Затерянный остров

Часть 1. Тень на борту. Два года после войны. «Гордость Малфоя» — роскошная чёрная яхта, длиной почти сорок метров, официально принадлежала подставной компании на Каймановых островах. На деле это был последний каприз Драко Малфоя, его способ исчезнуть из мира, который продолжал его ненавидеть. Гермиона Грейнджер проникла на борт за два дня до отплытия в Марселе. Она действовала одна. Без ордера. Без поддержки Министерства. Только информатор, несколько месяцев слежки и чувство, что если она упустит этот шанс, Драко Малфой исчезнет навсегда. Ночью она обезвредила охранные чары, пробралась через грузовой люк и спряталась в одном из технических отсеков недалеко от машинного отделения. Маленькая каюта без иллюминатора, но с доступом к вентиляционной системе. Она слышала всё. Драко не знал. Но уже на второй день он начал чувствовать, что на корабле что-то не так. Он стоял на верхней палубе, глядя на удаляющийся берег Франции, когда по спине пробежал холодок. Кто-то наблюдал. Не команда — те были проверены трижды. Не призраки прошлого — он научился их глушить. — Капитан, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Усилить патрули по ночам. И проверьте ещё раз все отсеки. — Есть подозрения, сэр? — Просто предчувствие. Гермиона слышала его шаги по коридорам. Иногда он останавливался прямо возле её укрытия. Она замирала, прижав палочку к груди, и молилась, чтобы он не открыл дверь. На третью ночь он почти поймал её. Она выбралась в коридор, чтобы украсть еду и воду. Драко появился внезапно — высокий силуэт в тёмной рубашке, серебристые волосы подсвечены тусклыми лампами. Гермиона едва успела нырнуть обратно в тень. Он остановился. Принюхался, словно зверь. — Я знаю, что ты здесь, — тихо проговорил он в пустоту. Голос был низким, опасным. — И когда я тебя найду… Сердце Гермионы колотилось так, что, казалось, он мог услышать. Она не ответила. Он постоял ещё минуту и ушёл. А потом пришла буря. Она началась внезапно, словно небо решило наказать их обоих. Волны били в борт с яростью, которой не ждали даже опытные моряки. Яхта трещала, металлические конструкции стонали. Гермиона вылетела из своего укрытия, когда пол ушёл из-под ног. Корабль сильно накренился. Она бежала по коридору, пытаясь выбраться на палубу, когда прямо перед ней распахнулась дверь. Драко. Мокрый, с палочкой в руке, с безумным взглядом. На секунду они просто смотрели друг на друга — два года ненависти в одном взгляде. — Грейнджер?! — рявкнул он, перекрикивая рёв шторма. В следующую секунду огромная волна ударила в борт. Пол ушёл вниз. Она полетела прямо на него. Драко инстинктивно схватил её, прижимая к себе одной рукой, пока другой пытался удержаться за поручень. — Держись за меня, чёртова идиотка! — крикнул он ей в ухо. Вода хлынула в коридор. Мир перевернулся. Последнее, что она запомнила — его железная хватка на своей талии и его голос, хриплый и отчаянный: — Не отпускай! Часть 2. Крушение. Буря пришла внезапно, словно сама судьба решила напомнить, что от прошлого не убежишь… Гермиона Грейнджер очнулась на острых камнях. Лёгкие горели солью, волосы слиплись от крови и морской воды. Рядом, в нескольких метрах, лежал он — Драко Малфой. Без рубашки, с глубокой раной на боку, но живой. Его серебристые волосы были испачканы песком и кровью. Она поползла к нему, хотя каждая клетка тела кричала, чтобы оставила ублюдка умирать. — Малфой… — хрипло выдохнула она, прижимая пальцы к его шее. Пульс был слабым, но ровным. Он открыл глаза. Серые, ледяные, полные боли и… узнавания. — Грейнджер? — голос был хриплым, насмешливым даже сейчас. — Из всех возможных адов… именно ты. Часть 3. Первые дни после крушения. Остров был красивым и жестоким. Густые джунгли, ядовитые растения, ночные хищники и постоянный риск умереть от инфекции или голода. Никакой магии. Волны полностью блокировали их, а палочки и вовсе пропали. Первые три дня они почти не разговаривали. Гермиона делала всё: собирала съедобные плоды, кипятила воду в импровизированной ракушке над огнём, который разжёг Драко, рвала свою блузку на бинты для его раны. Он молча смотрел, как она работает, и в его глазах горела странная смесь презрения и чего-то гораздо более опасного. На четвёртую ночь пошёл ливень. Они забились в небольшую пещеру. Мокрые, дрожащие, прижатые друг к другу, потому что другого тепла не было. — Ты должна была оставить меня там, на берегу, — тихо сказал он, когда молния осветила его лицо. — Я не ты, Малфой. Я не оставляю людей умирать. Он резко схватил её за запястье. Сильно. Почти до боли. — Я не «люди», Грейнджер. Я тот, кто пытался тебя убить. Кто называл тебя грязнокровкой. Кто… — Заткнись, — прошептала она и поцеловала его. Это не было нежным. Это была ярость, накопленная за годы. Зубы, кровь на губах, отчаянные руки, рвущие остатки одежды. Он прижал её к холодному камню пещеры. — Ненавижу тебя, — рычала она ему в губы между поцелуями. — Лжешь, — ответил он. Часть 4. Правда и кровь. Через две недели они нашли старый, полуразрушенный храм в центре острова. Там были странные руны и магический источник — слабый, но настоящий. Магия начала возвращаться. Медленно. Опасно. Но вместе с ней вернулись и демоны. Драко начал видеть кошмары: как он пытает её в подвале Малфой-мэнора. Как она кричит. Как он наслаждается. Гермиона нашла его однажды ночью у источника — он стоял по колено в светящейся воде и резал себе руку ножом из обсидиана. — Что ты делаешь?! — она бросилась к нему. — Я не могу… — голос сорвался. — Я не могу быть с тобой и не вспоминать, кем я был. Каждый раз, когда я тебя трогаю, я вижу ту девочку в Мантии. Я вижу, как ты плакала. Она схватила его за волосы, заставила посмотреть на себя. — Тогда искупи. Не словами. Делами. Каждый день. На этом чёртовом острове. А если не сможешь — я сама тебя убью. Он рассмеялся — горько и поцеловал её с такой нежностью, какой она от него никогда не ожидала. Часть 5. Зверь. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая джунгли в кроваво-оранжевые тона. Она шла чуть впереди, с импровизированным копьём в руках — острой палкой, обожжённой на огне. Драко прикрывал тыл, всё ещё хромая после недавней раны. — Ты опять слишком далеко ушла, — проворчал он. — Я же сказал — держись рядом. — А я сказала, что могу сама о себе позаботиться, Малфой. В следующую секунду кусты взорвались. Огромная тварь — нечто среднее между пантерой и ящером, с чёрной чешуёй и горящими жёлтыми глазами прыгнула прямо на Гермиону . Она успела только вскрикнуть и выставить копьё. Зверь отбил его лапой, как спичку, и мощным ударом сбил её с ног. — Гермиона ! — рёв Драко разнёс джунгли. Он бросился вперёд без колебаний. Схватил упавшее копьё и вонзил его в бок твари. Зверь взвыл, развернулся и полоснул когтями по его груди. Кровь брызнула ярко-алой на мокрую землю. Гермиона вскочила, схватила камень и с криком обрушила его на голову зверя. Драко тем временем выхватил обсидиановый нож и перерезал твари горло. Тяжёлое тело рухнуло между ними. Несколько секунд стояла тишина. Только их тяжёлое дыхание и капли крови, падающие на листья. Гермиона бросилась к Драко. Его грудь была исполосована глубокими ранами. — Идиот! — закричала она, прижимая ладони к его коже. — Ты мог умереть! Зачем ты полез вперёд, как последний герой?! Драко схватил её за запястья, несмотря на боль. Глаза горели яростью и чем-то ещё — страхом. — А ты зачем полезла под его лапы?! Я сказал — держись рядом! Если бы я не успел… — Я не твоя собственность, Малфой! — выкрикнула она, вырываясь. — Я не нуждаюсь в том, чтобы ты меня спасал! Я выживала и без тебя все эти годы! — Да? — он шагнул ближе, игнорируя кровь, текущую по животу. — Тогда почему ты до сих пор здесь, со мной? Почему не оставила меня гнить на берегу в первый день? Гермиона толкнула его в грудь. Слёзы ярости блестели на глазах. — Потому что я дура! Потому что я… — она замолчала, тяжело дыша. — Потому что я тебя люблю, чёрт возьми, а ты всё ещё ведёшь себя так, будто я слабая грязнокровка, которую нужно защищать! Повисла тяжёлая тишина... Часть 6. Водопад среди джунглей. После они совсем не говорили только шли молча. — Не надо было этого делать, наконец бросила она, не глядя на него. — Чего именно? спасать твою жизнь? Она резко остановилась. — Я не просила тебя меня спасать, Малфой. Он тоже остановился. Воздух между ними мгновенно стал густым и опасным. — А я не просил влюбляться в грязнокровку, которая должна была меня ненавидеть до конца жизни. Слова ударили сильнее чем он хотел. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжимается. — Вот оно, да? — голос её задрожал от ярости. — Рано или поздно ты всегда возвращаешься к этому слову. Драко отвернулся, сжимая кулаки. — Ты думаешь, мне легко? Каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе, я вижу тот чёртов подвал в Мэноре. Твои крики. Моё собственное лицо, когда я стоял и смотрел, как ты корчишься от проклятия Круциатус. Я ненавижу себя за то, что хочу тебя больше жизни. Гермиона молчала. Слёзы злости жгли глаза. — Тогда, может, и не надо было. Может, стоило оставить тебя на берегу. Она развернулась и пошла прочь. Ночью они спали отдельно. Гермиона забралась в маленькую нишу под скалой, которую сама обустроила ещё в первые дни. Драко остался у костра, завернувшись в остатки паруса от яхты. Между ними горел огонь, но он казался ледяным. Оба не спали. Глубокой ночью она не выдержала. Жара, напряжение, адреналин после ссоры — всё кипело внутри. Гермиона тихо встала и пошла к водопаду, который они нашли днём раньше. Луна ярко освещала тропу. Она сбросила с себя всё, что осталось от одежды, и вошла в бассейн под падающей водой. Холод обжёг кожу, смывая пот, кровь и слёзы. Она нырнула, пытаясь утопить в себе ярость и желание одновременно. Когда она вынырнула, он стоял на берегу. Драко. Без рубашки, с забинтованной грудью, мокрые серебристые волосы прилипли к лицу. Он смотрел на неё так, будто боялся, что она исчезнет. — Уходи, — тихо сказала она. — Не могу. Он вошёл в воду. Медленно. Не приближаясь сразу. Остановился в паре метров. — Я ненавижу то, кем я был, — начал он низким, хриплым голосом. — Я ненавижу, что причинил тебе боль. Но больше всего я ненавижу то, что даже сейчас… даже после всего… я не могу перестать тебя любить. И это пугает меня сильнее любой твари на этом острове. Гермиона стояла по грудь в воде, дрожа. Старые травмы рвались наружу. — Ты называл меня грязнокровкой, пока я лежала в больничном крыле после твоих друзей. Ты смеялся, когда меня пытали. А теперь говоришь, что любишь? Драко сделал шаг ближе. Потом ещё один. Пока не оказался прямо перед ней. — Да. Говорю. Потому что я сломанный ублюдок, который наконец-то нашёл того единственного человека, который может его уничтожить… или спасти. Он не стал ждать ответа. Притянул её к себе резко, почти грубо, и поцеловал. Поцелуй был полон злости, вины, отчаяния и любви — всё сразу. Гермиона сначала пыталась оттолкнуть его, но через секунду уже вцепилась пальцами в его мокрые волосы, отвечая с той же яростью. Драко прижал её спиной к гладкому камню за водопадом. Вода хлестала по их телам. Он поднял её, обхватил её ноги вокруг своей талии и вошёл одним глубоким, жёстким толчком. — Скажи, что ненавидишь меня, — прорычал он, двигаясь сильно и глубоко. — Ненавижу… — выдохнула она, кусая его губу до крови. — Ненавижу… как сильно я тебя люблю. Он застонал, ускоряясь. Каждый толчок был словно искуплением — болезненным, сладким, отчаянным. Она царапала его спину, оставляя новые следы поверх старых ран. Он целовал её шею, грудь, шептал её имя как заклинание. Когда она кончила, содрогаясь в его руках и крича, он последовал за ней, прижимаясь лбом к её лбу, тяжело дыша. — Прости меня, — прошептал он, не выходя из неё. — За всё. За прошлое. За каждое слово. Гермиона обхватила его лицо ладонями, глядя в серые глаза, в которых больше не было льда. — Тогда искупай. Каждый день. Здесь. Со мной. Они ещё долго стояли под водопадом, обнявшись, пока холодная вода не остудила их тела. Потом Драко вынес её на тёплые камни, уложил рядом с собой и накрыл своим телом, словно боялся, что она снова исчезнет. — Больше никаких отдельных ночей, — тихо сказал он, целуя её в висок. — Больше никаких «грязнокровок», — ответила она, улыбаясь сквозь усталость. — Никогда.