Знамение

      Снопы искр, похожих на падающие горящие звезды, вспыхивали над десятком высоких костров и взмывали в черничное небо, высвечивая яркую листву столетних деревьев леса Предков. Маленькие светящиеся точки окутывали кроны, разбавляли тьму и рассыпались сотней мелких светлячков. Звучные барабаны отбивали завораживающий ритм, под который ноги сами устремлялись в пляс: от маленьких, едва научившихся топтать священную землю, до уставших и старческих, мечтавших о покое, но ни за что на свете не способных пропустить общее веселье. Казалось, сама земля содрогалась под ними, а крики ночных птиц лишь вторили и поощряли всеобщее радостное безумие.       Десятки голосов сливались в единое ритуальное пение, восхвалявшее выбор невесты юного будущего вождя. Обещание, данное духам Предков, свидетелями которого стала вся деревня, жениться на прекрасной Эйре, одной из самых желанных дев народа ро’амари, эхом раскатывалось над лесным поселением и сопровождалось реками льющегося фруктового вина. Каждый житель считал своим долгом выкрикнуть в бездонное небо имена тех, кто поклялся связать друг с другом не только свое тело, но и душу, и повести их народ к процветанию.       — Ро! Эйра! Ро! Рарт!       Невеста кружилась в танце вместе со своим будущим супругом, то отдаляясь на расстояние вытянутой руки, то приближаясь так близко, что их растянутые в счастливой улыбке губы разделял лишь один единственный вдох. Она дразнила юного Рарта, резко разворачивалась, от чего заплетенные в сотни кос волосы хлестали его по вспотевшему лицу. Хриплый смех растворялся в дыму от костров, когда Рарт обхватывал могучими руками талию Эйры; поднимался к восходящей Второй Луне, наблюдавшей за праздником из-за пушистых крон.       — Эх, Рарт мог выбрать любую ро’амарийку! Любую! А пожелал Эйру, — проворчал юный воин с черными как смоль волосами, забранными у висков серебряными скобами. Руны покрывали всю обнаженную грудь, правую руку вплоть до костяшек пальцев и мерцали в свете пламени.       Он с укоризной взглянул на то, как Рарт кружил свою невесту, так быстро переставляя ступни, что Эйра закрыла ладонями глаза, но продолжала заливисто смеяться, поднимая раскрасневшееся лицо к небу.       — Рерок, ты ревнуешь? — вкрадчиво произнесла девушка, на вид младше него, и рассмеялась, прикрыв рот ладонью.       Она появилась настолько внезапно и неожиданно, что Рерок невольно вздрогнул, ведь был уверен, что у бочки с фруктовым вином он находился один. Ее голубые глаза, устремленные на юношу, искрились весельем и плохо скрываемым восторгом. Она резво отобрала у него копье и ловко перекинула из одной руки в другую, стараясь не показать, что ей нелегко дался такой маневр. Ей даже пришлось сделать шаг назад, чтобы сохранить равновесие. Позади раздались ободряющие возгласы.       — Отдай, Ари! — потребовал парень и рывком вырвал оружие из девичьих рук, но, увидев, как она обижено насупилась, смягчился. — Это не игрушка, Ари. И твой брат мне голову скрутит, если ты поранишься. Особенно рядом со мной.       Ари робко улыбнулась и заправила темную косичку за ухо, а затем оглянулась на смеющуюся пару в центре общего веселья. Рарт как раз подхватил свою избранницу под ягодицы и неспеша кружился с ней на месте. Эйра тянула руки вверх, словно хотела коснуться одной из Лун. Свет от костра облизывал их двоих: длинные блестящие ноги Эйры, мускулистые крепкие руки Рарта, оживляя татуировки на его теле. Счастливый смех разносился над головами, заставляя даже самого угрюмого ро’амарийца невольно улыбнуться.       Искреннее счастье заслуживает искренней радости.       Прекрасная пара. Ари сглотнула и сжала губы, шумно вдыхая через нос. До безобразия красивая.       Высокий мускулистый Рарт с непослушными темными волосами и щетиной на лице, с ритуальными рунами на торсе, плече, даже на левом бедре, выглядел как самый настоящий дикий зверь в человеческом обличье. А его привычка дергать верхней губой в разговоре, показывая зубы, делала его лишь сильнее схожим со своей звериной сущностью.       И Эйра. Одна из самых красивых представительниц их народа. Складная, сильная и гибкая, как сама лоза. Самая душевная и чуткая. Добрее человека Ари не знала. Эйра была воплощением терпимости, готовая помочь любому, даже особо не вникая в суть проблемы. Видимо, когда старые духи обдумывали, как разделить эти качества между всеми ро’амари, они внезапно решили отдать все Эйре.       Она сделала крупный глоток из деревянной чаши. Вино пряностью ударило в нос и непривычно обожгло горло, заставив Ари закашляться. Во всеобщей суматохе никто не обратил внимания, что юная дочь вождя решила испробовать праздничного напитка.       Какая разница? Ведь сегодня ночь Рарта! Юного наследника ро’амари! Какое кому дело до его младшей сестры?       — Почему ты не рад, что твоя сестра станет женой будущего вождя? — справившись с собственными внутренними демонами, с интересом спросила Ари, поворачиваясь к юноше. Странно, но после вина ей стало легче разговаривать с Рероком. Но не менее волнительно.       Он немного замешкался, свел брови, заметив чашу в ее руках, но тут же расслабился и улыбнулся ей в ответ.       Ари задержала дыхание.       — Я рад, — он ухмыльнулся и опустил черные глаза. — Теперь, после периода выжидания, у меня появится совершенно беспринципный и наглый брат, а еще надоедливая младшая сестренка, — и он потрепал Ари по голове, совсем как Рарт, а затем подхватил копье, отвлекся и отошел в сторону.       Ари смотрела в точку между рельефных мышц на спине Рерока и часто дышала, чувствуя, как стучит в груди сердце, сотрясаясь в предсмертных конвульсиях.       Дрожащие пальцы поднесли чашу к сжатым губам.       Сестренка.       Ари крепко зажмурилась, повторяя ненавистное слово, снова и снова высекая на душе точно такую же татуировку, как у воинов племени, жгучую и яркую, вот только невидимую окружающим.       Рерок никогда не отнесется к ней иначе.       Осознание неизбежности болью полоснуло по остаткам девичьей гордости. Ари сморгнула набежавшие слезы и подняла взгляд, полный вселенской обиды, на лучшего друга своего брата.       К Рероку тем временем подошли две молодые девушки, одна из которых положила ладонь на его бицепс и явно осталась довольной. А он любил женское внимание, поэтому принялся красоваться перед дамами, что-то им нашептывая. Девицы то и дело заливались смехом, откидывая волосы, демонстрируя изящные шеи и ключицы.       Чаша треснула в тонких девичьих пальцах. Ароматная сладкая жидкость потекла по предплечью. Ари швырнула испорченную посуду под ноги и побежала прочь, чтобы не видеть ни Рерока, ни счастливого Рарта с Эйрой.       Поделом им.       Пусть будут счастливы. Пусть все.       Но не она. Не Ари.       Рерок рассмеялся над словами юной девы и запрокинул голову, сделав шаг назад. Мягкий сапог наступил на что-то. Он бегло глянул вниз и заметил сломанную чашу. На мгновение взгляд дрогнул, но тут же переключился на одну из разгоряченных танцами девиц, прижавшейся к его боку.       Атмосфера общего празднества так и располагала к новым близким знакомствам.       Женщины, молодые, красивые, воительницы в шрамах и рунах, хранительницы деревни и охотницы, в возрасте, с выпирающими животами и жилистые, как стволы деревьев, все до единой собрались вокруг костров. Они кружились и смеялись, выкрикивали поздравления и танцевали с мужчинами, веселились и обнимались. Жаркие, юные и не очень, зараженные бьющей через край энергией и неумолкаемым ритмом барабанов, они прыгали через костры, пили и расплескивали вино, угощали друг друга фруктами и поцелуями. Считалось, что поцеловаться в ночь чьей-то помолвки — к неминуемой удаче и счастью. Конечно, по взаимному согласию.       Действующий вождь — высокий, крупный ро’амариец со шкурой бурого медведя на плечах, вместе со всеми поднимал мощные руки к небу: испещренные шрамами и темно-зелеными татуировками, радуясь за своего единственного сына, прося у духов Предков и Двух Лун снисхождения на его юную буйную голову. Ведь когда-нибудь именно он станет новым правителем и поведет вперед их лесной народ.       Ритм барабанов будоражил, заставлял ро’амари вскидывать руки и откидывать головы, демонстрируя Предкам гибкие загорелые шеи с пульсирующими венами. Отблески костра отражались в их глазах, в бронзовой гладкой коже, в драгоценных камнях, на мускулистых телах. Это был ритм их жизни, леса и ночи, в которой лишь их народ был полноправным хозяином.       Лесной народ. Который остальные звали Громовым.

      ***

      — Давай сделаем это, Эйра!       — Рарт! Прошу, давай не будем, — упрямилась девушка, обвивая руками могучее мужское плечо, и тянулась к жестким губам за поцелуем.       Но его было не остановить. Они улизнули с общего празднества, и Эйра наивно полагала, что знает все желания своего будущего супруга, но к подобному была не готова. После долгих жарких поцелуев, от которых у нее кружилась голова и слабели ноги, он неожиданно привел ее к жилищу Верховного шамана.       Темные брови удивленно взметнулись вверх. Эйра замерла, с легким недоверием глядя на загадочно улыбающегося Рарта. Конечно, она знала, что у него особая связь со старой Рэйей, ведь она практически заменила ему мать. Но это не давало ей права врываться к шаману посреди ночи, когда все остальные веселились у костров.       Отодвинув полог из шкур, Рарт обернулся и сжал запястье Эйры. Наклонившись, он прошел внутрь шатра, увлекая за собой нерешительную невесту, которой совсем не хотелось в такую праздную ночь размышлять о будущем.       Сейчас — вот что имело значение.       — Рарт, не стоит приходить без спросу… — она переступила через шкуру оленя, смотанную в аккуратный рулон, чуть не задев головой свисающую кроличью тушку, отодвинула ее пальцами и прошла следом. — Особенно без приглашения… — совсем тихо закончила Эйра, остановившись на месте и не желая сделать даже шага дальше.       Она высвободила запястье из пальцев Рарта и осталась у входа, с опаской оглядывая свисающие высушенные головы животных и пучки всевозможных трав. Ей очень хотелось на свежий ночной воздух, благоухающий цветами и фруктами, продолжать веселиться и танцевать, а затем забыть обо всем этом в объятиях будущего мужа.       Эйра глубоко вдохнула, чувствуя опасную сладость в воздухе. Так пахли тлеющие корни древа Духов во время нанесения ритуальных узоров на кожу ро’амари. Невольно поморщившись, Эйра почесала нос, вновь пожалев о том, что позволила Рарту привести ее сюда. Заходить в жилище к Верховному шаману без веской на то причины считалось дурным поведением и могло быть расценено как неуважение к духам Предков.       Рарт смело прошел дальше, даже не обернувшись на невесту, ловко уворачиваясь от развешенных артефактов.       Аромат специй и дымных трав не мог заглушить приторный металлический запах крови и горящей плоти. Эйра сглотнула ком в горле, не желая знать, чем именно занималась старая Рэйя до их прихода.       На шкуре горного льва восседала пожилая женщина с длинными седыми волосами, сплетенными в десятки кос, как у многих представительниц ро’амари, перекрученными между собой в косы побольше и собранными серебряными скобами. В некоторые тонкие пряди были вплетены синие перья. Ее лицо и шея были покрыты рунами и узорами, где каждый виток означал какого-то определенного духа или древнее божество. Зная имена всех Предков, она беспрепятственно могла разговаривать с ними. Женщина что-то измельчала в неглубокой деревянной ступе и всматривалась в пламя костра, будто видела там то, что не могли видеть ни Рарт, ни Эйра.       — Юный будущий вождь, — голос у нее был низкий и вибрирующий, как у ночной птицы. — Мне лестно, что ты заглянул ко мне в такую дивную ночь.       Эйра невольно поежилась, обхватывая себя руками за плечи, хотя некоторое время назад ей было невыносимо жарко. Разгоряченная танцами у костров, фруктовым вином и объятиями жениха, ей стало необъяснимо холодно и одиноко.       Рарт широко улыбнулся и по-свойски уселся напротив шамана, подогнув ноги. Он знал старую Рэйю с самого детства и всегда с охотой приходил к ней за советом, либо просто так, послушать неразборчивое бормотание, когда она общалась с духами Предков. Ему казалось, будто Рэйя всегда была старой, как священные деревья в их лесу, и мудрой, как голоса древних Богов. Верховный шаман народа ро’амари — громового народа — одного из четырех дневных народов, оставшихся в живых после Огненного Дождя.       — Ты не веселишься на празднике, — подтвердил очевидное Рарт, сощурив голубые глаза и протянув ладонь к языкам пламени, будто намереваясь схватить огонь голой рукой.       Рэйя взяла щепотку медного порошка из ступки и бросила в кострище. Резкая алая вспышка озарила жилище и заставила Эйру отпрянуть на шаг назад. По спине пробежал холодок. Но вот Рарт остался неподвижен, даже не отнял руку и продолжал ловить языки пламени.       — Я всегда радуюсь твоим победам, мой дорогой Рарт, — по-доброму произнесла Рэйя и тепло посмотрела на юношу. Ее темные, почти черные глаза отражали свет костра, а тени, отбрасываемые многочисленными оберегами, ловцами душ из перьев, бусин и клыков диких кабанов, делали ее похожей на одну из высушенных голов. Она кивнула ему за спину, не сводя взгляда. — Эйра слишком хороша для тебя, — хитро сощурившись, она поднесла к губам курительную трубку и глубоко втянула сладкий дым.       Он самодовольно улыбнулся и обернулся на застывшую девушку.       Высокая длинноногая Эйра могла бы стать отличной воительницей, даже больше, чем многие из его соратниц, но предпочла мирно поддерживать порядок в деревне и собирать урожай. После свадьбы она полностью посвятит себя их семье и воспитанию детей. Ее волосы цвета хвойной древесины, заплетенные в сотни мелких кос, были собраны на макушке широким кожаным ремнем, расшитым драгоценными камнями — подарками Рарта. Он самолично разыскивал их по всему Лесу, иногда попадая в весьма опасные ситуации. Но милой Эйре не было необходимости знать об этом.       Ее природная красота не нуждалась в лишних украшениях. Загорелая гладкая кожа без ритуальных татуировок, кроме участка над левой грудью. Из-под мягкого замшевого топа виднелись руны древних Предков — имя, данное при рождении — благословение на долгую жизнь и гарантия того, что никто не отнимет ее у ро’амари.       — Я знаю, — согласился Рарт, любуясь невестой, — мне повезло, — взгляд прищуренных голубых глаз скользнул по стройной фигуре будущей жены, но он тут же отогнал лишние мысли. — Я хочу знать, сколько у нас будет сыновей, — вновь обратился к Рэйе, отвернувшись от Эйры.       Пытаясь сосредоточиться, он часто заморгал. Всеми выдающимися частями тела Эйры он еще успеет насладиться чуть позже. Сейчас же его интересовал куда более важный вопрос.       — Рарт… — нерешительно позвала Эйра, переступая с ноги на ногу. Ей было не по себе в жилище шамана, особенно когда они вторглись без приглашения. И не в ночь восхода Третьей Луны — праздника, посвященного наступлению нового урожайного года.       — За знание большего есть цена, юный Рарт, — медленно проговорила Рэйя. Ее голос прозвучал прямо в голове, и Эйре сделалось совсем худо. Она облизнула пересохшие губы, стискивая пальцы до белизны в суставах. А шаман продолжила: — ты готов взвалить на себя такое бремя? А на свою будущую жену?       — Рарт! Я не хочу знать то, что нам уготовлено духами Предков, — ее голос дрожал, а с загорелого лица сошла краска. Она вжалась в полог шатра, словно хотела оказаться как можно дальше от костра и шамана. — Это дурное знамение — спрашивать о будущем в такую ночь.       Юноша поднялся и подошел к ней. Протянув руку, он нежно коснулся ее щеки. Эйра на мгновение прикрыла глаза, впитывая тепло. Рарт приобнял за шею и прижался горячими губами к гладкому лбу, поглаживая пальцем подбородок.       — Тогда я узнаю это один, — тихим, но твердым голосом сказал он, мягко проведя по заплетенным волосам, и обернулся на шамана. — Я готов, Рэйя!       Эйре оставалось лишь вздохнуть и почтительно склонить голову перед Верховным шаманом. Затем она бросила быстрый взгляд на будущего мужа, надеясь, что тот передумает. Но увидев его решимость, молча развернулась и вышла наружу.       Ночь тут же обняла ее привычной теплотой, словно успокаивая и приободряя. Эйра была суеверной и страшилась узнавать будущее заранее. Но в отличие от нее, Рарт был одержим жаждой познания и все верил, что узнав свой предначертанный путь, он сможет изменить его. Он не хотел принимать истину, что это Предки выбрали его судьбу, а не он сам. Его упрямство могло затмевать разум, мешая здраво оценивать ситуацию.       Барабаны отбивали ритм, голоса соплеменников, продолжавших отмечать их с Рартом помолвку, все также радостно звучали в темноте, вот только каждый глухой удар отдавался тревогой у нее в груди. Взглянув в чистое небо, проглядывающее между кронами деревьев, Эйра взмолилась Второй Луне ниспослать будущему мужу хоть немного терпения.       Рэйя поднесла острый кинжал к груди Рарта — к именной руне, которую выводили ребенку при рождении, и рассекла загорелую кожу. Ни один мускул не дрогнул на сосредоточенном лице будущего наследника. Если его кровь даст ответ на мучавший вопрос, пусть Рэйя заберет ее всю.       Шаман принялась возносить молитву мертвым и живым, каждой Луне и богам. Кинжал вычерчивал витиеватые узоры, а кровь крупными каплями скатывалась по идеальному лезвию прямо в огонь. Зачерпнув из широкой миски прах, Рэйя кинула его в пламя. Яркая вспышка осветила весь шатер, а волна энергии отбросила волосы с лица Рарта. Руны на его груди загорелись ярким зеленым светом.       — У тебя будет сын. Прекрасный, сильный мальчик с душой зверя. Он сможет воссоединить Леис-Саар перед лицом смертельной опасности. Я вижу его, Рарт. И он прекрасен, дик и еще более упрям, чем ты.       С каждым словом голубые глаза Рарта загорались все сильнее, а в грудине расплывалось обжигающее чувство. Улыбка становилась все шире. Сын! Его мальчик! У него будет сын!       — Рэйя… — голос невольно дрогнул, и Рарт тут же глубоко вдохнул, справляясь с эмоциями.       Хотя больше всего ему хотелось схватить сухопарую женщину и стиснуть ее в объятиях, а затем закружить в ритуальном танце. Ему казалось, что так счастлив он был лишь в момент, когда Эйра согласилась стать его женой. А тут будущий маленький вождь!       Ему натерпелось заняться с Эйрой тем, что становится непосредственной причиной продолжения рода. И как можно скорее. Он представлял, как они будут воспитывать юного наследника, учить их традициям и передавать мудрость народа ро’амари.       Но Рэйя продолжила говорить.       — Эйра будет любить его, как свое собственное дитя. Она воспитает его настоящим мужчиной, будь уверен…       Морок мечтаний осел горечью на языке. Рарт поднял обеспокоенный взгляд и нахмурил брови, не желая верить словам шамана. По телу расплывалось колючее понимание сказанного, как яд от отравленной стрелы.       — Я не… У нас… — он мотнул головой, темная шевелюра растрепалась, и он быстро зачесал волосы назад. — Сын будет не ее?       — Нет, — жестко отрезала Рэйя, разбивая все надежды на прекрасное будущее. — И он будет не чистокровным ро’амари, юный вождь.       Это заявление оглушило Рарта. Он вскочил со шкур. Грудь, покрытая уже тускнеющими зелеными узорами, часто вздымалась. Кровь сочилась из пореза, но он не замечал этого. Ладони сжались в кулаки. Взгляд потемнел от сдерживаемого гнева.       — Этого не будет! — рыкнул Рарт. Лицо перекосилось от злобы. — Эйра — моя будущая жена! И только она будет матерью моих детей!       Рэйя печально улыбнулась, прожигая молодого мужчину взглядом.       — Она станет ей, Рарт, дорогой. Но не сможет принести тебе сына.       — Это немыслимо!       — Так говорят духи, юный вождь.       — Значит, они ошибаются! — кулак звучно впечатался в раскрытую ладонь.       — Духи никогда не ошибаются, — спокойно изрекла Рэйя и приблизилась к Рарту, который сейчас больше походил на мечущегося в капкане зверя. Женщина была ниже его на голову. Ладонь легла на кровоточащую рану и надавила. Между пальцами просочилась алая кровь.       Рарт раздувал ноздри, плотно сжав челюсти. Неужели он только что высказал неуважение Предкам? И пусть! Если они уготовили ему такую судьбу!       — Когда проснется огненная птица, — зашептала старая Рэйя, смотря куда-то сквозь лицо юноши, словно считывала невидимые строчки. — Когда с неба посыплется пепел вместо снега, тогда лишь камень согреет зверя. Это предначертано Предками, и ты не в силах изменить.       В ее взгляд вернулась осознанность. Моргнув несколько раз, она с сожалением посмотрела в голубые глаза.       — Если хочешь, чтобы у тебя появился наследник — тебе придется покориться, — мягко произнесла Рэйя и убрала руку с именной руны.       Снаружи рана больше не кровоточила.       Но на сердце Рарта она не заживет никогда.

***

      Эйра ждала неподалеку, рассматривая звездное небо с восходящей Второй Луной. Ее силуэт, очерченный бледным желтым светом, сейчас казался Рарту самым прекрасным в мире и воплощением всего того, что было ему дорого. При виде своей невесты в груди защемило, словно он уже ее предал. Как такое вообще возможно? Променять свою женщину на объятия другой? Он и сам не знал ответа.       Он подошел к Эйре. Заключил в кольцо рук, прижимаясь к ней со спины. Она довольно выдохнула и погладила твердые предплечья на своем животе. Теплые сильные руки, покрытые шрамами.       — Услышал, что хотел? — тихо спросила она, потершись носом о жесткую щетину.       Рарт замер на мгновение, сглотнул и крепче прижался к Эйре, целуя висок. От нее пахло дымом праздничного костра и хвоей. Помолчав, он, наконец, смог выдавить из себя короткое «да».