перед фестивалем. Но вместо этого в классе царила странная, гнетущая тишина. Парни сидели с какими-то потерянными лицами.— Эй, Хитокуи, — вяло окликнул её Сатори, даже не поднимая глаз от телефона. — У нас тут новости. Короче, фестиваль перенесли на следующую неделю. Какая-то херня с организацией на стороне студсовета. Так что сегодня обычный день клуба.Юрий, сидевший на своём обычном месте у окна, при звуках её имени резко вскинул голову. Его глаза, уставшие после выходных, мгновенно вспыхнули знакомым безумным огоньком. Он смотрел прямо на неё, ожидая, что же Хитокуи сделает теперь.Услышав новость от Сатори, Хитокуи лишь беззаботно пожала плечами. Напряжение выходных дней разом спало.— О, вообще кайф! — воскликнула она с явным облегчением. — Ну ладно, ща почитаем, стихами обменяемся и домой, ладненько?В клубе потекла привычная, ленивая рутина второго акта. Все разбрелись по своим местам: кто-то уткнулся в книги, кто-то залипал в телефон. Убедившись, что на них никто не обращает внимания, Хитокуи медленно поднялась со стула. Сердце снова предательски застучало. Она подошла к парте Юрия, засунула руку в карман и, стараясь выглядеть уверенно, протянула ему небольшую коробочку.— Это тебе, — тихо сказала она.Юрий растерянно взял подарок. Но стоило ему открыть коробку и увидеть новенькую, матовую чёрную зажигалку, как его лицо изменилось. У него аж глаза загорелись диким, безумным пламенем от такого подарка. Он сжал её в руке так сильно, будто это было самое дорогое сокровище в мире.— Спасибо большое! Спасибо большое! — зашептал Юрий, его голос дрожал от восторга. — Я... я очень рад этому... Правда!Он преданно посмотрел на Хитокуи снизу вверх. В его голове смешались его огненная страсть и воспоминания о её пятничном признании. Оглянувшись на остальных членов клуба, он наклонился ближе и смущённо прошептал:— Ты... кхм... можешь меня укусить... Если хочешь. Прямо сейчас.Хитокуи усмехнулась, оценив его готовность идти на жертвы ради неё. Она наклонилась к его уху и пугающе ласково ответила:— Ну, потом. Когда вместе обжигаться будем, тогда я тебя и погрызу.Юрий сглотнул, а его щеки моментально вспыхнули пунцовым цветом. Кажется, этот подарок сделал его самым счастливым психопатом в этой школе.Пока остальные парни в клубе были заняты своими делами, Хитокуи и Юрий тихонько пересели за самую незаметную парту в самом конце класса, подальше от чужих глаз. Юрий дрожащими от предвкушения пальцами достал новенькую чёрную зажигалку.Раздался тихий щелчок, и показался ровный язычок пламени. Юрий замер. Он смотрел на огонь абсолютно безумным, заворожённым взглядом. В его расширенных зрачках отражались танцующие жёлто-оранжевые блики. Парень почти не дышал, полностью растворяясь в этой огненной стихии.Затем он медленно, словно в трансе, повернул руку с зажигалкой и поднёс огонь к ладони Хитокуи. Пламя лизнуло её кожу.— Ауч... — негромко вырвалось у Хитокуи.Но это не был вскрик от сильной боли. Это было скорее удивлённое, восхищённое «вау». Обжигающее тепло пронзило руку, заставив сердце биться ещё быстрее. Это странное ощущение лишь сильнее раззадорило её внутреннего зверя. Голод внутри Хитокуи вспыхнул с новой силой.Она посмотрела на покрасневшее место на коже Юрия, где он только что обжёгся сам, проверяя зажигалку. Хитокуи хищно улыбнулась. Она наклонилась к его руке и сделала резкий, ощутимый кусь прямо в то самое место, где кожа ещё горела от жара.Юрий шумно выдохнул сквозь зубы, его тело пробила крупная дрожь. Сочетание жгучей боли от ожога и резкой боли от её зубов окончательно снёс ему крышу. Он смотрел на Хитокуи так, словно она была его личным божеством. Огненный психопат и голодный каннибал нашли друг друга в этом сломанном мире.Их безумное уединение нарушил резкий стук двери. Из кладовки, где хранились манга и плакаты, вышел Нацуко. Он держал в руках коробку с какими-то припасами, но его нос забавно сморщился. Парень повёл головой, принюхиваясь, и уставился на дальнюю парту подозрительным взглядом. Он сразу подумал, что это Юрий опять втихаря балуется со своей зажигалкой и обжигается.— Эй, вы чего тут устроили? — Нацуко недовольно прищурился. — Чего в классе так запахло жареным беконом? Юрий, ты опять за своё взял...Хитокуи среагировала мгновенно. Словно фокусник, она вытащила из сумки свой пластиковый контейнер с едой и невинно улыбнулась, хотя её дыхание всё ещё было тяжёлым и сбивчивым после укуса Юрия.— Ой, прости! Это у меня из контейнера пахнет, хи-хи, — весело соврала она, быстро защёлкивая крышку бенто.Нацуко скептически посмотрел на коробку, потом на Хитокуи, фыркнул что-то себе под нос в духе: «Жрёте всякую гадость в кабинете...» и ушёл к своей парте.Убедившись, что угроза миновала, Хитокуи убрала бенто обратно в сумку. Она пересела за стол прямо напротив Юрия. Её глаза всё ещё блестели от адреналина, а на губах играла хитрая улыбка.Она наклонилась чуть вперёд, заглянула Юрию в глаза и тихо, с придыханием спросила:— Продолжим?Юрий, у которого от её укуса и близости сердце готово было выпрыгнуть из груди, лишь судорожно кивнул. Его пальцы снова крепко сжали матовую чёрную зажигалку.Юрий снова щёлкнул зажигалкой, но его пальцы так сильно дрожали от волнения, что он случайно передержал горящий металл слишком близко к своей коже. Раздался тихий сухой треск — от сильного жара обожжённая кожа на его большом пальце просто лопнула, и из тонкой трещинки сразу же выступила аккуратная капля яркой, алой крови.Юрий даже не поморщился. Он лишь заворожённо смотрел на то, как капля медленно увеличивается.Хитокуи среагировала мгновенно. Её глаза хищно сузились, а внутренний голод одобрительно заурчал. Она плавно потянулась вперёд, перехватила его запястье и аккуратно, медленно лизнула его раненый палец, слизывая кровь до единой капли.Отстранившись, Хитокуи довольно хихикнула, слизывая остатки вкуса с губ.Юрий в этот момент был готов буквально взорваться от дикого, непередаваемого возбуждения. Его сердце колотилось где-то в горле, а к щекам прилила кровь. Он смотрел на неё круглыми от шока и восторга глазами, а в его голове лихорадочно крутилась только одна мысль:«Боже... Да она ведь девушка не просто моей мечты... Она та, о которой я даже мечтать никогда не мог! И она сидит со мной за одной партой, обжигается и пьёт мою кровь...»Для огненного психопата Юрия это был самый лучший, самый идеальный момент в его жизни.Юрий сидел, не шевелясь, и буквально плавился изнутри от переполнявших его чувств. Он смотрел на Хитокуи и понимал, что пропал окончательно. Его мысли превратились в один сплошной, восторженный монолог:«Я так сильно люблю её... Господи, я безумно её люблю! Она принимает меня со всем моим пламенем, со всей моей странностью. Никто и никогда не смотрел на меня так, как она. Я должен сделать следующий шаг. Обязан!»Он судорожно сглотнул, собирая в кулак всю свою смелость, и тихо, слегка заикаясь, произнёс:— Хитокуи... Ну... может, после школы пойдём куда-нибудь... вместе?Он внутренне приготовился к долгому молчанию или загадочной улыбке, но реакция девушки его совершенно поразила. Хитокуи лучезарно улыбнулась и звонко, во весь голос выдала:— А, да, правда, давай!Такого бодрого, весёлого и простого ответа от своей жутковатой подруги Юрий точно не ожидал. Он даже на секунду растерялся, но внутри него всё запело от радости.В этот момент с другого конца класса раздался громкий, протяжный зевок. Сатори лениво потянулся, едва не сползая со стула от своего вечного пофигизма второго акта.— Да-а... У меня дела дома есть, — вяло пробормотал Сатори, потирая глаза. — Может, сегодня без стихов обойдёмся? Сори, нат, по-братски пойми.Нацуко, который как раз стоял у доски, тяжело выдохнул и с явным облегчением махнул рукой:— Ладно, проехали. Я всё равно забыл свой стих дома. Так что мне только на руку.Клубный день официально был закрыт, даже толком не начавшись. Но для Юрия и Хитокуи это было самое лучшее завершение понедельника.Они не спеша шли вдоль тихой улочки, ведущей в сторону дома Юрия. Но стоило им дойти до середины пути, как небо резко потемнело. Буквально за пару секунд на город обрушился мощнейший, стеной стоящий ливень.— Блин, бежим! — крикнула Хитокуи.Они едва успели заскочить под стеклянную крышу ближайшей автобусной остановки. Вода с шумом разбивалась об асфальт прямо в сантиметре от их обуви. Хитокуи отряхнула намокшие волосы, зябко поёжилась от холодного ветра и в своем стиле выдала:— Нихуя себе ливень... Мне кажется, что я простужусь.Юрий посмотрел на неё и заметил, как она слегка дрожит. Сердце парня забилось чаще. Он тут же расстегнул пуговицы, быстро снял свой школьный пиджак и аккуратно накинул его на плечи Хитокуи. Ткань всё ещё хранила его тепло.Хитокуи удивленно моргнула, а затем уютно укуталась в пиджак и мягко улыбнулась:— Спасибо большое, Юрий.В голове Юрия тут же вспыхнула гордая, ликующая мысль: «Джентльмен! Настоящий джентльмен!» Он мысленно похвалил себя за этот идеальный поступок. Но уже через секунду его лицо резко побледнело, а внутренний голос запаниковал: «Стоп... а что делать дальше?!»И тут же включилась его жёсткая паранойя:«О боже, ливень ведь даже не думает заканчиваться! Что мне делать? Дать ей зонт? Но тогда она пойдет одна и все равно промокнет... А вдруг... вдруг она хочет, чтобы я позвал её к себе домой?! Мой дом ведь совсем близко... Сказать, что она может зайти ко мне переждать? Да, это логично! Но... а вдруг она подумает, что я маньяк?! Или извращенец какой-то, который заманивает девушек к себе в одном рубашке?! Господи, она же решит, что я пользуюсь ситуацией!»Пока внутри Юрия бушевал ментальный пожар, он просто стоял в одной тонкой рубашке под ледяным ветром, заливаясь краской и лихорадочно соображая, как поступить.Юрий сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь. В этот момент в нём проснулась неожиданная смелость. Ему до безумия захотелось доказать Хитокуи, да и самому себе, что он не просто слетевший с катушек псих с пироманией, а человек с принципами и благородными манерами.Пересилив панику, он повернулся к ней и постарался сказать это как можно спокойнее:— Ну... ливень ещё где-то час будет идти. Если хочешь, можешь у меня дома побыть, пока он не закончится.А про себя Юрий тут же судорожно добавил: «...и лучше навсегда остаться в моём доме. До самого конца». Он тихо вздохнул, понимая, что это пока какая-то слишком далёкая, безумная мечта, и уже вслух спросил:— Ну, что думаешь?Хитокуи слегка прищурилась, глядя на стену воды перед ними, а затем бодро закивала:— Эх, давай! Чай попьём, уроки сделаем.Правда, её собственные мысли в этот момент были далеки от математики и чаепития. «И спать ляжем вместе», — хитро подумала Хитокуи, мысленно уже предвкушая, как устроится под одним одеялом с этим огненным парнем.Она повернулась к Юрию и выжидающе посмотрела на него. Юрия её быстрый ответ окрылил настолько, что он на радостях даже забыл про холод. Он широко улыбнулся и указал рукой в сторону переулка:— Да тут всего метров десять, и мой дом. Идём!Схватив Хитокуи за руку, он рванул прямо под проливной дождь, ведя свою идеальную девушку к себе в убежище.Юрий защёлкнул замок, и они наконец оказались в сухой, тёплой прихожей. На полу, прямо у коврика, Хитокуи аккуратно сняла свои промокшие туфли и поставила их у стены. Юрий замер, глядя на них. Сердце в его груди бешено заколотилось. Впервые в жизни в его доме стояла женская обувь. От этой мысли его накрыла волна сильного, сладкого волнения.Хитокуи стянула с себя школьный пиджак Юрия, который принял на себя весь удар ливня, и протянула парню.— Я-то сама сухая, — усмехнулась она, осматривая свою школьную форму. — Только вот твой пиджак полностью в воде.Юрий поспешно взял у неё вещь, стараясь, чтобы его пальцы не слишком сильно дрожали.— А... ничего страшного! — быстро ответил он, стараясь звучать непринуждённо. — Пока чайник покипятится, я поставлю сушиться свой пиджак, хорошо? Ты проходи на кухню.Как только Хитокуи скрылась в коридоре, Юрий быстрым шагом направился в ванную. Стоило ему закрыть за собой дверь, как маска спокойствия мгновенно слетела. Он судорожно прижал мокрый пиджак к своему лицу. Зажмурив глаза, Юрий начал жадно, глубоко нюхать ткань, вдыхать её запах, который теперь смешался с ароматом дождя. Его утащило в полный экстаз. С трудом заставив себя остановиться, он повесил пиджак сушиться на вешалку, мысленно пообещав себе продолжить это занятие позже.Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце, Юрий вышел из ванной и направился на кухню.Хитокуи уже спокойно сидела на стуле у стола. Она лениво болтала ногами и рассматривала комнату, вообще не подозревая, какую жуткую и страстную сцену только что устроил Юрий с её запахом в соседней комнате. Она просто ждала своего чая.Юрий поставил на стол две дымящиеся чашки с ароматным чаем. Следующие пятнадцать минут они провели за тихой и уютной болтовнёй. Хитокуи увлечённо что-то рассказывала, то и дело делая небольшие глотки, а Юрий сидел напротив и практически не сводил глаз с её губ и фарфоровых краёв её кружки.В его голове в этот момент зрел новый, пугающе-сладостный план. Юрий заворожённо думал: «Чашка, из которой сейчас пьёт Хитокуи... она больше никогда не будет помыта. Ни за что на свете. А когда Хитокуи уйдёт, я налью туда воду и попью прямо из неё, с того самого места...» От этой мысли у него снова побежали мурашки по коже.Покончив с чаем, Хитокуи сладко потянулась, заставив Юрия резко вынырнуть из своих маниакальных фантазий.— Ладно, давай сделаем уроки? Всё равно делать нечего, — бодро предложила она, поднимаясь со стула.— А... да, конечно, — поспешно закивал Юрий, тут же вскакивая на ноги.Он аккуратно взял свою школьную сумку, затем бережно подхватил сумку Хитокуи, и они вместе направились в его комнату. Зайдя внутрь, они уселись за просторный письменный стол Юрия, разложив перед собой учебники и тетради по математике. Юрий старался дышать ровно, но близость Хитокуи в закрытом пространстве его собственной спальни сводила его с ума.Спустя час напряжённой работы с формулами и графиками они наконец закрыли учебники. Хитокуи с облегчением откинулась на спинку стула, разминая затёкшую шею. Оглядывая комнату Юрия, её взгляд зацепился за красивую деревянную полку на стене, где ровными рядами стояли десятки самых разных зажигалок: от простых пластиковых до дорогих металлических с гравировками.— Ого, Юрий, — Хитокуи с интересом кивнула на полку. — А что это у тебя за стенд с зажигалками?Юрий мгновенно оживился. Его глаза смущённо, но радостно заблестели:— А... это моя коллекция. Я собираю их уже довольно давно. Хочешь... показать поближе?— Давай, колись, что там у тебя, — усмехнулась она, поднимаясь.Юрий бережно снял со стенда одну из своих самых старых и массивных бензиновых зажигалок. Он повернулся к Хитокуи, собираясь протянуть её, но от волнения его ноги словно налились свинцом. Парень наступил на край ковра, его нога предательски поскользнулась на гладком паркете, и он с тихим вскриком полетел вперёд.Хитокуи не успела среагировать. Вместо классического прижимания к стене, как это часто бывает в играх, Юрий повалил её прямо на пол.Бам.Через секунду они оба лежали на мягком ковре. Юрий оказался прямо над Хитокуи, нависая над ней и упираясь руками по обе стороны от её головы. Между их лицами оставалось буквально несколько сантиметров.Юрий моментально опомнился. Поняв, в какой позе они находятся, он залился такой густой краской, что его лицо стало багровым до самых ушей. Он судорожно задышал, открывая и закрывая рот от дикого смущения, не в силах сдвинуться с места.Хитокуи же ни капли не испугалась. Наоборот, она хитро прищурилась, глядя на его донельзя смущённую физиономию, и тихо, с явным флиртом протянула:— Ну и что это мы делаем, Юрий? Решил перейти к горячему без предупреждения?Юрий от этих слов был готов прямо там упасть в обморок от стыда и восторга одновременно.О боже, я же намного тяжелее её, я её сейчас просто раздавлю! Почему она улыбается, ей что, весело от этого?! Надо срочно встать, но руки буквально онемели и приросли к полу, а её лицо так близко, что я чувствую тепло её дыхания. Что она только что сказала… это был флирт, она флиртует со мной?! Мои длинные волосы падают ей прямо на щёки, это так неловко, а её глаза… они смотрят прямо в душу, я сейчас просто сквозь землю провалюсь от стыда! Она точно слышит, как бешено и громко колотится моё сердце, моё лицо горит так, будто оно сейчас взорвется, я выгляжу как полный дурак! Мне так безумно хочется обнять её, коснуться её руки, почувствовать её всю, но внутри всё сжимается от ужаса — я так панически боюсь всё испортить, боюсь сломать этот момент, я ведь испорчу всё, к чему прикасаюсь! Голова раскалывается от этих мыслей, этот безумный страх душит меня, но её губы… они так близко, я больше не могу контролировать себя, плевать на последствия, плевать на весь мир — и Юри, зажмурившись от собственной пугающей дерзости, резко подаётся вперёд и накрывает её губы своими в отчаянном, первом поцелуе.В ту же секунду Хитокуи, ни капли не растерявшись, крепко обвивает руками его шею и буквально повисает на нём, углубляя поцелуй, пока в её голове проносится восторженная мысль: «Ох нихуя, этот парень хорош!»Юрий оторвался от её губ. Он тяжело дышал. Разум парня был затуманен. Он уже был возбуждён до предела. Ещё бы! Юрий сидел на полу рядом с Хитокуи. Девушка-каннибалка не осуждала его странные увлечения. Она не пугалась его тёмных мыслей. Хитокуи разделяла их и обжигалась этим безумием вместе с ним.Девушка хитро улыбнулась. Она слизнула каплю слюны со своих губ. Её взгляд так и горел игривостью. Хитокуи посмотрела Юрий прямо в глаза и выдала дерзкий флирт:— Ого, Юрий… А ты кусаешься куда больнее и слаще, чем я думала. Смотри аккуратнее, а то в следующий раз я сама откушу от тебя кусочек.Слова Хитокуи не напугали Юрия. Наоборот, этот опасный флирт завел его еще сильнее, выжигая остатки здравого смысла. Внутри него вспыхнуло первобытное, безумное желание. Юрий подался вперед, нависая над ней, и прильнул губами к ее обнаженной шее. Он начал покрывать ее кожу горячими, влажными поцелуями, а затем стал медленно, тягуче лизать ее шею, смакуя каждую секунду.Хитокуи щекотали эти прикосновения. Она тихонько захихикала, но уже через миг этот смех перешел в тихий, едва слышный томный стон. Она слегка выгнулась навстречу его губам.Юрия буквально прошибло током. Голова пошла кругом, а в мыслях воцарился настоящий хаос: «Ах, боже, что я делаю?! Что я творим?! ОНА СТОНЕТ… Господи, она издает такие звуки из-за меня! Мои уши просто наслаждаются этим звуком, это лучшее, что я слышал в жизни, ах… Я хочу слышать это еще и еще!» Юрий продолжал ласкать ее шею, полностью теряя контроль над собой от этого сладкого звука.Юрий совсем потерял связь с реальностью. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Они как-то смогли перебраться на кровать. Он лег рядом с ней. Но тело парня не выдержало такого дикого стресса. Он слишком сильно переволновался во время этих ласк. В глазах резко потемнело. Юрий просто вырубился и заснул мертвым сном прямо посреди процесса.Хитокуи удивленно моргнула. Она посмотрела на его спящее лицо. Девушка лишь тихо фыркнула. В ее голове пронеслась мысль: «Пф, ну и ладно, пусть отдохнет». Она не стала его будить.Прошло несколько часов. Юрий начал медленно приходить в себя. Он открыл глаза и сладко потянулся. Но уже через секунду парень замер от ужаса. Рядом на кровати лежала Хитокуи. Ее белая рубашка была расстегнута на несколько пуговиц. Юрий испуганно перевел взгляд на стул у кровати. Там аккуратно висела ее школьная жилетка.Бедный парень мгновенно покраснел. В его голове взорвалась паническая бомба: «ААААА! МЫ ЧТО… НУ ЭТО… МЫ ЧТО, ЭТИМ ЗАНИМАЛИСЬ?! НИХУЯ СЕБЕ!!!» Юрий схватился за голову. Он пытался вспомнить хоть что-то. Но в памяти была полная темнота.Юрий замер. Он внимательно посмотрел на то, как именно они лежат. Оказалось, всё выглядело невероятно мило. Он лежал свернувшись калачиком прямо под подмышкой у Хитокуи. Девушка крепко и нежно обнимала его во сне. Юрий мысленно радостно завизжал от такого счастья.Он бросил взгляд на часы. На экране светилось 03:21 ночи.«Ух, лучше я спрошу у неё всё утром… Да, сейчас слишком поздно, лучше спрошу утром», — подумал парень.Юрий тихонько вздохнул и лёг спать обратно. Он закрыл глаза. Но сон к нему больше не шёл. Парень просто не мог заснуть. Его мысли раз за разом возвращались к Хитокуи. Она лежала так близко. Её тёплое дыхание щекотало его макушку. Юрий снова и снова думал о том, что возможно между ними уже всё было. От этой пугающей и сладкой мысли его сердце опять начинало бешено колотиться в темноте комнаты. Юрий всё таки заснул. на утро он посмотрел на будильник и – блять я опаздываю!– он быстро переоделся в школьную форму только не хватало пиджака – куда я дел мвой пиджак ? ладно ничего страшного.– наверное вчера с Хитокуи было сном он забежал на кухню и увидил чашку с не сильно видным , но женской помадой он решил - уже галюны пошли - взяв свой плакат на фестиваль и сумку Юрий побежал в школу. весь день прошёл как в тумане. У Хитокуи в классе вокруг кипит пар от кастрюль с раменом. Пахнет бульоном. Рин в пышном платье горничной сбивает пот со лба, помешивая лапшу огромной ложкой. Ушки на ее ободке съехали набок.Фемк опирается на швабру рядом с ней, поправляет неудобный фартук и тихо бурчит:— Ой, бля, Рин... Ну зачем мы тут вообще? Это же капец как неудобно! Мы просто должны подметать, вытирать пыль или что там еще делают эти каваи-горничные в аниме. Зачем нас вообще заставили говорить все эти «мур», «мяу»?Рин вздыхает, бросая порцию лапши в тарелку:— Староста сказал, что без этого «мяу» у нас никто рамен не купит. Атмосфера, понимаешь?— Да у меня сейчас лицо треснет от этой фальшивой улыбки! — Хитокуи раздраженно поправляет ободок с ушками. — Ладно лапша, но зачем заставлять нас говорить на «чан» и «кун» даже с теми, кого мы знаем сто лет? Я чуть не подавилась, когда пришлось назвать того придурка из параллельного класса «куном». А Айко теперь для всех «Айко-чан». Трэш какой-то.Рин только успевает сочувственно кивнуть Хитокуи, как вдруг у входа в класс-кафе поднимается суматоха. Девчонки-зазывалы на входе начинают хихикать и перешептываться.В дверях появляется Юрий. Он выглядит как всегда — высокий, с длинными фиолетовыми волосами, прилизанный и жутко неловкий. Он пришел из Литературного клуба специально, чтобы найти Хитокуи и позвать её репетировать чтение стихов перед главным показом.Юрий испуганно оглядывает каваи-кафе, ищет её глазами и наконец замечает у плиты.Хитокуи, уставшая и злая на весь этот анимешный цирк, решает отыграть чертову роль на полную катушку (чтобы от неё просто побыстрее отстали). Она подходит к нему, придерживая пышную юбку горничной, натягивает кавайную улыбку и выдает максимально слащавым голосом:— Добро пожаловать, Юрий-кун! Мур-мяу, чего желает господин?Юрий замирает. В его голове происходит короткое замыкание.Он видит Хитокуи — свою девушку — в этом безумно пышном платье, с кружевным фартуком и кошачьими ушками, которые подрагивают у неё на голове. А это «Юрий-кун» добивает его окончательно.Его бледное лицо мгновенно становится пунцовым. Он открывает рот, чтобы сказать про стихи, но вместо слов у него из левой ноздри тонкой струйкой резко по полной программе по полной течет кровь. Прямо на его воротник.— Х-Хитокуи... стихи... мы... — бормочет он, прижимая ладонь к носу, пока его глаза безумно бегают от её ушек к подолу платья. — Я, пожалуй... зайду позже!Он резко разворачивается и, спотыкаясь о собственные ноги, вылетает в коридор, оставляя Хитокуи в полном ступоре со шваброй в руках. Рин сзади начинает дико ржать на весь кабинет.Юрий сбежал, а Рин так и осталась стоять с половником в руке, широко раскрыв глаза. Она медленно повернулась к Хитокуи, на её лице расплылась хитрая ухмылка.— Опа-а... — Рин подмигнула, толкнув Хитокуи локтем в бок. — А ну рассказывай! Тот высокий парень чуть ли в обморок не упал, когда тебя увидел! Неужели у нашей Хитокуи появился парень?)Хитокуи густо покраснела, но скрывать ничего не стала. Она прижала ладони к горящим щекам, опустила кошачьи ушки и тихо, но уверенно ответила:— Да, Рин-чан... Я люблю его, и он меня. Мы недавно начали встречаться.Рин от умиления чуть не выронила половник и засыпала подругу поздравлениями, а Хитокуи всё еще смущенно поправляла свой пышный подол, думая о том, всё ли с Юрием в порядке.В комнате клуба было тихо. Сатори о чем-то весело болтал с Натом в углу, а Моника проверяла какие-то бумаги за столом.Юрий сидел на своем обычном месте у окна. Кровь из носа он, к счастью, уже остановил, но его лицо всё еще горело адским пламенем. Он тупо смотрел в раскрытую книгу, но не мог прочитать ни строчки. Перед глазами стоял только один образ.«Она такая милая в этом платье...» — пронеслось в его голове. Юрий судорожно сглотнул, вспоминая кружева, фартук и то, как качались ушки на её голове. «Я бы... я бы хотел остаться с ней наедине в этом классе... Хитокуи...»Он резко зажмурился и тряхнул головой, пытаясь отогнать слишком бурные фантазии.«Фу, ладно! О чем я вообще думаю?! Это неприлично! Но... боже, она правда была такая кавайная... И она назвала меня "Юрий-кун"...»Юрий спрятал лицо в ладонях, чувствуя, что сердце сейчас просто выпрыгнет из груди от нежности и смущения.Дверь в кабинет Литературного клуба с грохотом распахивается. На пороге появляется Хитокуи. Пышные юбки её костюма горничной шуршат, а сама она выглядит уставшей, но довольной, что вырвалась из душного класса.— Привет, ребзь! — громко объявляет она с порога. — Мне сказали, что я иду нахуй с формой и могу ходить в этом. Только ушки сниму... во, так лучше.Она легким движением стягивает с головы ободок с кошачьими ушками и смотрит на них в своих руках, хитро прищурившись.В этот момент Нат стоит спиной к двери и что-то ворчливо доказывает Сатори. Хитокуи на цыпочках, совершенно бесшумно подкрадывается к нему со спины. Раз — и она аккуратно, но быстро водружает пушистые ушки прямо на розовые волосы Ната!Нат замирает на полуслове. Сатори сначала округляет глаза, а потом комната взрывается диким хохотом. Хитокуи и Сатори просто заливаются смехом, держась за животы.— Э-эй! Какого черта?! — Нат резко оборачивается, его лицо моментально становится пунцовым от злости и смущения. Он хватает ладонями ушки на голове, пытаясь их содрать. — Хитокуи, ты совсем страх потеряла?! Я тебе не кавайная девчонка! Сатори, прекрати ржать, а то схлопочешь!Пока Нат забавно злится и пытается поймать Хитокуи, Юрий в углу едва не падает со стула. Мало того, что его девушка пришла в клуб в этом невероятном платье, так она еще и ведет себя так открыто! Его сердце снова начинает бешено колотиться, а взгляд намертво приковывается к её талии в корсете.Пока Нат всё еще ворчит и со смущенным видом стягивает с головы кошачьи ушки, Хитокуи с грохотом ставит на большой стол тяжелый пакет. Оттуда сразу начинает вкусно пахнуть горячим бульоном и специями.— Эй, я тут лапшу принесла! — весело говорит Хитокуи, выставляя на стол глубокие емкости. — Я принесла из дому пять тарелок. Так что сначала похаваем за столом, а то я уже там подыхала перед кастрюлями, наполненными лапшой, которую нельзя есть! Нам там вообще ни кусочка не давали попробовать, прикиньте?Сатори при виде еды аж подпрыгивает на месте. Его глаза загораются от счастья.— Наконец-то! — Сатори радостно хлопает в ладоши и сразу бежит помогать сдвигать учебные парты в один большой стол. — Я уже так хавать хотел! У нас в классе куча пончиков, но их нельзя, кричат: «Это для гостей!» Представляешь, какая пытка?Нат, хоть и пытается строить из себя обиженного из-за шутки с ушками, первый помогает пододвинуть стулья. Запах домашней лапши побеждает любую гордость. Парни быстро составляют парты вместе, и Хитокуи торжественно расставляет всем по тарелке с горячей едой.Они усаживаются вокруг. Юрий садится прямо рядом с Хитокуи. Его руки всё еще немного трясутся от волнения. Он берет палочки, смотрит на свою порцию, а потом косится на пышный рукав Хитокуи, который касается его плеча.— С-спасибо, Хитокуи... — тихо шепчет Юрий, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. — Это... очень мило с твоей стороны.Ребята дружно кричат «Итадакимас!» и принимаются за еду. Хитокуи наконец-то может расслабиться в компании любимого парня и лучших друзей после адской смены на кухне.Нат берет палочки, аккуратно пробует бульон, а потом начинает уплетать лапшу за обе щеки. Несмотря на свой вечный характер цундере, скрывать восторг он просто не может.— М-м... А в клубе у вас хорошо готовят лапшу! — признает Нат, довольно зажмурившись. Для него, как для главного эксперта по выпечке, это высшая похвала.Хитокуи хмыкает и заговорщически подмигивает ребятам:— Я Рин попросила мне поставить в тарелки лапшу. Хорошо, что староста не заметила, а то мне было бы кирдык! Она там за каждую порцию трясется.Сатори от души смеется, чуть не подавившись лапшой, а Юрий в этот момент замирает. Он сидит совсем близко и смущенно смотрит на Хитокуи. В его глазах читается такое сильное обожание, смешанное со стыдом за свои недавние мысли, что он едва удерживает палочки в руках. Он смотрит на то, как она увлеченно рассказывает о своем «преступлении» со старостой, на её раскрасневшееся от пара лицо, и внутри у него всё переворачивается от нежности.— Т-ты... очень смелая, Хитокуи, — тихо, почти шепотом говорит Юрий, надеясь, что Нат и Сатори слишком заняты едой и ничего не услышат. — Но я рад, что ты не осталась голодной... и что ты сейчас здесь.Хитокуи оборачивается к нему, и Юрий тут же утыкается носом в свою тарелку, отчаянно пытаясь скрыть новую волну румянца на щеках.Хитокуи на секунду зависла, накручивая лапшу на палочки, и задумчиво протянула:— Ну, что еще можно рассказать...В её голове тут же пронеслась куча картинок за сегодняшний день. «Так, ну про то, что я от скуки отшлепала по задницам всех наших мальчиков-официантов в шортах, им рассказывать точно не нужно... Особенно Юрию, а то у него опять кровь носом пойдет», — подумала она, едва сдерживая смешок. «О, а вот про того прожору — в самый раз!»Хитокуи весело зашатала головой и выдала:— Ха! Сегодня к нам в кафе зашел какой-то бешеный парень и купил сразу пятнадцать порций лапши! И три кошко-девочки должны были доносить ему этот рамен, потому что он сжирал его за секунду. Мы на кухне чуть с ума не сошли, пока варили это всё подряд!Сатори от такой истории чуть не поперхнулся бульоном и громко заржал:— Пятнадцать порций?! Жесть! Он что, перед фестивалем неделю голодал?Нат недовольно скрестил руки на груди, хотя в его глазах тоже читалось удивление:— Ну и свинья... Хотя, если лапша была нормальной, я его отчасти понимаю. Но три кошко-девочки на одного — это уже перебор.Юрий снова тихонько посмотрел на Хитокуи, убирая фиолетовую прядь волос за ухо. Его сердце немного успокоилось, но он всё равно ревниво подумал о том, что Хитокуи тоже могла быть одной из тех «кошко-девочек», которые прислуживали какому-то левому парню.— Главное... что он не приставал к тебе, — едва слышно пробормотал Юрий, слегка надув губы от смущения и легкой ревности.Хитокуи уловила ревнивый шёпот Юрия и весело усмехнулась. Она повернулась к нему, закинув руку на спинку его стула:— Самое веселое, Юрий, что если к тебе начинает подкатывать кто-то, то ты можешь отпиздить её или его шваброй! Нам староста официально разрешила защищать «честь кафе». Но самое унылое, что все эти придурки приходили только ради лапши!Хитокуи картинно вздохнула и подперла щеку кулаком.— Я когда узнала, что можно людей бить, то я так была рада! А потом оказалось, что это правило работает и для официантов, которые не работают, а сидят и рассказывают анекдоты. Короче... я сама раз пять получила по хребту шваброй от Рин и старосты за то, что халтурила.Комната снова взвыла от смеха. Сатори согнулся пополам, стуча кулаком по парте:— А-ха-ха! Боже, Хитокуи, тебя кошачьи ушки вообще не изменили! Тебя даже шваброй не переделать!Нат фыркнул, пытаясь скрыть улыбку в своей тарелке:— Получила? Так тебе и надо. Меньше надо было лясы точить у плиты. Радуйся, что тебя вообще оттуда не выперли.А вот Юрий от её слов сначала округлил глаза, представив Хитокуи, яростно машущую шваброй, а потом тихонько выдохнул. Ревность как рукой сняло. Он посмотрел на её плечи и робко спросил:— П-пять раз?.. Они сильно тебя ударили? Если тебе больно, я могу... ну... принести мазь из аптечки...Он покраснел до корней волос от собственной смелости, но в его глазах было столько искренней заботы, что Хитокуи просто не могла не растаять.Хитокуи удивленно моргнула, глядя на покрасневшего от заботы Юрия, и замахала руками:— А? Нет, не нужно! Мне не больно. Там вообще все получили за то, что плохо делают заказы, оставляют себе денежку, домогаются до кошко-мальчиков... Да вообще за любое действие можно было получить! Я в тот раз вообще просто сидела и ждала заказ, а мне в спину как крикнули: «Не отлынивай, Хитокуи-чан!» Ну и прилетело.В кабинете клуба резко повисла гробовая тишина. Нат замер с палочками у самого рта, Сатори перестал жевать, а у Юрия глаза округлились до размеров чайных блюдец.— ДОМОГАЛИСЬ ДО КОШКО-МАЛЬЧИКОВ?! — хором переспросили парни, уставившись на неё в полном шоке.Хитокуи невозмутимо кивнула, отправляя в рот порцию лапши, а внутри себя просто покатывалась со смеху.«Так, стоп... Лучше умалчивать, что я вообще-то была главной, которая так делала... Хи-хи», — подумала она, вспоминая, как весело было шлепать и тискать смущенных пацанов из класса в этих дурацких шортах и с ушками.Сатори первым пришел в себя, нервно сглотнув:— Слушай, Хитокуи... Ваше кафе — это какое-то опасное место. Я туда, пожалуй, не пойду. Мне мои нервы дороги.Нат подозрительно прищурился, глядя на Хитокуи:— Ага, знаю я этих «всех». Что-то мне подсказывает, что ты в этой дичи участвовала активнее остальных!Юрий же просто сидел пунцовый, судорожно сжимая свою чашку с чаем. Мысль о том, что в классе Хитокуи творится такой разврат (да еще и с какими-то мальчиками в шортах!), заставила его сердце биться в каком-то бешеном, ревнивом ритме 2 акта.Пока Нат подозрительно щурился, а Юрий медленно закипал от ревности, Хитокуи резко подняла голову и приставила палец к губам.— О, шаги слышу! — быстро перебила она парней. — Наверное, сейчас к нам зайдут. Лучше всё убрать, пока гости не пришли!Она тут же принялась активно хватать пустые тарелки и сдвигать парты обратно. Парни послушно засуетились следом. Хитокуи облегченно выдохнула про себя: «Фух, хорошо я с темы перепрыгнула!»Едва они успели расставить стулья по местам, как дверь Литературного клуба робко приоткрылась. В кабинет заглянул тот самый парень — гость фестиваля. Он удивленно огляделся, заметил Хитокуи в её пышном платье горничной и улыбнулся:— О, привет! Ты вроде в кафе лапши была?Хитокуи смерила его взглядом с ног до головы, и её глаза моментально округлились. Это же был тот самый сумасшедший клиент! Она уперла руки в бока и громко выдала:— О-о-о! А ты тот, кто решил, что кошко-мальчики — это просто мебель? И какого хуя ты заказал целых пятнадцать порций?! Ты случаем там не лопнул?Парень от такой дерзкой предъявы аж немного опешил и почесал затылок, густо покраснев.А вот за спиной Хитокуи началась настоящая драма. Юрий, услышав, как его девушка так бурно общается с каким-то незнакомцем (да еще и поминает кошко-мальчиков!), сжал кулаки. В его фиолетовых глазах во втором акте промелькнул тот самый жутковатый, безумный огонек ревности. Он медленно шагнул вперед, закрывая Хитокуи спиной от незваного гостя.Сатори и Нат сзади переглянулись, предвкушая новое веселое зрелище.Пока Хитокуи громко и задорно отчитывала незнакомца, Юрий замер на месте. Он не произнес ни слова. Он просто стоял чуть позади неё, опустив голову, так что длинные фиолетовые пряди полностью скрывали его лицо. Внешне это выглядело как обычное вежливое молчание — ну, парень просто не вмешивается в чужую дружескую беседу.Но в его голове в эту секунду рушились миры. Каждое слово этого чужака отзывалось в сердце Юрия острой, режущей болью.«Этот парень… чтоб он сдох, — пульсировало у него в висках тяжелым, ядовитым ритмом. — Мерзкий, никчемный червь. Какое он имеет право смотреть на нее? Какого черта он вообще раскрывает свой грязный рот и разговаривает с МОЕЙ девушкой? С моей Хитокуи…»Юрий судорожно сжал кулаки под длинными рукавами школьной формы. Ногти так сильно вонзились в ладони, что кожа побелела, а по телу пробежала дрожь. Во втором акте его эмоции давно вышли из-под контроля, и сейчас эта ревность душила его, как петля.«Он ведь пришел сюда ради нее. Я знаю, я вижу это по его жалкому лицу! Он набивал брюхо этой чертовой лапшой в ее классе, просто чтобы подольше побыть рядом. Он смотрел на нее. На ее плечи, на это платье, на ее улыбку… Боже, он по морде хочет получить? Как же мне хочется стереть эту тупую, самодовольную ухмылку с его лица. Прямо здесь. Разбить ему нос, чтобы он захлебнулся собственной кровью и больше никогда, никогда не смел поднимать на нее глаза…»Юрий тяжело, прерывисто выдохнул через нос. Образ Хитокуи в пышных кружевах горничной, которая сейчас принадлежала только ему одному, смешался в его сознании с яростью к чужаку.«Хитокуи только моя. Моя, моя, моя. Она назвала меня "Юрий-кун", она принесла мне еду, она любит меня! А этот ублюдок… если он сделает к ней еще хотя бы один шаг… если он посмеет коснуться ее хотя бы пальцем… я клянусь, я не сдержусь. Я просто уничтожу его».Юрий медленно поднял голову. Из-за челки его фиолетовые глаза неестественно расширились, а зрачки сузились до крошечных точек, уставившись в затылок незнакомца тяжелым, безумным и мертвым взглядомПарень у входа, совершенно не замечая ледяной атмосферы и жуткого взгляда из-под фиолетовой челки, глупо улыбнулся. Он переступил с ноги на ногу, окинул Хитокуи взглядом и выдал:— Ну, вообще-то я не лопнул. Я просто хотел сказать… Ты в этом костюме очень красивая.Для Юрия это стало точкой невозврата. В его голове будто лопнула струна, а перед глазами всё залило багровым цветом. Время для него словно остановилось, а внутри всё окончательно взорвалось от бешеной, звенящей ярости.«ЭТО МОЯ ХИТОКУИ!!! — взвыл безумный голос в его разуме. — КАКОГО ХУЯ ОН ВООБЩЕ ГОВОРИТ?! ЕГО ВЕСЁЛАЯ УЛЫБОЧКА СЕЙЧАС СПОДЕТ С ЛИЦА! Я СТЕРУ ЕЁ СЕЙЧАС ЖЕ!»Юрий резко, коршуном, рванул вперед из-за спины Хитокуи. Высокий, худой, обычно такой робкий и неловкий — сейчас он двигался с пугающей скоростью. Размахнувшись, Юрий с дикой силой впечатал свой кулак прямо в челюсть парня.ХРЯСЬ!Парень даже пикнуть не успел. От мощного удара он отлетел назад, врезался спиной в дверной косяк и с грохотом повалился на пол коридора, держась за разбитое лицо.Самое жуткое и странное — Сатори и Нату было абсолютно похуй на этот мордобой. Это же был второй акт. Нат просто продолжал лениво ковыряться палочками в тарелке с лапшой, даже не повернув головы. Сатори лишь мельком глянул на распластанное тело в дверях, зевнул и потянулся за салфеткой, будто перед ними упал не человек, а потрепанный учебник. Для них это было в порядке вещей.Юрий стоял над поверженным врагом, тяжело и хрипло дыша. Его кулак подрагивал, а безумные, расширенные зрачки всё еще дико горели. Он медленно обернулся к Хитокуи, ожидая, что она испугается его агрессии или начнет кричать.Но Хитокуи лишь спокойно перевела взгляд с парня на полу на своего парня. Она поправила съехавший фартук горничной, подошла к Юрию и уверенно произнесла:— Спасибо, Юрий. А то этот придурок мне еще в классе надоел своими подкатами. Туда ему и дорога.У Юрия от её слов тут же отнялись ноги. Вся его ярость мгновенно испарилась, сменившись волной дикого, панического смущения. Он тут же спрятал лицо в ладонях, понимая, что только что устроил драку прямо перед ней.Нат и Сатори ушли помогать своим классам, а парень, получивший по лицу, уже давно уполз зализывать раны. Хитокуи бросила взгляд на настенные часы.— Так, народ разбежался, а до нашего общего выступления Литературного клуба еще целых два часа, — протянула она. — Предлагаю занять это время чем-то полезным.Ребята решили заняться своими делами. Хитокуи и Юрий, не сговариваясь, переглянулись — им обоим хотелось побыть наедине. Юрий быстро заварил свежий чай, достал из портфеля небольшой шуршащий пакетик с дорогими шоколадными конфетами и робко улыбнулся:— Я... я взял их, чтобы было вкусно пить чай... — тихо произнес он.Они устроились прямо на полу в углу кабинета, спрятавшись от посторонних глаз за сдвинутыми партами. Хитокуи сидела в своем пышном платье горничной, вытянув ноги, а Юрий устроился рядом. Его пальцы слегка дрожали, когда он развернул одну конфету. Медленно, затаив дыхание, он поднес шоколад к губам Хитокуи и аккуратно положил конфету ей прямо в рот.Хитокуи довольно зажмурилась, прожевала сладкое угощение, а потом хитро посмотрела на покрасневшего парня.— Давай я тебе тоже дам конфету? — с улыбкой предложила она.Юрий послушно, как под гипнозом, кивнул. Его фиолетовые глаза расширились.Хитокуи не стала делать как он. Она запустила руку в его пакетик, вытащила конфету, освободила от обертки и... зажала её прямо своими зубами.Юрий прерывисто вздохнул. В его голове во втором акте мгновенно закоротило все провода. Она собиралась покормить его так? Из своих уст?!Хитокуи начала медленно приближаться к нему. Пышные кружева её воротника зашуршали, а кошачьи ушки, которые она так и не убрала в карман платья, едва заметно качнулись. Всё ближе. И ближе.Юрий к этому моменту уже стал пунцовым, как спелый томат. Его сердце колотилось где-то в горле, оглушая собственным стуком, а в мыслях царил абсолютный, первозданный хаос.«Боже... Господи, Хитокуи... что она делает?! — панически кричал его внутренний голос, пока её лицо оказывалось всего в паре сантиметров от его губ. — Её губы... они так близко. Я чувствую запах шоколада... и её тепло. Она... она делает это для меня? Это безумие... Мое сердце сейчас просто взорвется. Я не выдержу, я сойду с ума... Хитокуи... моя кавайная, невероятная Хитокуи...»Он зажмурился, не в силах выносить этот нереально красивый и интимный момент, но податься назад даже не подумал. Он замер, вытянув губы навстречу, полностью отдаваясь во власть своей любимой хулиганки.Юрия и Хитокуи отделял уже буквально один жалкий миллиметр друг от друга. Юрий чувствовал дыхание своей девушки на губах, по его телу бежали мурашки, а в голове окончательно отключились последние мысли. Конфета в зубах Хитокуи едва заметно коснулась его губ...И тут весь этот запредельно интимный момент разлетелся в щепки.Сильные руки грубо схватили их обоих за шкирки и буквально подняли с пола.— ВЫ ЕЩЁ ПОЦЕЛУЙТЕСЬ ТУТ! — раздался над ухом громкий, жутко недовольный голос Ната.Оказывается, этот мелкий ворчун зашел в класс совершенно бесшумно и застал их на самом горячем. Конфета от такой неожиданности выпала у Хитокуи изо рта и покатилась куда-то под парту.Юрий от испуга и стыда чуть духу не испустил. Его лицо вспыхнуло с такой силой, что, казалось, сейчас из ушей пойдет пар. Он моментально отвернулся, спрятав пылающие щеки в ладонях, и зажался в самый дальний угол кабинета, мечтая провалиться сквозь землю.Хитокуи же такой расклад вообще не обрадовал. Она недовольно фыркнула, состроила злую гримасу и сердито уставилась на Ната, скрестив руки на груди:— Нат, блин! Какого черта?! Ты весь кайф обломал! Тебя стучать вообще не учили?!Нат в ответ лишь раздраженно закатил глаза, хотя его собственные уши тоже слегка порозовели от увиденного:— Ага, сейчас, буду я еще стучаться в свой собственный клуб! Развели тут розовые сопли прямо на полу. До выступления полтора часа осталось, Моника... то есть, старосты на вас нет! Идите лучше сценарий повторите, голубки.Парни закончили свои выступления и под аплодисменты зала отступили назад. Из-за кулис уверенным шагом вышла Хитокуи.Стоило ей только показаться в свете софитов, как по залу мгновенно прокатился гул удивления, который тут же перерос в бурные овации. Зрители начали громко хлопать и свистеть просто от её вида — кавайное, пышное платье горничной на фоне серьезного Литературного клуба выглядело невероятно ярко и эффектно. Хитокуи спокойно подождала у микрофона, обведя зал взглядом.Когда хлопки наконец прекратились и в актовом зале повисла идеальная, благоговейная тишина, она начала читать.Её стих был не про глупые кавайные вещи. Голос Хитокуи звучал твердо и завораживающе. Она зачитала глубокий, сложный и безумно крутой текст о нити мироздания. О том, как невидимые связи сплетают наши судьбы, как трещит по швам реальность и как важно удержать эту тонкую нить, пока весь мир вокруг рушится в пустоту. Это было настолько мощно, что у всех в зале буквально мурашки пошли по коже.Когда Хитокуи произнесла последнюю строчку и замолчала, зал на мгновение застыл в шоке от контраста между её милым нарядом и этой вселенской философией. А потом... начался настоящий взрыв.Ей хлопали еще целых две минуты без остановки! Школьники повскакивали со своих мест, свистели, кричали её имя и устроили оглушительную овацию. Это был абсолютный триумф.За кулисами Нат стоял с открытым ртом, Сатори дико прыгал от радости, а Юрий смотрел на Хитокуи с таким обожанием и гордостью, что его сердце, казалось, было готово выпрыгнуть из груди. Его девушка только что покорила всю школу.Аплодисменты в зале всё ещё гремели на полную силу, когда из первых рядов прямо к ногам Хитокуи на сцену прилетела красивая, ярко-красная роза. Кто-то из зрителей явно остался в полнейшем восторге от её стиха.Хитокуи удивленно моргнула, а потом с улыбкой наклонилась. Пышные юбки её платья горничной красиво расправились, когда она аккуратно подобрала цветок с деревянного пола. В этот самый момент, когда она выпрямилась и начала бережно раскрывать нежные лепестки розы в своих руках, прямо перед сценой ярко вспыхнула фотовспышка.Оказалось, школьный репортер с полароидом поймал этот идеальный кадр. Пленка с тихим жужжанием вылезла из аппарата. Парень быстро помахал снимком в воздухе, чтобы он проявился, подбежал к краю сцены и с улыбкой протянул карточку Хитокуи:— Держи! Это было чертовски круто!Хитокуи взяла еще теплую фотографию. Снимок получился просто волшебным: на нем она стояла в свете софитов, в своем кавайном наряде горничной с ушками, а в руках держала розу, выглядя одновременно милой и безумно загадочной.Она прижала фотку и розу к груди и под непрекращающийся гул зала наконец ушла за кулисы. Там её сразу же перехватил Юрий. Увидев полароидный снимок в её руках, он смущенно, но с диким обожанием прошептал:— Хитокуи... ты... ты была невероятна. Можно мне... потом забрать эту фотографию себе?.. Я хочу сохранить её навсегда.Хитокуи тепло улыбнулась Юрию, протягивая ему ещё тёплый полароидный снимок:— Да, конечно! Забирай.Юрий бережно, едва дыша, принял карточку двумя руками, словно это была величайшая святыня в его жизни. Он медленно отошел на пару шагов в тень за кулисами. В его фиолетовых глазах во Втором акте снова зажегся тот самый неестественный, расширенный и безумный огонек обожания. Он завороженно, не отрываясь, смотрел на фотографию Хитокуи в платье горничной, судорожно прижимая её к своей груди и мысленно обещая себе никогда и никому её не отдавать.Тем временем к Хитокуи подошел Нацуко, скрестив руки на груди. Он недовольно надул губы, глядя на розу в её руках:— Зуб даю, на следующий день фестиваля тебе вообще всю сцену закинут подарками! — ворчливо выдал он. — Это даже обидно: кому-то нужно пахать на кухне и репетировать, чтобы просто услышать несчастное хлопанье, а кому-то достаточно просто одеться в милое платье!Хитокуи весело хмыкнула, ничуть не обижаясь на его зависть, и у нее в голове родилась отличная идея:— Слушайте, а может, завтра мы как-то круто оденемся в стиле литературы? Ну, устроим общий тематический косплей?Ребята на секунду задумались, а потом дружно закивали.— Ага! — радостно согласился Сатори, которому всегда нравились любые веселые движухи.— Да... — тихо и мечтательно отозвался из своего угла Юрий, который уже вовсю представлял, в какой еще красивый наряд может нарядиться его любимая.Нацуко напоследок фыркнул, поправляя свои розовые пряди, но тоже согласился:— Ну... ладно. Если мне завтра за это тоже дадут розу, то я в деле!На этой веселой и предвкушающей ноте ребята из Литературного клуба начали собираться, готовые встретить второй день школьного фестиваля.На второй день фестиваля Литературный клуб подготовился на полную катушку. Когда Хитокуи вошла в кабинет, парни уже были в образах, но стоило им повернуться к двери, как все разговоры тут же смолкли.Хитокуи выглядела потрясающе. На ней было роскошное винтажное платье 18 века с экстремально пышным кринолином, отделанное кружевами и тяжелым бархатом. В руках она изящно держала резной веер, слегка прикрывая им лицо, а её осанка в затянутом корсете была просто королевской.Парни тоже не отставали:Юрий выглядел как оживший винтажный аристократ. На нем был строгий черный камзол с серебряной вышивкой, белоснежная рубашка с высоким воротником и пышное кружевное жабо. Его длинные фиолетовые волосы были аккуратно перевязаны шелковой лентой. В этом образе он казался еще выше, бледнее и загадочнее, напоминая утонченного графа-вампира.Нацуко нарядили в укороченный винтажный жилет, бельгийские кружева и пастельный камзол. Он выглядел как благородный молодой герцог, хотя по его надутому лицу было видно, что воротник ему жутко жмет.Сатори щеголял в легком старинном сюртуке с золотыми пуговицами и дурацким цилиндром набок, который он то и дело крутил в руках.Когда Хитокуи плавно шагнула в комнату и игриво раскрыла веер, у парней перехватило дыхание.Юрий мгновенно вспыхнул до самых ушей. Его взгляд, подернутый легким безумием Второго акта, намертво приковался к её глубокому декольте и тонкой талии, стянутой корсетом. Он судорожно сжал в кармане вчерашнюю полароидную фотку Хитокуи, чувствуя, как реальность снова начинает плыть от дикого обожания.— Х-Хитокуи... — едва слышно просипел Юрий, изящно, но жутко неловко поклонившись, как истинный кавалер. — Вы... то есть ты... выглядишь прекрасно.Нацуко тут же спрятал смущение за привычным ворчанием. Он окинул её платье взглядом и фыркнул, поправляя свое жабо:— Ну нифига себе! Ты решила вообще все розы в школе сегодня собрать? Да в таком кринолине ты же полкабинета займешь! Как мы парты двигать будем, а?Сатори радостно подбежал к ней и отвесил шутовской поклон, едва не выронив свой цилиндр:— Ваше Величество Хитокуи! Клуб готов к открытию!Хитокуи плавно взмахнула веером, гася всеобщее удивление, и весело пояснила:— Швейный клуб сказал, что у них есть такое платье, и я его одолжила. А веер я делала сама!Юрий, очарованный её видом, окончательно потерял связь с землей. Как истинный кавалер из 18 века, он медленно сделал шаг вперед, аккуратно взял её ладонь в свою и робко, но с диким трепетом прижался губами к тыльной стороне её руки. Его лицо тут же залилось густым румянцем.— О... пойдёмте, мидели... — смущенно пробормотал Юрий, напрочь перепутав от волнения «миледи» [1] и «мадемуазель».Хитокуи от такого жеста и забавной оговорки сама густо покраснела. Она смущённо кивнула и послушно пошла почитать вместе с Юрием в их любимый уголок, шурша пышными юбками кринолина.Оставшиеся у стола парни не могли пройти мимо такого фейла. Нацуко закатил глаза и громко, на весь кабинет, прокомментировал:— Сколько пафоса!Сатори, еле сдерживая подступающий хохот, выпрямился, прижал руку к сердцу, смешно поклонился Нацуко и выдал театральным голосом:— Милорд, имейте честь! Он её уже в замужние дамы записал со своим «мидели»!Этого Нацуко уже не выдержал. Весь его серьезный вид графа тут же испарился, и они вместе с Сатори просто залились диким смехом на весь класс, держась за животы. Нат и Сатори буквально покатывались с этой романтичной оговорки Юрия.Нацуко, продолжая угарать вместе с Сатори, утер слезу от смеха, упер руки в бока и громко крикнул на весь кабинет:— Вы чё, уже женаты? Или ты тупой? И ещё, Хитокуи, ты на ком жената? Ха-ха!Он явно ждал, что Хитокуи начнет возмущаться или смущенно оправдываться, как это обычно бывает. Но Хитокуи лишь хладнокровно опустила свой веер, посмотрела прямо на Нацуко и совершенно спокойно, с легкой ухмылкой выдала:— На Юрие.В кабинете на секунду повисла звенящая тишина. Нацуко подавился собственным смехом, а Сатори так и замер с открытым ртом.А вот сам Юрий... Юрий просто залился густой, адски-красной краской от корней волос до самого воротника своего винтажного камзола. В его голове во Втором акте произошел мощнейший ядерный взрыв. «Ж-женаты... На мне... Она сказала, что замужем за мной...» — его мысли окончательно превратились в кашу, а сердце забилось так быстро, что готово было пробить грудную клетку. Он судорожно раскрыл книгу вверх ногами и буквально зарылся в нее лицом, молясь, чтобы его пылающие щеки никто не увидел.Хитокуи же победно подмигнула застывшему Нацуко, подсела поближе к своему полностью парализованному «мужу» и аккуратно коснулась его плеча своим пышным кринолином, довольная произведенным эффектом.Увидев, как Юрий зарылся лицом в книгу, Нацуко почувствовал себя королем положения. На его лице заиграла самая ехидная ухмылка, на которую он только был способен. Он переглянулся с Сатори и громко, смакуя каждое слово, выдал:— О-о-о, то есть вы сделаете нам новых участников? Ха-ха-ха-ха!Сатори за спиной Нацуко прыснул в кулак, предвкушая, что Хитокуи сейчас точно закидает их винтажными веерами.Но Хитокуи и бровью не повела. Она с самым серьезным видом приставила пальчик к подбородку, сделала вид, что очень глубоко задумалась, взвешивая все «за» и «против» расширения клуба... и уверенно кивнула.Нацуко от такой мощной ответки аж подавился собственным хохотом и покраснел, не зная, что еще сказать этой сумасшедшей.Тем временем Юрий в своем углу окончательно перестал дышать. Книга в его руках мелко дрожала. В его разуме во Втором акте происходил абсолютный, первозданный хаос, а все мысли слились в один сплошной оглушительный крик:«ААААА-А-А-А!!! КУДА?! КУДА ТАК ВСЁ ЗАВЕРТЕЛОСЬ?! — панически вопил его внутренний голос, пока лицо горело так, что на нем можно было жарить рамен. — Новые участники?! Дети?! От Хитокуи... и меня?! Боже, она... она кивнула! Она согласна?! Мы ведь даже еще не поцеловались толком из-за Ната! Мое сердце... оно сейчас точно разорвется в клочья, я сойду с ума, я упаду в обморок прямо в этот кринолин!..»Юрий судорожно сглотнул, чувствуя, как от одной только мысли о совместном будущем с Хитокуи у него слабеют колени. Он украдкой взглянул на неё из-за фиолетовой челки — Хитокуи сидела абсолютно спокойная и довольная тем, как круто умыла Нацуко.Пока Юрий мысленно пытался выжить после шуток про «новых участников», тяжелая дверь кабинета Литературного клуба снова приоткрылась. На пороге появился куратор — строгий учитель в очках. Он зашел проверить, всё ли у ребят готово и не нарушают ли их наряды школьные правила.Учитель медленно окинул взглядом камзолы парней, пышный кринолин Хитокуи, задерживаясь на кружевных жабо и веере. На его лице появилось редкое одобрительное выражение.— Хм, — учитель поправил очки и кивнул. — Да, у вас закрытые костюмы и хорошо подходят к литературе. Наверное, учительница истории будет ставить вас в пример, а то у всех остальных в школе только милые костюмы. Молодцы, хороший вкус.Парни и Хитокуи дружно и вежливо кивнули учителю:— Спасибо, учитель!Куратор еще раз удовлетворенно кивнул и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.Стоило шагам учителя затихнуть в коридоре, как в кабинете раздался дружный и громкий выдох. Все буквально рухнули на свои места. Нацуко обессиленно упал на стул, Сатори сдернул с головы дурацкий цилиндр, обмахиваясь им как веером, а Юрий наконец-то смог убрать книгу от пылающего лица и сделать нормальный вдох. Проверка прошла успешно, и теперь они были полностью официально готовы принимать гостей!Дверь клуба снова открылась, и в кабинет зашли три гостя — девчонки из параллельного класса. Сатори тут же расплылся в улыбке и вместе с Нацуко пошел разливать им чай, вовсю отыгрывая роли благородных лордов 18 века. Внимания на задние парты больше никто не обращал.Хитокуи воспользовалась моментом, поправила пышные юбки своего кринолина и подсела еще ближе к Юрию. Тот всё еще сидел слегка розоватый, судорожно перелистывая одну и ту же страницу.— Эй, Юрий, — тихо позвала Хитокуи, слегка прикрыв лицо расписным веером, чтобы гости ничего не заметили. — Ты как? Живой там после шуточек Нацуко?Юрий вздрогнул, медленно опустил книгу и посмотрел на неё своими глубокими, всё еще немного шальными фиоретивыми глазами.— Я... я в порядке, Хитокуи, — шепотом ответил он, судорожно сглотнув. — Просто... Нацуко иногда говорит такие... такие невероятно смущающие вещи. Но... когда ты кивнула...Юрий резко замолчал, чувствуя, что щеки снова начинают гореть. Он отвел взгляд на свои бледные пальцы.— А что? — Хитокуи заговорщически подмигнула ему из-за веера. — Тебе не нравится идея, что у нас когда-нибудь будут маленькие читатели стихов?Юрий чуть не подавился воздухом от такой прямой атаки. Он судорожно поправил свое кружевное жабо, которое внезапно показалось ему слишком тугим, и робко посмотрел на Хитокуи:— Н-нравится... То есть, боже, конечно нравится! — его голос сорвался на совсем тихий, интимный полушёпот Второго акта. — Я просто... я часто думаю о нашем будущем. О том, как мы будем вместе после школы. Но когда Нацуко сказал это так громко... перед всеми... мне показалось, что мое сердце просто разорвется от счастья и стыда одновременно.Он несмело протянул руку и аккуратно, едва касаясь, накрыл своей ладонью пальцы Хитокуи, сжимающие веер.— Ты сегодня просто ослепительна в этом платье, — прошептал Юрий, и в его глазах снова мелькнула та самая пугающе-прекрасная, чистая преданность Второго акта. — Я так рад, что этот учитель зашел... иначе я бы точно сошел с ума прямо там, на полу.Хитокуи мягко улыбнулась и переплела свои пальцы с его, чувствуя, как паника Юрия постепенно сменяется привычным, теплым обожанием.Девчонки из параллельного класса допили свой чай, переговариваясь о нарядах Литературного клуба. Вдруг две из них повернулись в сторону задних парт, где Хитокуи и Юрий всё ещё тихонько держались за руки.— Ой, смотрите, какая милая пара! — улыбнулась одна из девочек, умиляясь их винтажным костюмам 18 века.Однако третья гостья, более серьезная и хмурая, внимательно смерила их взглядом. На её лице не было никакого восторга. Она скрестила руки на груди, прищурилась и холодно протянула:— О, псих и…Нацуко, стоявший рядом с чайником, тут же влез, решив помочь закончить фразу:— …и Хитокуи.— Нет, псих и какой-то парень, — строго перебила его девочка, продолжая смотреть прямо на Хитокуи. — Мы в прошлом году были очень близки, и я могу дать такое прозвище, исходя из её мыслей, поступков и желаний. Она реально сумасшедшая.В кабинете повисла неловкая пауза. Нацуко удивленно моргнул, а Юрий за партой весь сжался. Его фиолетовые зрачки сузились, а пальцы рефлекторно сильнее сжали веер Хитокуи. Слово «псих» в его сторону или в сторону его любимой девушки заставило темные мысли во Втором акте снова заворочаться в его голове. Он уже был готов встать и вышвырнуть эту гостью вон.Но тут тишину нарушил Сатори. Он мягко улыбнулся, поправил свой цилиндр и сказал с легким смешком, в котором сквозила странная, почти пугающая проницательность:— Два психа встретились, значит, всё должно быть хорошо, раз они оставят своё безумие друг другу.Девчонки из параллельного притихли, не зная, как реагировать на такой философский ответ. А Хитокуи лишь победно посмотрела на свою бывшую подругу, понимая, что в этом клубе её странности — это не порок, а то, что связывает её с Юрием намертво.Строгая девочка из параллельного класса сделала шаг вперед, её голос прозвучал леденящим тоном среди винтажного пафоса Литературного клуба:— Ну, я знаю, что ты постоянно говоришь про каннибализм, и то, что у тебя нет одного указательного пальца... Я делаю вывод, что ты в какой-то степени... ладно, давайте не заходить так далеко.В кабинете резко стало очень тихо. Даже Нацуко замер на месте. Все присутствующие — и ошарашенные гости, и Сатори — как по команде уставились на левую руку Хитокуи, которая до этого аккуратно придерживала пышный кринолин. Из-под дорогих кружев швейного клуба действительно выглядывала ладонь, на которой полностью отсутствовал указательный палец. Лишь старый, затянувшийся шрам напоминал о том, что он там когда-то был.Хитокуи ничуть не смутилась. Она лениво покрутила в руках свой расписной веер, посмотрела на бывшую подругу и совершенно спокойно, даже скучающе выдала:— У меня нет пальца, потому что когда я была маленькой, я засунула палец в мясорубку, и у меня отхерачило палец.Девчонки-гости испуганно ахнули, а Нацуко нервно сглотнул, прижав руку к своему жабо. Хитокуи же сделала глоток чая и мысленно, с безумной ухмылкой, продолжила фразу: «И потом схавала его, но кого это сейчас волнует? Было же вкусно...»Юрий в своем углу остался абсолютно неподвижен. В отличие от остальных, в его глазах не было ни капли страха или отвращения. Он прекрасно знал, какая Хитокуи на самом деле. Знал, что она постоянно, безумно голодна. Знал про её дикую страсть кусать себя или других людей до самого мяса, пробуя кровь на вкус. И эта общая, извращенная тяга к боли и плоти во Втором акте лишь намертво привязывала его к ней. Он медленно протянул свою руку и ласково, до безумия нежно погладил изуродованную ладонь Хитокуи, ментально одобряя её скрытые мысли.Сатори тихонько кашлянул, пытаясь разрядить эту давящую, жуткую атмосферу:— Ну... несчастные случаи в детстве бывают у каждого! Главное, что сейчас всё хорошо!Гости переглянулись, и та строгая девочка, кажется, окончательно поняла, что в этом клубе нормальных людей нет.Нацуко, решив, что портить репутацию клуба перед учителями из-за разборок девчонок не стоит, кашлянул и натянул вежливую улыбку хозяина:— Э-э, ладно. В общем, гости, вы пока что можете побыть здесь, если хотите. У нас уютно.Девочки, немного отойдя от шока, согласно закивали. Они послушно отошли от задних парт и подошли к большому столу, где Сатори вовсю нахваливал аппетитные пончики. Вскоре между ними завязался обычный, весёлый фестивальный разговор, и про Хитокуи на время забыли.Тем временем Хитокуи и Юрий остались стоять чуть в стороне, скрытые от чужих глаз её пышным кринолином 18 века. Хитокуи наклонилась поближе к уху Юрия и тихо, заговорщически прошептала:— А потом я съела свой палец. Грустно, но вкусно.С этими словами она, ведомая своим вечным безумным голодом, поднесла левую руку к губам и резко, с явным наслаждением укусила себя прямо за ладонь, оставляя на бледной коже глубокий багровый след.Юрий заворожённо наблюдал за этим. В его голове во Втором акте что-то сладко затрепетало от вида её зубок на коже, но Хитокуи уже как ни в чём не бывало опустила руку, раскрыла свой резной веер и снова вернулась к теме гостей. Смерив девчонок у стола гордым взглядом, она высокомерно протянула:— Мне кажется, что эти леди слишком прямолинейны в своих высказываниях против жены графа.Юрий на секунду замер, а потом в его фиолетовых глазах вспыхнул искренний, фанатичный восторг. Ему до безумия понравилась эта идея. Он решил во что бы то ни стало продолжить эту игру в графа и его прекрасную жену.Выпрямив спину, Юрий гордо расправил плечи в своём чёрном серебряном камзоле, величественно поправил кружевное жабо и посмотрел на девчонок у стола ледяным, аристократичным взглядом.— Вы абсолютно правы, моя дорогая графиня, — глубоким, бархатным и непривычно твёрдым голосом произнёс Юрий, нежно прижимая Хитокуи к своему боку. — Эти простолюдинки совершенно не знают правил приличия нашего двора. Если они ещё хоть раз посмеют оскорбить мою супругу своими грязными подозрениями... я лично прикажу высечь их на конюшне.Хитокуи из-за веера довольно прищурилась, понимая, что её «муж-граф» вписался в эту тему просто идеально и готов ради неё на любое безумие.Юрий как раз величественно заканчивал свою тираду про конюшню, как вдруг до ушей стоявших у стола парней донеслись обрывки их пафосного разговора. Нацуко, державший в руке надкусанный пончик, замер. Сатори медленно повернул голову, и на лицах обоих парней расплылись одинаково ехидные ухмылки.Гости были слишком заняты выбором угощений, поэтому Нацуко воспользовался моментом. Он подошел чуть ближе, скрестил руки на груди своего пастельного камзола и громко, но так, чтобы слышали только свои, выдал:— Ой, а графу и его супруге, может, пойти нахуй?Сатори за его спиной весело закивал, еле сдерживая очередной приступ смеха от этой внезапной королевской битвы прямо посреди класса.Юрий от такого резкого выпада «простолюдина» мгновенно растерял весь свой графский пыл, вжав голову в плечи и густо покраснев. Но Хитокуи сдаваться не собиралась. Она медленно, с достоинством истинной королевы драмы закрыла свой резной веер, изящно стукнула им по ладони и смерила Нацуко ледяным высокомерным взглядом.— Вы совсем не знаете манер, юный принц, — высокомерно протянула графиня Хитокуи, расправляя пышные юбки своего кринолина 18 века. — Так высказываться в адрес знати — это очень незрело с вашей стороны. Настоящие монархи следят за своим языком, даже если их обделили вниманием и розами.Нацуко от такой шикарной и царской предъявы буквально лишился дара речи. Он открыл было рот, чтобы привычно наорать на нее, но лишь шумно глотнул воздух, пунцовея от злости и смущения.Сатори уже просто беззвучно рыдал от смеха, утыкаясь носом в свой цилиндр, а Юрий в своем углу посмотрел на Хитокуи с таким диким, фанатичным восторгом, будто она только что выиграла для него целую войну. Его «жена» была просто непобедима.Пока Нацуко всё ещё пытался переварить королевскую предъяву от Хитокуи и сердито сопел, Юрий случайно бросил взгляд на настенные часы. Его фиолетовые глаза тут же расширились от паники — время второго дня выступлений неумолимо подошло к концу.— Г-господа... — робко, но торопливо заговорил Юрий, поправляя своё пышное кружевное жабо. — Кажется, выступления уже начались. Мы уже опаздываем! Берём свои сегодняшние стихи и идём...Но договорить он не успел. Хитокуи сделала шаг вперед, её пышный кринолин 18 века величественно зашуршал, а резной веер с сухим щелчком закрылся в её руке. Она посмотрела на Юрия преданным, но безумно уверенным взглядом и громко, с улыбкой перебила его:— Покорять сцену, граф Юрий!Юрий от этих слов замер на месте, чувствуя, как по спине пробежали мурашки, а внутри во Втором акте разлилась мощная волна фанатичного восторга. Его паника мгновенно испарилась. Хитокуи умела одной фразой зажечь в нём огонь.— Д-да... Моя графиня, — глубоким, бархатным голосом отозвался он, изящно предложив ей согнуть руку в локте, чтобы она могла опереться.Нацуко позади них громко фыркнул, но спорить не стал — он быстро схватил свой листок со стихами и цилиндр Сатори.— Опять этот пафос, — проворчал Нацуко, хотя в его глазах тоже загорелся азарт. — Ладно, пошли уже, «ваше величество». Посмотрим, сколько роз нам закинут сегодня за эти камзолы!Сатори весело пританцовывал на ходу, ведя всю их необычную винтажную процессию к выходу из кабинета. Литературный клуб в полном составе, шурша бархатом и кружевами, уверенно направился за кулисы актового зала, готовый окончательно разнести этот фестиваль.На этот раз организаторы решили поменять порядок, и первой на сцену Литературного клуба вызвали именно Хитокуи.Когда она плавно вышла из-за кулис, шурша тяжелыми юбками своего огромного кринолина, весь актовый зал мгновенно зашумел. Но Хитокуи даже не посмотрела на толпу. Её взгляд сразу упал на первые ряды. Она замерла у микрофона: там, прямо перед сценой, сидели десятки студентов, и у каждого в руках были огромные, пышные букеты цветов! Нацуко был прав — школа приготовилась встречать свою новую звезду.Хитокуи изящно раскрыла веер, дождалась, пока в зале воцарится абсолютная тишина, и начала читать.Её новый стих был удивительным. Она говорила о том, что всем людям в этом мире стоит наконец принять друг друга со всеми их странностями, шрамами и внутренними демонами. Она вела повествование сложными, безумно красивыми метафорами, сравнивая человеческие души с переплетенными корнями старых деревьев и разбитыми зеркалами, которые всё равно отражают свет. Её голос звучал гипнотически.Едва Хитокуи произнесла последнее слово и закрыла веер, зал буквально сошел с ума.В ту же секунду на сцену со всех сторон полетели букеты! Цветы падали к её ногам один за другим. Красные, белые, розовые розы дождем сыпались прямо на деревянный пол, заполняя всё пространство вокруг Хитокуи. Это был настоящий триумф, сцена была практически завалена цветами всего за пару минут!За кулисами Нацуко от такой картины только рот раскрыл, понимая, что его вчерашняя зависть теперь выглядит просто смешно. Сатори дико прыгал от радости, готовый бежать собирать этот урожай, а Юрий... Юрий стоял, прижав руки к груди, и в его сумасшедших фиолетовых глазах Второго акта стояли слезы гордости. Он смотрел на свою «графиню», утопающую в цветах, и чувствовал, что ради этой безумной девочки он готов сжечь весь этот мир.Все остальные выступления пролетели как в тумане. Парни из Литературного клуба отчитали свои стихи под бурные овации, но главным событием дня всё равно осталась Хитокуи и её цветочный дождь.Когда официальная часть фестиваля подошла к концу и занавес закрылся, ребята уставшие, но безумно довольные, начали собирать за кулисами горы букетов. В этот момент к ним быстрой походкой подошла строгая, но сейчас широко улыбающаяся женщина в элегантном костюме — та самая учительница истории.Она по очереди оглядела серебряную вышивку на камзоле Юрия, идеальные кружева Нацуко, сюртук Сатори и, наконец, остановила восхищенный взгляд на тяжелом бархатном кринолине Хитокуи.— Ну надо же! Какой потрясающий вкус! — всплеснула руками учительница истории. — Я просто обязана похвалить вас, ребята! Вы так великолепно воссоздали костюмы дворян восемнадцатого века! Каждая деталь, каждый шов — это же настоящая историческая реконструкция. Я обязательно буду ставить ваш клуб в пример всем классам на следующий год!Ребята дружно поклонились, Хитокуи изящно присела в реверансе, а Юрий вежливо прижал руку к сердцу, чувствуя, как его графская гордость полыхает на полную мощность.Когда учительница ушла, Нацуко устало свалился на коробку с реквизитом, но на его лице впервые за день заиграла довольная улыбка:— Слышали? Мы теперь пример для всей школы. Ладно, признаю, этот ваш пафос с графами и дворянами реально сработал!Юрий тихонько подошел к Хитокуи со спины, аккуратно помог ей удержать самый большой букет алых роз и нежно шепнул ей на ухо, сияя своими безумными фиолетовыми глазами:— Мы справились, моя графиня... Это был лучший фестиваль в моей жизни.