Близнецы от любимого незнакомца, или Служу омеге-командиру!

Ближе к утру лихорадочный жар наконец отступил, унося с собой остатки безумной течки. Юнги спал мертвецким сном, полностью истощённый действием афродизиака — альфы после такого контрактивного яда обычно просыпались только через сутки. Но Чимину было не до сна. Как только природа взяла своё, его организм резко отреагировал на перенесённый стресс: наступила тяжёлая, изнуряющая «цепка». Тело сковала свинцовая слабость, мышцы ломило от дикой боли, а внутри зародилось странное, едва ощутимое тепло. Чимин ещё не знал, что эта бурная ночь с истинным не прошла бесследно — прямо сейчас внутри него зарождались две новые жизни. Он забеременел. В тишине каюты внезапно завибрировал телефон Юнги. Чимин вздрогнул. На экране высветилось строгое: «Отец». Омега испуганно посмотрел на спящего альфу, попытался осторожно растолкать его, дергая за плечо: — Юнги… Эй, проспись, тебе звонят… Юнги! Мин даже не пошевелился, лишь тяжело вздохнул во сне. Понимая, что настырный телефон не замолкнет, Чимин дрожащими пальцами нажал на кнопку ответа и поднёс трубку к уху. — Юнги, почему так долго? — раздался в трубке строгий, властный голос старшего Мина. — Что у вас там происходит на этом корабле? Вы решили проблемы с японцами? Чимин сглотнул, стараясь, чтобы голос не дрожал, и ответил максимально кратко: — Юнги спит. Он... он не просыпается сейчас. На том конце побережья повисла тяжёлая, шокированная пауза. Отец Юнги явно не ожидал услышать в каюте сына нежный омежий голос. Чимин, сам не зная зачем, ведомый каким-то внутренним порывом и зарождающимся инстинктом, тихо спросил: — Скажите… а если бы у вас был внук… омежка или альфа, то как бы вы их назвали? Мужчина на том конце линии опешил, но на автомате ответил: — Что за глупые вопросы? Если омежка, то Мин А. А если альфа, то Чонна… Подожди! — голос отца Юнги резко приобрёл ошарашенные нотки. — Ты омега Юнги?! Он что, наконец-то нашёл себе пару и завёл отношения?! Ну наконец-то, у меня будет внук! — Нет, мне просто стало интересно. Я не его омега, — быстро соврал Чимин и, не дав мужчине опомниться, резко сбросил вызов, отключив телефон. Сердце бешено колотилось. Время поджимало. Превозмогая страшную слабость от цепки, Чимин кое-как натянул на себя одежду и тихо выскользнул из каюты. Он прокрался к соседней каюте Чонгука, приоткрыл дверь и знаками подозвал Тэхёна. Чонгук, как и Юнги, спал беспробудным сном. — Тэ, уходим! Быстрее! — шёпотом скомандовал Чимин, хватая друга за руку. — Они не проснутся ещё минимум день. А корабль как раз через пару часов пришвартуется в Корее. Это наш единственный шанс затеряться. Тэхён, оценив бледный вид друга и поняв всю серьёзность ситуации, кивнул. Омеги незаметно покинули жилую палубу. Как только лайнер зашёл в порт, они первыми смешались с многотысячной толпой пассажиров, сошли на берег и бесследно растворились на улицах огромного мегаполиса. Альфы проспали их побег Прошло долгих восемь лет с той самой роковой ночи на корабле, которая навсегда перечеркнула прежние жизни четырёх человек. Восемь лет — это огромный срок, способный стереть старые обиды или заставить забыть мимолётных знакомых. Но для Мин Юнги и Чон Чонгука это время стало затяжным кошмаром, наполненным глухой тишиной, удушающим одиночеством и бесконечными, бесплодными поисками. Они задействовали все свои колоссальные ресурсы, подняли на ноги криминальные структуры Кореи, наняли лучших частных детективов и проверили тысячи пограничных баз. Но Пак Чимин и Ким Тэхён словно растворились в густом морском тумане, не оставив после себя ни единого следа, ни одной цифровой зацепки. Они исчезли, забрав с собой сердца двух самых влиятельных альф страны. Однако самой тяжёлой потерей для Юнги и Чонгука стало разрушение их собственных семей. Когда правда о том, что произошло на лайнере, всплыла наружу, в домах Минов и Чонов разразилась настоящая катастрофа. Папы Чонгука и Юнги — гордые омеги старшего поколения — пришли в неописуемую ярость, узнав, что их сыновья упустили своих истинных омег прямо с корабля. Реакция родителей была мгновенной и беспощадной. Папы объявили сыновьям самый настоящий, жесткий и бескомпромиссный бойкот. Они полностью прекратили с ними любое общение: заблокировали их номера телефонов, запретили слугам впускать их на порог семейных особняков и вычеркнули их из своей повседневной жизни. «Пока вы не найдёте своих омег, пока не вернёте наших истинных зятьёв и не исправите то, что натворили, забудьте дорогу в родительский дом! У нас больше нет сыновей!» — эти слова, ледяным тоном произнесённые папой Юнги, стали окончательным приговором. Папа Чонгука полностью поддержал супруга своего близкого друга. Омежья солидарность оказалась сильнее родительской любви. Сыновья остались в абсолютном вакууме. Единственными, кто проявлял хоть какую-то скрытую мягкость, были их отцы — старшие Мин и Чон. Отцы втайне от своих разгневанных мужей искренне сочувствовали сыновьям. Старший Мин до сих пор бережно хранил в памяти тот странный, сбивчивый ночной звонок из каюты сына. Он часто прокручивал в голове нежный, испуганный голос незнакомого омеги, который спрашивал про имена для детей. В глубине своей суровой альфьей души отец Юнги страстно желал, чтобы этот мальчик справился со всеми трудностями. Он тихо надеялся, что где-то на просторах страны действительно подрастают его внуки, которым суждено склеить разбитую семью Минов. А в это время на самом краю страны Чимин и Тэхён строили свою новую, независимую реальность. Первые месяцы после побега для Чимина превратились в сущий ад. Та самая тяжёлая лекарственная и гормональная реакция — «цепка», начавшаяся на корабле, — не отпускала его очень долго. Организм, истощённый резким прекращением течки и одновременно перестраивающийся под внезапную беременность от истинного альфы, постоянно давал сбои. Чимина мучили страшные приступы слабости, ломота во всём теле и резкие перепады давления. Он неделями не мог подняться с кровати, бледный, похожий на маленькую раненую птицу. Но Тэхён не отступил ни на шаг. Он проявил невероятную стойкость, ухаживал за другом, добывал редкие блокаторы, чтобы полностью скрыть их истинные омежьи феромоны, и делал всё, чтобы защитить их маленькую семью. Девять месяцев спустя Чимин благополучно родила близнецов. Как и предсказал когда-то в телефонном разговоре старший Мин, на свет появились прекрасная маленькая омежка Мин А и сильный, крепкий альфочка Чонна. Парни понимали: чтобы влиятельные альфы никогда не смогли до них добраться, им нужно стать сильнее. Тэхён и Чимин приняли безумное, но гениальное решение — они изменили документы, полностью скрыли свой омежий статус под сильными медицинскими препаратами и официально пошли на службу в армию как беты. За восемь лет железной дисциплины, изнурительных тренировок и безупречной службы они совершили невозможное: они поднялись по карьерной лестнице и заслужили звания суровых, непоколебимых офицеров. Их знали как жёстких тактиков, не прощающих слабости. Дети росли прямо в закрытом военном городке под присмотром надёжных нянь. Маленькая Мин А росла нежной девочкой, а вот восьмилетний Чонна с каждым годом всё сильнее пугал Чимина своим поразительным сходством с Мин Юнги — у мальчика был точно такой же пронзительный, холодный взгляд и привычка хмурить брови. Но судьба — упрямая вещь. Наступил год, когда Мин Юнги и Чон Чонгуку пришёл срок пройти обязательную военную службу. Угнетённые многолетним одиночеством и затяжным бойкотом со стороны любимых пап, богатые альфы честно надели рядовую форму и отправились отдавать долг родине. Их распределили в элитный, строго охраняемый гарнизон в горной местности. Они и представить не могли, под чьё именно командование они попали. Это был обычный, холодный и туманный армейский день. Вся воинская часть была выстроена на плацу по стойке «смирно». Рядовые Мин Юнги и Чон Чонгук стояли в первой шеренге образцового строя. В этот день полк ожидал прибытия нового высшего командования, которое должно было возглавить масштабные межведомственные учения. По плацу разнёсся чёткий, уверенный стук армейских берцев. Командир роты зычно скомандовал: «Равняйсь! Смирно! Равнение на середину!». Впереди колонны штабных офицеров шли двое мужчин в идеально отглаженной командирской форме, увешанной знаками отличия. Их армейские фуражки отбрасывали тень на лица, но выправка и властная аура заставили весь плац затаить дыхание. Вдруг Чонгук резко вздрогнул, словно от сильного удара током, и судорожно втянул носом холодный воздух. Дорогой табак и горький шоколад в его крови мгновенно взбунтовались — сквозь армейскую форму и подавляющие препараты до него донёсся едва уловимый, но такой родной аромат спелой вишни. В ту же секунду Юнги резко обернулся к другу, потому что его собственные лёгкие обожгло знакомым до боли, умопомрачительным шлейфом терпкой корицы и ледяной мяты. Это был мощный каскад феромонов истинности, который в одно мгновение разрушил всю их внутреннюю дисциплину. Мин и Чон, наплевав на устав, синхронно подняли глаза на приближающихся офицеров, которые остановились прямо перед их строем. Когда командиры сняли фуражки, у альф перехватило дыхание. Напротив них, с холодными, строгими выражениями лиц, стояли их сбежавшие с корабля мальчики. Ким Тэхён — теперь высокопоставленный офицер с ледяным взглядом, и Пак Чимин — грозный тактик, чей авторитет в части был непререкаем. Омеги повзрослели, стали сильнее, увереннее в себе и теперь смотрели на своих бывших альф сверху вниз, как на обычных подчинённых рядовых. В глазах Тэхёна промелькнула мимолётная, опасная искра торжества, а Чимин лишь сильнее сжал кулаки, сохраняя внешнее хладнокровие. Но самым шокирующим для Юнги и Чонгука стало то, что прямо за спинами командиров, у штабной палатки, под присмотром дежурного стояли двое очаровательных восьмилетних детей. Маленькая Мин А с любопытством рассматривала солдат, а маленький Чонна, заметив, как двое рядовых смотрят на его папу, сделал шаг вперёд. Мальчик сердито нахмурил свои маленькие бровки и уставился на Мин Юнги точно таким же ледяным, пронизывающим взглядом, который был визитной карточкой самого старшего Мина. Восемь лет изнурительных поисков, страха и тишины оборвались в одну единую секунду на пыльном армейском плацу, где сбежавшие омеги вернулись в роли тех, чьи приказы альфы теперь обязаны выполнять беспрекословно. ------------------------------