Смех тебе, боль мне.

В нашем ужасном, но одновременно прекрасном мире есть столь ужасно сложная и замечательная вещь, как соулмейты, родственные души, красная нить судьбы, честно, этот феномен имеет много названий, но суть ясна, что как ясный день. Эти люди — двое одиноких сердец, которые соединены между собой крепкой и тягучей энергией, нитью, неожиданными ощущениями. Но вот загвоздка. Вы должны найти соулмейта среди семи миллиардов людей на планете. И, знаете ли, это ой как непросто. А вдруг он ребёнок, которого придётся ждать? А вдруг он пожилой человек, которому придётся на тот свет уйти? Судьба над нами иногда слишком жестока... Но и высшие силы к нам бывают благосклонны. Они дают шанс найти вашу судьбу через одну особенность. Ученые ещё гадают, как это происходит, через какие гормоны оно проходит, но обычный народ называет эту особенность: «Смех тебе, боль мне». В возрасте пятнадцати лет человек меняется со своей судьбой двумя противоположными чувствами. В большинстве случаев это боль и смех. При любом выражении боли, неважно какого, физического или психологического, вашего соулмейта, вы чувствуете боль за него. А вы, к тому времени, на любые шутки, щекотку и в целом смешную ситуацию никак не реагируете, даже если у вас есть чувство юмора. Зато за вас смеётся ваш человек, которого судьба отдала вам в руки на всю жизнь. Данная особенность пропадает после того, как вы находите соулмейта и целуете в любой участок тела вашего партнёра. Такими темпами вы как-то живёте жизнью друг друга, хоть данная особенность часто мешает жить. Но что же поделать? Чтобы найти родственную душу, придётся и потерпеть, и попотеть. Но статистика дает нам только положительные результаты! 86% людей остаются в крепком браке, несмотря на ссоры, недопонимания и разные взгляды. Благодаря этой особенности люди учатся понимать друг друга, даже если порой это до ужаса тяжело. 9% остаются друзьями, понимая, что любви между ними никогда не будет, даже если попытаться, не каждому просто суждено. И 5% где люди просто возненавидели друг друга и могли быть счастливей, если вообще никогда не встретились со своим соулмейтами. Но есть, конечно, те, кто не нашёл своего соулмейта или родители одного из соулмейта уже отдали его другому человеку. Такие случаи единичные, но, к сожалению, случаются. Искать соулмейта тяжело. Но тяжелее понять его и его образ жизни.

***

Ген всю жизнь мечтал об своём соулмейте. О родном человеке, который проживет с ним всю его оставшуюся жизнь. О человеке, который будет его любить, несмотря на все его странности или немного детские увлечения. Да, заниматься фокусами как хобби — вещь, конечно, странная. Но Асагири нравится это. Нравится смотреть, как загораются глаза у собеседника напротив, когда он делает банальный трюк с розой, или как расширяются уста человека, когда из рта Гена как будто подают карты. Он, конечно, мог бы стать фокусником... Но его душа легла на психологию. На науку про психическое состояние человека и их влияние на общество, а также наоборот. Парень хочет помогать людям, давать советы, понимать свое окружение только одним взглядом на выражения лица. И, конечно же, своего соулмейта тоже он хочет понять в будущем! Если он, конечно... Есть. — Мам, а почему я чувствую себя так же? Месяц прошёл после моего дня рождения! Ну хоть какой-то признак соулмейта должен быть! — Как-то спросил немного обеспокоенный Асагири, подходя к матери. Он доверял маме куда сильнее, чем отцу. К сожалению, мама и папа попали в тот самый единичный случай, когда их родители уже решили за них и подписали контракт на брак по расчёту. Папа, в отличие от мамы, соулмейта нашел, и поэтому возненавидел этот брак настолько, насколько мог. Но идти против родителей он не мог, и ему пришлось жениться. Ген как-то винить отца не мог, но что же поделать, если он не за что злиться на маму, которую так же заставили? Вот и Ген думает, что это несправедливо. — Ох, сын мой... Наверно, твой соулмейт совсем маленький, подожди его немного, как тебе идея? — мягко сказала ему женщина лет тридцати пяти, поглаживая своего ребёнка по голове. Гену хотелось кивнуть, поддержать мысль матери, но сдержался, ведь начал обдумывать. Маленький? На сколько он может быть маленьким? На год, два, пять? Гену не хочется как-то травмировать своего соулмейта, если он вдруг окажется совсем ребёнком. А вдруг, когда Асагири будет по пятьдесят, его соулмейт только-только родится? У них же будет глобальная разница в возрасте! Он не хотел этого! Ген не находил место. Дни менялись неделями, а недели месяцами. Соулмейт даже не подавал никаких признаков существования. Совсем никакие! А вдруг опасения Асагири на самом деле совершаются? Он же будет корить себя за то, что его бедному младшему соулмейту достанется такая травма! Друзья Гена поддерживали как могли, говоря, что Асагири зря беспокоиться, что на самом деле его соулмейт будет не младше хотя бы пяти лет. Очень мило, конечно, со стороны друзей, но это все равно как-то много! Гену хотя бы три года разницы, он ещё мог потерпеть... Но вдруг все-таки у него нету соулмейта?

***

Сенку никогда не верил в соулмейтов. Точнее, как не верил. Верил, только не своего. Ишигами следил за своими приемными родителями, Ксено Хьюстон и Стенли Снайдер, которые были соулмейтами. Они буквально жили чуть ли не в душа в душу. Ссоры были, но это, наверно, больше из-за мелочей. Удивительно, что они в такую идиллию смогли впустить и Сенку тоже, даря ему всю любовь, которую они оставили для ребёнка. Парень может даже уверенно сказать, что этой остатками любви они могли на троих детей ещё раздать. Но, в целом, Ишигами нравится такая любовь к нему. Не просто потому, что его единственного взяли, а потому, что такая родительская любовь грела душу. — Папа Стенли, папа Ксено, не нужно так беспокоиться, я сам научусь готовить рамен. — Говорил парень, смотря на двух отцов, которые пытались понять рецепт рамена на японском, ведь американский рецепт рамена сильно отличается от японского. — Спокойнее, сын, если мы собираемся все дружно жить теперь в Японии, то мы должны научиться готовить по рецепту именно японской кухни. — Ворчал Стенли, пытаясь разобраться в языке азиатов. — Я бы мог сам тут один прожить, не нужно было так мучиться из-за меня, из Америки в Японию переезжать. — Ишигами неловко почесался в ухе. — Не беспокойся, сынок, мы с твоим отцом давно обсуждали, куда лучше переехать, и Япония весьма неплохая страна для проживания. Я даже сказал, элегантное! А ты сейчас, Стенли, так элегантно брови хмуришь, пытаясь понять рецепт. — Сказал Ксено, улыбаясь, когда видит, как Снайдер в ответ лишь смущённо улыбается. Да, Сенку любил своих приёмных отцов. Или вот его друзья с детства: Тайджу и Юдзуриха. Они тоже были родственными душами, даже не хуже, чем приемные родители Сенку. Они поддерживали друг друга, гуляли, обнимались, целовались. Вообще, делали всё, что обычно делает влюбленная пара. Что же, их пять лет тайной любви друг другу прошли не напрасно. А Сенку... В романтике не то что сильно нуждался, она всегда окружает учёного со всех сторон, но ему бы тоже интересно попробовать эту антинаучную чушь, по мнению Ишигами, как любовь. Но вот в чем проблема. Люди либо считают его странным, либо психом. Слабаки, чего они вообще понимают в настоящем интересе в науку? Сенку не виноват, что у него, в отличие от других людей, есть настолько сильная страсть в науку и стремление познать все новое. Им легче замаскировать свою лень под обвинением, что кто-то смог достичь явно больше, чем они. Но к сожалению, даже у такого вундеркинда, как Сенку, часто проскакивает мысль. А что, если его соулмейт такой же, как и люди вокруг? Что, если его соулмейт не примет его интерес в науку? Ну уж нет. Самая лучшая защита — это нападение? К черту соулмейта. К черту это «Смех тебе, боль мне». Сенку будет сам по себе. Посвятить себя науке, как монашка посветила себя только одному Богу. Полностью. Всем телом и душой. И никакого соулмейта Ишигами и не надо. Или все-таки надо?

***

Как эти двоя познакомились, вопрос остался открытым. Но Ген и Сенку встретились. Два разных мира: мир магии и мир логики. Изящный и драматичный Асагири и холодный и прямолинейный Ишигами. Такая встреча явно не должна быть. Эти двоя, как лёд и пламя, земля и небо. Но они пересеклись подобно солнечному затмению, и теперь их не разлучить. Уж слишком они дополняют друг друга, несмотря на разницу в возрасте. Ген был рад, что смог благодаря Ишигами отвлекаться от мыслей об соулмейте и то, что учёный не считает его хобби детским бредом, а Сенку был спокоен, что Асагири принимает его таким, каким он должен быть. Да и разница в три года их не пугала. Расстраивало только то, что у Гена последний год обучения, в отличие от Сенку, который пришёл только-только первый год старшей школы. Но даже не смотря на это, они проводили все своё свободное время вместе. — Ну, ну, Сенку-чан! Что за машина? — Спросил Ген, облокотившись об руку, увидев, что Ишигами снова что-то делал в своей излюбленной лаборатории. — О, менталист! Да, обычная машина по созданию бензина. — Усмехнулся ученый, закручивая какой-то сосуд в машину. — Ааа... А зачем? — Асагири наклонил голову, смотря на устройство, в котором, к сожалению, он не понимал, не смотря на то, что пытался. — Просто захотелось попробовать построить мне как будущему учёному, интересном все, даже в создание таких машин. Ты даже не представляешь, как это интересно на все десять миллиардов процентов! — Усмехнулся Сенку, беря в руки гаечный ключ. Старший усмехнулся. Как тяжело с этим младшеньким. А ему, кстати говоря, уже 15! Надо спросить потом, а не нашел он случайно своего соулмейта? Он же очень умненький, в отличие от Гена. Но не успел, Асагири нормально подумать, как тут рядом раздался взрыв. Сначала запах гари, глаза начали слезиться от едкого дыма, потом резкая боль в руках. Что? Когда Ген успел пораниться? Он его руки вроде на безопасном расстоянии были! Старший быстро подбежав к окну и раскрывая его, громким кашлем стал искать виновника торжества. Искать долго не пришлось, Сенку сидел на полу, громко кашляя. Ген без раздумий побежал к другу, присев рядом с ним, осматривая тело Ишигами на возможные травмы. И о Боже! Руки младшего были все в крови! — Сенку-чан, твои руки! — Менталист одной рукой обеспокоенно схватился за руку учёного, в которой было больше крови, а другой искал аптечку в ящиках стола. Как же хорошо, что Ишигами упала именно возле ящиков! — Мда, изобретение сдало сбой... — Сквозь кашель смог промолвить Сенку, вытирая рукавом остатки пепла. — Менталист, не беспокойся, мне не больно. Наверно, боль больше мой соулмейт чувствует, поэтому так сильно суетиться не надо. — Суетиться не надо!? Сенку-чан, это ты кровью истекаешь, а не твой соулмейт!.. — Ген замер. Так подожди-ка. Если у Сенку не болят руки, но зато адскую эту боль чувствует Ген, то не получается ли... Нет, не не не не. Что ты, Ген! Ну подумаешь, наконец-то через три года, после твоего пятнадцатилетия, ты почувствовал хоть какую-то боль, которая слишком странно совпала с данной ситуацией. Ну не может быть правдой... Нет, Сенку ему симпатичен, но Ген как-то не верит только первому случаю. Уж этому он научился у Ишигами, хах. Ладно, Асагири, успокойся, ты должен отработать раны младшего.

***

Вторая ситуация, уж слишком странным совпадением, произошла через неделю, после того случая. Ген и Сенку сидели на крыше во время обеда. Единственное тихое место, где можно найти Ишигами, кроме лаборатории. Асагири усмехнулся. Он с самого начала знает, что у младшего в какой-то степени, социофобия. Ну, почему сразу фобия... Просто читает некоторых людей ленивыми тварями, которые не понимают его любовь к науке, вот! Именно так! Со Ишигами-то возможно быстро подружиться, вот, старший совсем недавно познакомил младшего со своими друзьями, а Сенку уже нашёл им подход, да друзья к нему радостно тянутся. Что же, такова аура у Ишигами Сенку — таинственная, но такая до чертей простая. Ген листал соцсети, в одном ухе наушник, другом он слышал, как учёный что-то чертил на большом бумаге. Даже вовремя обеда занимается наукой, вот же зависимый. Тут Асагири замечает смешное видео. Мда, не смотря на большое желание, засмеяться старший не может. Зато это сделал Сенку. Резкое фырканье вырвалось из уст всегда сосредоточенного парня, как будто кто-то случайно нажал на подушку-пердушку. Ген удивился. Теперь это что-то должно ему дать понять. Так, Асагири, ещё раз. Старший напечатал в соцсетях «Юморные видео и шутки». Они, конечно, вылезли. Все разные, и все Ген считает до ужаса смешным и гениальным. Но он же не мог засмеяться. А Сенку продолжал фыркать и фыркать, потом всё-таки рассмеялся вслух. У Ишигами был такой смех, словно кто-то ударил по колоколу с низкой нотой. Такой тягучий, приятный и хотелось слушать долго. — Да, блять, он что, там сборник анекдотов нашел? — Пробормотал Сенку, продолжая смеяться. Ген задержал дыхание. Это вторая, черт побери, вторая ситуация, где уж слишком хорошо совпала. Теперь это кажется не шутками. Судьба реально Гену подарила соулмейта, и не кого-то там, а гения физики, химии и в какой степени биологии Сенку Ишигами! Господи боже, у Асагири нету слов, чтобы описать то, как он счастлив. Младший действительно своим приходом в мир менталиста направил её в лучшую сторону. Парень давно себя так не чувствовал хорошо, после знакомства с ученым. Спасибо, судьба матушка. Но Ген хочет окончательно убедиться, что Сенку — человек предназначен только Асагири. Если будет третья такая ситуация, старший поцелует младшего. В губы. Со всей нежностью. И любовью, которая есть у старшего для младшего.

***

Асагири считает это даром судьбы. Третья и заключительная ситуация, которая заставила Гена поверить, Ишигами — его родственная душа. Ишигами и Асагири снова были лаборатории. Ну конечно, как же по-другому? Это уж слишком любимое место младшего. Ген смотрел, как Сенку что-то мешал, перемешивал, соединял, так ведь в химии работает одно из видов реакции? Блин, Ген, ты выпускник скоро, а такое элементарное знать должен! Но его мысли вывели резкое неприятное ощущение на пальце. Мизинец, где-то район высокой линии на пальце. Менталист медленно спустил взгляд на учёного... И Господи да! Подтверждение оправдало! Сенку поранил себе палец, именно мизинец и именно там, где указал Ген! Ой, ну ты и дебил, твоя родственная душа поранилась, а ты и рад! — Ну, ну, Сенку-чан, опять поранился? — Асагири усмехнулся, беря в руку Ишигами. — Да это маленькая царапина, чего тут такого? — Проворчал младший, смотря на менталиста. — Мгм, всего лишь царапина, а дала мне идею. Хочешь, я покажу тебе один фокус, которого ты не знаешь? — Как же Ген любил эти заинтересованные глаза Сенку, вы даже не представляете. — Ого, фокусник Ген хочет меня удивить? И чем же? — Сначала, закрой глазки, Сенку-чан. Асагири проследил, как Ишигами закрыл глаза. Хорошо закрыл, не открывает. Младший был честным парнем, всегда делал всё по совести. Именно это была одна из причин влюблённости Гена в Сенку. Старший медленно наклонился к младшему, их дыхание синхронизировалось. Миг, и губы прикасаются. Так, слегка, невесомо. Но с такой нежностью, что по телу идет электрический заряд, мурашки побегали по рукам, ногам, а в животе, в груди и на лице поднялась температура. Отстранившись друг от друга, а Сенку позволив себе открыть глаза, двое парней долго смотрели друг на друга. Ишигами наконец-то почувствовал боль в мизинце, которая перестала проявляться после его дня рождения. Но было на неё плевать, сейчас значение имел только один человек — Асагири Ген. — ... Что же, какая приятная известие, упало прямо сейчас мне на голову, которая была на десять миллиардов процентов со скоростью света. — Усмехнулся Сенку, со своей легендарной весело хитрой усмешкой. — Ты даже не представляешь, как я этому рад, Сенку-чан! — Заулыбался Ген, со любовью смотря на младшего. — Так... Как тебе идея начать встречаться? —О, поверь, от неё мне так волнительно. — Усмехнулся Ишигами, но резко поставил палец к губам Асагири, который хотел его снова поцеловать. — Но два условия. Первое, ты должен дождаться до моего восемнадцатилетия и второе, знакомство с моими родителями. Они давно хотят уже с тобой познакомиться. — Сенку-чан, ты так говоришь, как будто я тебя не дождусь! Ой, поверь мне, ещё как дождусь! И с твоими родителями, хоть сегодня можно познакомиться! — Отлично, тогда, начинай, мой менталист. Асагири заулыбался и потянул Ишигами на себя, для нового поцелуя. Более страстного и такого желанного для двоих. Они будут вместе, несмотря на то, что пришлось ой как помучиться в понимании, что соулмейт здесь, с тобой рядом.