Growing pains

В Бахрейне стоит невыносимая жара, и единственным спасением остается кондиционер в личной комнате Арвида. Здесь все равно душно и тесно, но, по крайней мере, пот не течет ручьями по каждой складке тела. Он оценивающе разглядывает себя в зеркале, висящем на обратной стороне двери. Он стал выше, слава Богу. Но он все еще не догнал своего напарника. Арвид выпрямляет спину, приподнимает подбородок, изучая линии рук и ширину плеч. Раньше, учитывая его медицинскую историю, он не особо об этом задумывался. Да и сейчас дело не в том, что он всерьез переживает, просто... ему хочется быть выше. Эта мысль ощущается острой и мелочной, как заноза, сколько бы он ни пытался обесценить ее. Но он хочет не просто стать выше. Он хочет быть выше Лиама. Он постоянно твердит себе, что, когда они стоят рядом на медиа-сессиях или съемках для соцсетей, он все ближе к тому, чтобы смотреть на Лиама чуть-чуть сверху вниз. Прямо в его зеленые глаза. Они меняют оттенок от темного к светлому, словно река после дождя. Лиам всегда смеется и переводит все в шутку, когда они оказываются слишком близко: пихает Арвида локтем в бок, отпускает какой-нибудь подкол, и они идут дальше. Арвид делает глубокий вдох и наблюдает, как расширяется его грудная клетка; отражение не скрывает ничего. Ему хочется сильнее нагрузить бицепсы, набрать немного массы, но в преддверии нового регламента и проблем с весом машины это нереально. У него другие приоритеты — сила и выносливость. — Соберись, придурок, — говорит он, скалясь на свое отражение. Он удерживает собственный взгляд и тянет себя за кудряшки. Он отказывается становиться жертвой самобичевания из-за вечных сравнений. Особенно когда раны, которые действительно ранят, он наносит себе сам. С его губ срывается тяжелый вздох. Детройт во многом открыл ему глаза, но в то же время и заставил понервничать. Почему бы ему не воспользоваться возможностью и не расспросить о Лиаме? Макс был его напарником, пусть и недолго, да и Дэнни тоже общался с ним довольно близко. Его расспросы казались вполне благоразумными: какой Лиам в качестве напарника, какой он как гонщик, какой он на самом деле за рулем, в телеметрии? Макс и Дэнни переглянулись, явно сдерживая смех. — Дай знать, когда поймешь, какой вопрос ты на самом деле хочешь задать, — с ухмылкой ответил тогда Дэнни. Арвид, блять, так ничего и не понял. После этого они вернулись к съемкам, в которых Арвид был откровенно плох. И уж точно не потому, что он отвлекся и ушел в себя, пытаясь разгадать намек Дэнни. Он ведь задал именно те вопросы, которые его интересовали. А потом пришло осознание. Во время презентации болида, когда они стояли на сцене рядом с Лиамом, Арвид изо всех сил старался незаметно не приподниматься на носках, пока их фотографировали. Тело Лиама было теплым, прижатым к его боку, и когда Арвид повернул голову, то буквально залип на его дурацкую улыбку. Это не было влюбленностью. Это было бы чертовски неловко. Это было что-то другое. Что-то, чему он пытался дать определение с тех пор, как они выбрались из той заснеженной глуши. Он специально проводил время подальше от Лиама, копаясь в себе в поисках ответов. К сожалению, желанной ясности это не принесло. Затем они снова встретились в Италии, и в то утро в паддоке Арвиду пришлось заставлять себя идти размеренным шагом. Чтобы не броситься к Лиаму сломя голову, как преданный пес. Это было больше, чем профессиональное любопытство, но меньше, чем влюбленность. Возможно, дело было просто в желании доказать свое превосходство. Банальное мерение членами, итог которого определится за рулем. Борьба одного гаража против другого, где очки распределяются в течение сезона. Стоит ему опередить напарника, и эта фиксация исчезнет. Возможно, дело вообще было не в Лиаме. Вот только это никак не объясняло то неприятное давление в груди, когда он видел фотографии Лиама, болтающего с Исаком. Или то, как он неделями пытался незаметно уловить запах шампуня Лиама, чтобы понять, что это за бренд. Жаждой доминирования такое не объяснишь. Конкуренция — это одно, но она не имеет ничего общего с растущей одержимостью, которая будто приставляет нож к твоему горлу. В перерыве между Италией и Бахрейном он постарался задвинуть эту тему как можно дальше. Никакого самоанализа. От него все равно не было толку, ведь он ни на шаг не приблизился к разгадке. Никаких мыслей о Лиаме, об их динамике или о том, что между ними произойдет. Никаких мыслей о веснушчатых щеках или его раздражающем смехе. Он с треском проваливал этот план каждый божий день, но ведь главное — это усилия и намерения, верно? И вот они, наконец, в Бахрейне. Идет третий день тестов. Лиам на трассе, а у Арвида столько свободного времени, что он рискует сойти с ума. Именно это и привело его к чертову зеркалу. Он все еще пытается убедить себя, что все дело исключительно в нем самом. Он хочет быть сильнее, быстрее, лучше... выше. Он слышит, как закрывается дверь в соседнюю комнату. Музыку он не включал, телевизор тоже, но это никак не связано с желанием подкараулить возвращение Лиама. Все ради машины. Ради телеметрии. Арвид провел за рулем первый день, а второй они разделили пополам, так что ему просто хотелось узнать впечатления Лиама. Он снова вернулся к началу своего замкнутого круга мыслей, списывая все на профессиональный интерес. Дверь соседней комнаты снова открывается — слишком быстро, Лиам даже не успел бы переодеться. Рука Арвида сама ложится на дверную ручку. Куда он пошел? Может, что-то случилось? Стук в дверь застает его врасплох, выбивая воздух из легких, как удар под дых. Он несколько секунд моргает, глядя на свое отражение, прежде чем сжать пальцы сильнее и повернуть ручку. Он отступает назад, когда дверь распахивается внутрь. — Что такое? — Оу, привет. Извини, не думал, что ты переодеваешься, — говорит Лиам. На его дурацких розовых губах играет тень замешательства, а взгляд скользит вниз по торсу Арвида, после чего снова поднимается к глазам. Комбинезон Лиама расстегнут до пояса, рукава завязаны на бедрах. Арвид видит пятна пота на лонгсливе из огнеупорной ткани — влажный материал плотно обтягивает его живот и грудь. Интересно, какая у Лиама кожа на вкус? Соленая? Мозг Арвида зависает, и он резко обрывает эту мысль. — Мне зайти позже? — спрашивает Лиам, приподнимая бровь. — Что? Нет, заходи, — быстро отвечает Арвид. Он отворачивается, чтобы освободить место на скамейке, перекидывая свои вещи на стол. — Спасибо. Я просто хотел... не знаю. Обсудить сессию? — Лиам садится и трет бедро — нервная привычка, которую Арвид подметил уже несколько раз. Арвид отвечает на автопилоте: — Да уж, информации полно. Он следит за движениями пальцев Лиама, ведущих по внутреннему шву его комбинезона на бедре. Идеальное место для засоса. Еще одна мысль, которую он тут же подавляет вместе с осознанием того, как легко оставлять отметины на бледной коже Лиама. — Ну да, я имею в виду управление энергией, блокировку задних колес, шины... Лиам глубоко вздыхает и шумно выдыхает, надувая щеки. Они покраснели и покрылись пятнами от жары, и Арвид решает, что рассматривать противоположную стену — единственная выигрышная стратегия на данный момент. — Машина ведет себя нестабильно, — резюмирует Лиам. — Точки торможения будут играть решающую роль, но мы разберемся. Я видел, ты пробовал немного другой угол на входе, — добавляет Арвид, чувствуя себя бесполезным. Лиам усмехается. В этом смешке слышится самоирония. — Вообще-то, это я должен тебя подбадривать. — Не парься из-за этого, слишком много давления. Ты за меня не отвечаешь, — Арвид пытается унять бешеный пульс глубоким вдохом. — И... ты всегда можешь на меня положиться. Он чувствует, как Лиам переводит взгляд на его профиль. Арвид изо всех сил старается никак не выдать, что заметил этот взгляд и то, как сильно ему это нравится. Он не поворачивает головы. — Спасибо. В ответе Лиама Арвид отчетливо слышит изрядную долю любопытства. Оно повисает между ними в воздухе, прежде чем Лиам снова заговаривает: — У тебя самого все в порядке? — О да, идеально. — Арвид с трудом сглатывает и откашливается, косясь на зеркало так, будто оно может заговорить и уличить его во лжи. Лиам издает короткий скептический звук. — Слушай, мы пока не так хорошо знаем друг друга, но следующие десять месяцев мы будем практически женаты. Так что если захочешь поболтать, даже о личном, я умею слушать. Мозг Арвида уходит на перезагрузку, намертво заклинив на слове «женаты». Естественным продолжением этой цепочки становятся мысли про медовый месяц, отпуск, пляж, постель... и тут он принудительно жмет на тормоза. — Дэнни и Макс очень помогли мне в прошлом году. Я хочу, чтобы у тебя тоже был такой человек, понимаешь? Мысли Арвида мгновенно проясняются. А что еще делали Дэнни и Макс? Вопрос, который он выпаливает вместо этого, звучит с той же ядовитостью: — Они и пар выпускать тебе помогали? Наступает пауза. Лиам ерзает на месте. — Что это, блять, значит? Арвид встает, энергия внутри него бурлит, как взболтанная газировка. Сегодня он не работал в машине, поэтому ничто не помогло сбросить то напряжение, которое он испытывает сейчас. — В Детройте, во время съемок к столетию гонок, я спросил, каково это — быть твоим напарником. Они просто посмеялись и сказали, чтобы я понял, о чем на самом деле хочу спросить. Арвид наконец переводит взгляд на Лиама и успевает заметить, как тот хмурит брови, а затем утыкается взглядом в свои ноги. — Не знаю. Они иногда бывают козлами. Или я в их глазах просто дерьмовый гонщик. Кто знает, — в его последних словах проскальзывает дрожь, и Лиам поднимается со скамьи. — Ладно, не буду тебе мешать, но мое предложение в силе, если что-то понадобится. Арвид делает шаг к двери, преграждая Лиаму путь. — Что угодно? — вопрос заряжен скрытым смыслом, внутренние оправдания рушатся быстрее, чем Арвид успевает выстраивать новые иллюзии. — Да, чувак, а что? — в голосе Лиама слышится явное раздражение; он поднимает руку и обводит указательным пальцем свои невероятно розовые губы. Еще один нервный жест. Арвид протягивает руку и перехватывает запястье Лиама, удерживая его на месте и проверяя, попытается ли тот вырваться. Лиам не двигается, но выражение его лица меняется с уязвимого на гораздо более настороженное. — Арвид? — от того, как Лиам произносит его имя со своим акцентом, у Арвида дергается в паху. — Если ты действительно хочешь помочь... Мне нужно выпустить пар. Они смотрят друг другу в глаза, прежде чем Арвид опускает взгляд на пол и медленно ведет им вверх по телу Лиама. К тому времени как он снова возвращается к его лицу, скользя по россыпи веснушек на щеках, зрачки Лиама расширяются, а радужка темнеет. — Ты думаешь, я вот так просто встану на колени? — Да, как-то так я и думаю. — Сука. — Лиам шумно выдыхает через нос, его ноздри трепещут. Но это не отказ. — Ну же, ты ведь делал это для других парней, верно? — Арвид сжимает запястье Лиама и тянет его руку вниз, прижимая ладонь к своему растущему встающему члену. — Скажи мне, что я не прав. — Это не твое дело, — медленно отвечает Лиам, его пальцы напрягаются. Он не убирает руку. Вместо этого его ладонь надавливает сильнее, и от этого трения Арвид с трудом сдерживает стон. — Может и так, но я не могу перестать думать о... Рука Лиама скользит под резинку его шорт и боксеров. Любые мысли в голове Арвида испаряются, когда его бедра непроизвольно дергаются навстречу. — Думать о чем? — спрашивает Лиам, делая шаг ближе и прижимая Арвида спиной к тому самому зеркалу, в которое тот в отрицании пялился десять минут назад. Арвид подается вперед и впивается в губы Лиама поцелуем, пока не успел переубедить себя. Слышится удивленный выдох, но губы Лиама легко приоткрываются, и Арвид вталкивает свой язык внутрь. На вкус Лиам как баббл-гам, которую он вечно жует — сладкая и мятная. Лиам слегка отстраняется, хотя его кулак продолжает ритмично и коротко подрачивать Арвиду. Хватка у него крепкая, и у Арвида уже ноют яйца. — Думать о чем? — повторяет Лиам. Арвид все-таки стонет, его голова с глухим стуком откидывается назад, ударяясь о дверь. — Думать о тебе. Я не могу, блять, перестать думать о тебе. — О том, как я стою на коленях? — Да. И в постели, и в душе. Это реально бесит, — он слишком быстро теряет контроль, но ничего не может с собой поделать. — Блять, Лиам, пожалуйста. Лиам хмыкает, опускаясь вниз, путаясь в штанинах комбинезона и устраиваясь на коленях. Это определенно не первый его раз. Мысль, которая одновременно возбуждает и вызывает легкий укол ревности. Проходит всего пара секунд, и член Арвида оказывается между этими мягкими губами, в горячей теснине его рта. Там влажно и узко, и пальцы Арвида сами находят пряди Лиама, натягивая их. Это лишь заставляет Лиама брать глубже, заглатывая его целиком, пока головка не упирается в горло, а Лиам практически целует собственный кулак у основания члена. — Боже, Лиам. — Он со свистом втягивает воздух сквозь зубы и пробует сделать осторожное движение бедрами вперед. — Блять. Внизу живота Арвида все пульсирует, он не может открыть глаза, пальцы на ногах поджимаются. Всасывание идеальное, и он хватается свободной рукой за дверную ручку, чтобы удержать равновесие. Мысли плавятся, в голове пусто, а перед глазами плывут статические помехи, похожие на отлив. Затем Лиам выпускает его изо рта, и остается только плотная работа его кулака по всей длине ствола. Арвид смотрит вниз, и зеленые глаза Лиама намертво пригвождают его к месту. — Смотри на меня, — говорит Лиам, приоткрывает рот и заглядывает снизу вверх, водя кончиком языка по самой головке. — Я сейчас... я долго не протяну, — задыхается Арвид, по его рукам от интенсивности ощущений бегут мурашки. — Куда ты хочешь? — спрашивает Лиам, прежде чем слизнуть каплю у основания, очерчивая контур вздувшейся вены. Арвид пытается обработать вопрос, но не может. Его тело дрожит, яйца подтягиваются. — Что? — Ты хочешь кончить мне в горло или на лицо? — спрашивает Лиам чуть медленнее, и все, на чем Арвид может сосредоточиться — это трепет его ресниц и яркий румянец на щеках. Но когда он представляет, как изливается Лиаму в рот, что-то темное внутри него удовлетворенно урчит. — Я хочу, чтобы ты сглотнул, — говорит Арвид, и его голос, по крайней мере, не дрожит. Вместо ответа Лиам практически снова втягивает его в себя, и у Арвида от этого толчка едва не подкашиваются колени. Он заставляет себя держать глаза открытыми, впитывая каждую деталь, даже когда все его тело замирает, бедра резко толкаются вперед, а Лиам жадно принимает его прямо в горло. — Лиам, охренеть, — выдыхает Арвид, когда мышцы наконец расслабляются, и он тяжело прислоняется к двери — опустошенный и чертовски довольный. Лиам выпускает его с влажным звуком, его губы припухли и покраснели. Он поднимается с колен, сперва садясь на корточки, а затем вставая во весь рост. Он аккуратно убирает член Арвида обратно в трусы и поправляет шорты; каждое движение его плотных мышц отчетливо читается через обтягивающий белый лонгслив. — Это то, что тебе было нужно? — спрашивает Лиам. Цепочка на его шее тускло поблескивает, и Арвид тянется к ней, слегка дергая на себя. — Ты чертовски хорош в этом, — говорит он, уходя от прямого ответа. — Да, я знаю, — с улыбкой отвечает Лиам. В его взгляде появляется тепло, вытесняя остатки тревоги. — О чем еще ты думал? Арвид перебирает в голове все те мысли, которые он гнал от себя, сценарии, которые он глушил, пока они не вогнали его в депрессию. Все те моменты, когда он был слишком слаб, чтобы сопротивляться очень детальным фантазиям. — Ну, для начала, о том, чтобы вернуть должок. Лиам отступает на шаг и качает головой, упираясь бедрами в край стола. — Не-а, но ты теперь мой должник. Мне еще нужно успеть в душ, а скоро начнется командный брифинг. — Когда тогда? — настаивает Арвид, по-прежнему перекрывая Лиаму путь к выходу. Мысли так и зудят от нежелания отпускать его, не получив ответа. Лиам наклоняет голову набок. — Сегодня вечером? В твоем номере. — Идет. — Ладно, я могу идти? — Да. — Арвид расплывается в улыбке, усаживаясь обратно на диван. В теле все еще приятно вибрирует, хотя в голове будто переставили всю мебель. Лиам поправляет гоночный комбинезон, открывая дверь, и Арвид не удерживается от вопроса: — Как думаешь, к концу сезона я буду выше тебя? — Заткнись, — Лиам прыскает со смеху. — Мечтать не вредно. — А я думаю, что буду, — отвечает Арвид с таким видом, будто этот вопрос для него решен. — И выше, и быстрее. — Быстрее не всегда значит лучше, — Лиам оборачивается и опирается на дверной косяк, не скрывая ухмылки. — По-моему, сейчас ты обновил рекорд трассы, приятель. Арвид хватает лежащую на скамейке перчатку и швыряет в него. Она попадает Лиаму в пояс, вызывая у того смех. — Похоже, мне нужно больше практиковаться. Может, сравню телеметрию со своим старшим напарником. — Тебе предстоит еще много работы, — отвечает Лиам, качая головой и улыбаясь на ходу. — Жду с нетерпением, — кричит ему вслед Арвид.