Кровь чистого зла

Идет уже второй час, а я все стою на обочине лесной дороги. Вокруг ни души. Даже звери боятся заходит в эту область. Сейчас, когда здесь нахожусь я, им небезопасно быть поблизости. Они чувствуют опасность, знают, кого нужно обходить стороной. Но звери глупы, они действуют на уровне инстинктов, не более. Я же действую исходя из ситуации и обстоятельств, заранее обдумав план и сосредоточившись исключительно на миссии. Идёт уже второй час, а я просто сижу на ветке и жду. Жду, когда на ближайшем от меня расстоянии окажется человек. И стоит ему оказаться рядом — его никто не спасет. Тут уже будет моя воля, мое решение и, пожалуй, мои вкусовые предпочтения — щадить его или нет. О, я чувствую! Чувствую запах человека! Не одного — пяти! Пять человек! Два взрослых, обоим около двадцати семи, и три ребенка. Старшему шесть лет, среднему четыре, а самому маленькому три. Ага, столько за раз — неплохо. Я люблю, когда попадаю в ситуации, где можно быть неограниченным в своих жертвах. Вспоминаю прошедшие времена, когда на этой земле велись жестокие битвы. За территорию, за власть — не знаю. Не интересовался этими подробностями. Но они были. Даже сейчас я чуствую, как иногда земля подаёт к небу запах погибших здесь воинов, чью кровь она когда-то впитала в себя. Тогда я предпочитал падаль — являлся на места сражений уже после случившейся бойни. И только со временем я осмелел и научился принимать непосредственное участие в битвах. Да, мои сородичи осуждали меня за мои метода — вместо того, чтобы насыщаться кровью двух или трёх человек, я убивал случайных солдат толпами, а после покидал место баталии даже не распробовав своих жертв. Что ж, со временем меня охватил азарт, коим сопровождались войны, и до пропитания уже не было дела. Да, славные были времена... Но в один момент войны остановились. Здесь появился город, и люди стали жить, казалось бы, в мире. А я не люблю мир — когда мир, кровь становится кислой и безвкусной, противной для употребления. Логично было бы уйти отсюда в другие края, где битвы продолжались, но я этого решил не делать. Решил не делать потому, что сотни убитых мною людей уже впечатались в мой разум и на подсознательном уровне привязывали меня к этому месту. Было бы глупо уходить отсюда после всего того, что я здесь учудил. Куда интереснее продолжить сеять здесь хаос, вселяя в людей ужас и недоверие. И тогда питаться ими будет намного приятнее. Ох, что-то я отвлекся. За то время, что я размышлял, пятеро почти не сдвинулись с места. Оно и понятно — мысли в моей голове сменялись очень быстро, настолько, что человек, пока у меня была возможность спланировать целые годы своей жизни, успевал всего лишь моргнуть. Мои новоиспеченные жертвы, кажется, едут на автомобиле. Едут прямо сюда. Я могу напасть на них прямо сейчас!.. Но это лишнее. Они счастливые и, кажется, приятные люди, а потому их кровь будет безвкусной. Пусть живут, мне не надо тратить время на то, от чего я не получу удовольствия. Жду ещё около часа. Время летит очень быстро, однако я даже не двигаюсь с места. Я пережил многие государства, я существовал ещё до того, как были открыты все континенты. Понятие «час» для меня равняется секунде. Впрочем, когда я только начинал, этих слов ещё не было. Но приходиться адаптироваться — иногда весело поболтать с жертвой перед тем, как съесть ее. О, ещё кто-то! Одинокий господин, по запаху ему лет сорок. Семьи, родителей или кого-то ещё у него, судя по всему, нет. Так даже лучше — о нём никто не схватится. Он в нескольких километрах отсюда. Едет как раз этой дорогой! Вот это мне повезло! Хотя, даже если бы он поехал в противоположную от меня сторону, его бы это не спасло. Я быстрее любого автомобиля, быстрее почти любой техники. Впрочем, есть же самолеты... Но не буду же я в самом деле искать жертву где-то там — в небе? Даже думать об этом смешно! Он ближе... становится все ближе. Все яснее я чувствую вкус его крови. Вот он уже, в отличие от той семейки, соответствует моим предпочтениям. Отлично, сегодняшняя охота закончится через какие нибудь жалкие пять минут. Как же мне лучше поступить? Просто напасть на него? Нет, это неинтересно. Сделаю по-другому... Я спрыгиваю с ветки и встаю на асфальт — прямо там, где должен будет проехать этот бедолага. Конечно, в животном образе я вряд ли останусь им замечен, а вот в людском — ещё как. Мои конечности вытягиваются, крылья отпадают, уши скукоживаются, и я, за доли секунды, становлюсь обычным человеком, по-крайней мере, его подобием. Учитывая то, как быстро тот господин мчиться по дороге, я с очень большим шансом попаду ему под колеса. Вот он! Едет без оглядки! До меня ему лишь несколько десятков метров! Уже всего лишь один десяток! Три, два, один, и его капот отбрасывает меня на большое расстояние, окунывая лицом в асфальт и нанося, по меркам людей, страшные травмы! Конечно, никакого урона от столкновения я не получаю. Но человек за рулём ведь так не думает, верно? — О, черт! — в панике кричит он, останавливая машину. — Сэр, вы не ранены? Сэр?! Черт? Черти здесь не при чем. Я не черт, к твоему большому несчастью. Все черти, живущие в этом лесу, перевелись после того, как узнали, с кем они его делят. Он подходит. Он ведь не знает, что будет, стоит ему сделать еще хоть шаг. Он вытягивает руку. Он дрожит. А я улыбаюсь. Широко, злостно и коварно — улыбаюсь. Сейчая я — единственный, кто разделяет его со смертью. И пора устроить им встречу. Я резко подымаюсь с асфальта и кидаюсь на господина. Мои руки, обросшие острыми когтями на кончиках пальцев, хватают его за плечи и прижимают к земле. Зубами я впиваюсь в его шею и с хрустом проникаю внутрь. Кровь хлещет в моё горло, согревая его своим величием. Господин кричит и пытается вырваться, но я подавляю всякие попытки сопротивления. Мистер, против меня проигрывали армии, а ты в одиночку хочешь что-то сделать! Смешно! И так... интересно. Наконец, тело господина полностью обмякает на твёрдом асфальте. Ни одной капли крови не упало на дорожное покрытие — я высосал всё, что хлестало из раны, и, возможно, даже больше. Ах, как долго я не пробовал человечину... Как долго приходилось нападать на кроликов и лепреконов, питаясь, вместо нормальной еды, их неокрепшими телами! Да, можно было бы просто атаковать ближайший к лесу частный дом и убить всех его жильцов — но опыт показал, что так делать не надо. Шесть трупов, ноль улик. Сразу идут подозрения на сверхъестественное. Сверхъестественное... такое черствое слово, противное моим зубам! Если бы оно было человеком, я бы убил его, разорвал в клочья и стер в порошок... но не съел бы. Я ни в коем случае не буду есть такое. Я убираю труп с дороги и прячу его в заранее заготовленной яме. Яму вырыл большую — вдруг захочу убить нескольких людей? Так или иначе, я зарываю тело и одним взмахом своей руки заставляю цвести на сей любительской могиле растения, чтобы полицейские, отправившиеся на поиски пропавшего, не обнаружили его тело ни при каких обстоятельствах. Машину же я прячу глубоко в лесной чащобе. Конечно, её трудно протащить между деревьев, но обо всем остальном можно не беспокоиться. Рядом находится глубокая пещера, куда я уже длительное время сбрасывал металлом, избавляясь от транспортных средств. Следы от колес также покрывает растительность. Никогда не любил цветы — их романтизируют как символ чистоты и невинности. Что ж, пусть эта чистота и невинность будет препятствием для следователей, которые, я уверен, скоро схватятся этого господина и попытаются его обнаружить. Вот и завершилась моя сегодняшняя охота. Признаюсь сам себе, это было... скучно. Нет былого ажиотажа от нападений и кровопролития. Что ж, возможно, я просто давно не занимался чем-то подобным и ещё не успел войти во вкус. А вкус, я так вам скажу, превосходный! Отправляюсь в сторону своего дома — одиноко стоящего деревянного сооружения, впрочем, вполне себе комфортно обустроенного внутри. Полки, на которых у привычного человека лежит обувь, у меня украшают черепа. Черепа моих излюбленных жертв. Я выцарапал их имена поверх лбов, чтобы уж точно не забыть, как звали того или иного мученика. Само собой, черепа также были и разных размеров. Я специально расставил их так, чтобы их пропорции увеличивались вдоль стены. В одном углу были самые маленькие, величиной с кулак, в другом — самые большие, как дыня, не меньше. На улице, тем временем, уже начало светать. Я тяжело вздыхаю, подхожу к окну и плотно его закрываю. Нет, вы не подумайте— я, в отличие от фольклорной интерпритации моего вида, терпим к свету и не умираю от него. Мне просто не нравится стоять под ним, поскольку он меня нервирует и вгоняет в подобие депрессии. Хотя я не уверен, применимо ли это понятие для моего вида. Психология людей куда проще и понятнее, чем психология таких, как я. Даже мне проще понять человека, чем самого себя. Ложусь на кровать. Хотя кому-то это покажется странным, но я предпочитаю мягкую простыню и подушку, а не гроб. Не помню, когда я в последний раз их стирал — я не получаю урона от болезней или инфекций, а потому мне это ни к чему. Тем не менее, внешнее состояние моего постельного белья тоже оставляет желать лучшего, а я не люблю много грязи. Да, пожалуй, действительно стоит провести уборку. Как же я буду это делать? Хм... наверное, лучше всего было бы вломиться в дом к ближайшему человеку и воспользоваться специальной техникой для отчистки простыни. Но заниматься этим я буду, в любом случае, следующей ночью, если мне не будет лень. Наконец, опустившись на кровать и растянувшись, я засыпаю с тёплыми мыслями о крови, людях и собственных беспринципных действий в этой области. Думаю, после целой ночи ожидания своей жертвы, я заслуживаю пару часов глубокого сна. *** Просыпаюсь уже вечером. Солнце вот-вот сядет, хищники, вроде волков или оборотней выйдут на охоту. Это будет не здесь — далеко. Я это знаю, ведь никто не рискнёт приблизиться сюда. Потому я и не беспокоюсь о своём доме. Конечно не беспокоюсь, никто ведь не посмеет его тронуть, зная, кто находится внутри и кто, в случае чего, порвёт наглеца на куски, не оставив ему и шанса на спасение. Но, несмотря на это, я чуствую... чье-то присутствие. Первая мысль в моей голове — ярость, что кто-то из низших творений этого мира ослушался негласного табу и покусился на звание единственного постоянного обитателя этих земель! Но потом запах наглеца становится более чётким, и я успокаиваюсь. Это всего лишь человек. Всего лишь один, глупый человек, чей взор не был сосредоточен на отсутствии здесь хоть какой-то живности, что, для многих людей (но не для этого идиота!) свидетельствовало бы хотя бы о чем-либо, в том числе, не совсем дружелюбном, находящемся в этих краях. А хотя погодите... запах становится сильнее, и я понимаю, что имею дело не с одним болваном, а с целой группой. Целой группой мужчин, возрастом от тридцати до сорока лет, вооружёнными огнестрельным оружием. Они разожгли огонь. О, само собой. В таком случае они уже не идиоты, а опытные хищники. Да, конечно, какой зверь нападёт на чуть ли не военный отряд, посланный сюда с неизвестной целью? Я встаю с кровати, выхожу на улицу и обращаюсь в летучью мышь, после чего поднимаюсь в небо и медленно лечу в направлении, которое указывает мне мой нюх. Интересно узнать, кто же это такие и зачем они сюда пришли. Чем ближе я к ним подбираюсь, тем отчетливее слышу их голоса. Само собой, я обладаю чудесным слухом и, если сконцетрироваться на отдельном участке некоторой местности, способен даже услышать, как бабочка машет своими крыльями. Но сейчас я питаю большой интерес не только к их разговору, а также и к их внешности. Хочется узнать, что эти никчемные создания из себя представляют. Слышу обрывки их болтовни: — Влад, ты уверен, что здесь то, что нам нужно? — Идиот, ты не видишь, что здесь совершенно нет никакой живности?! Значит именно здесь — то, что нам нужно! Так что закрой рот и слушай мои приказы! Вот оно что. Значит, эти ребята не без цели сюда пришли. Они хотят выяснить, кто здесь так лютовал, что даже звери не ходят в этой области. — А ты уверен, что мы не за воздухом гоняемся? — спрашивает (вероятнее всего, Влада) кто-то третий. — Это же все детские сказочки! И ты правда думаешь, что капитан тебя не обманул? — Капитан, капитан, да хрен с ним, с этим уродом! — скалится Влад. — Козел гребаный, вот кто он! Само собой, все его сказочки про вампира в этой области — пустой звук, не более! Но люди же бесследно пропадают, так? Я замираю в воздухе. Мои глаза округляются от недоумения, которое, впрочем, скоро сменяется гневом. Вампира? Вампира?! Почти три столетия я живу на этой земле, убиваю людей и питаюсь ими, и никогда это не вело ни к каким последствиям, кроме как к таким, что среди местных начинали ходить легенды, в которые, собственно, почти никто и не верил, а глупые детишки, наслушавшись их от родителей, начинали бегать в лес и искать там подозрительные вещи! А сейчас вдруг оказывается, что некий капитан оснастил группу взрослых мужчин оружием и послал их в лес за вампиром?! О, да они хоть знают, с кем имеют дело?! Против какой силы пошли?! Так, ладно, надо успокоиться. Сея наглость, конечно, способна вызвать бурю эмоций, тем более у меня, привыкшего не к спонтанному сопротивлению среди своих жертв, а к мольбам о пощаде и попыткам бегства, но стоит помнить, что это все — люди. Обычные, глупые люди, которым никто не сообщил о том, какая опасность их подстерегает. Впрочем, в моем случае, видимо, сообщил, но не про все. Что ж, капитан, ты молодец — убить своих подчиненных величайшим из когда-либо живущих кровососов, конечно, вызывает смех, даже лёгкое восхищение. Ну да ладно. Интересно, о чем они будут говорить дальше. Я уже на подлете, уже вижу костер, который они развели. Сажусь на ближайшую ветку и всматриваюсь, стараясь разглядеть тех, с кем заимел дело. Влад (я понял, что это он, по тому, откуда доносился его голос) представляет собой немолодого человека лет сорока пяти, с короткой чёрной бородой, беспорядочной причёской и крайне худым телосложением. Видно, что он ничего не ел уже долгое время. Его лицо украшают немногочисленные морщины и порезы, полученные, судя по всему, совсем недавно. Он сидел ближе всех к костру, держа в руках длинное ружье и, одновременно с этим, куря сигарету. Из одежды я могу подметить только джинсы и кожаную куртку, в остальном же она абсолютно непримечательная. — Пропадают и не находят, — кивает один из его товарищей, сидевший поблизости. Ох, сейчас бы напасть на них и убить всех! Но надо ждать! Ждать, и тогда я устрою то ещё представление! — Но причём здесь мистика? Может быть, обычный маньяк, или правительственные эксперименты. — Вот и я о том же, — отвечает Влад. — Не стоит списывать банальные исчезновения по вине правительства или очередного серийника на мистику. Но нет, этот кретин убежден в своей правоте! Говорит, вырос в суеверной семье, наблюдал за тем, как мифы про вампиров обретали все больше подтверждений. Я так полагаю, что в какой-то момент, из-за влияния родственничков, у него просто поехала крыша, и он стал видеть всякую херомантию на каждом шагу! И теперь, видя бесследные исчезновения здесь — на территории, где он работает — у него складывается впечатление, что он имеет дело с, непосредственно, вампирами. — И что ты тогда предлагаешь нам делать? — поднимает брови один из подопечных Влада. Описывать внешность каждого из них я не вижу смысла, так как они все выглядели почти что одинаково. Но могу сказать одно — страшные уроды. Что ж, если предстать перед ними в образе красивого молодого парня, получится интересный контраст. — А что, у нас есть выбор? — сплюнул Влад. — Эта гнида меня ловит, заводит к себе в кабинет и говорит: «Значит так, Розга. Ты, может, и поубивал многих людей, но теперь твоя жизнь в моих руках!». Я уже весь на панике, думаю, что все — кранты. Спрашиваю его, значит: «Неужели нельзя что-нибудь сделать?». А эта тварь, такая, говорит: «Мм, в принципе можешь. общем, в лесу поблизости обитает вампир, иди и грохни его, будет тебе свобода. А не сумеешь — пеняй на себя!». Я, сперва, обрадовался Потом задумался — да он просто издевается, вот и все! Но, посмотрев ему в глаза, понял, что не шутит он, и что свято верит в эти злосчастные бредни! Ну, думаю, делать что-то же надо! И тут, получается, безвыходная ситуация! Найти вампира мы не сможем, потому что его не существуют, и в итоге нас все равно упрячут за решетку! Как же некрасиво он говорит. Так и хочется вырывать ему язык и... Ладно, спонтанная жестокость может сделать сегодняшнюю охоту менее интересной, так что надо держать себя в руках. — Тогда что мы тут забыли? — подал голос третий из подопечных Влада. — Если мы все равно обречены на провал? — Вот тут, как раз, я и начал думать над тем, как действовать. Да, ситуация, с одной стороны, правда безвыходная, но если без шуток, то здесь реально происходит что-то неладное! Люди пропадают, и их не находят! Ни разу не нашли! Капитан, конечно, глаза на это закрывал, даже камеры не попытался поставить. Оно и понятно — посчитав, что во всем замешаны вампиры, он побоялся иметь с ними дело и как-то препятствовать их деятельности. Но потом он понял, что, игнорируя очевидные преступления, рискует потерять свою должность, которой очень дорожил! Вот он и обратился к нам, как к маньякам, у которых выхода, собственно, и нет, кроме как подчиняться его указаниям. Но, если говорить напрямую, мне по-настоящему не по себе от этого места. Во всем этом лишь одна хорошая вещь — если мы с вами найдем причину исчезновений и устраним ее, то получим свободу! Молчат. Долго молчат. Я подползаю поближе к краю ветки, желая рассмотреть выражения лиц шестерых наглецов, осмелившихся зайти в эту часть леса. Все выглядят обеспокоенными, один лишь Влад сохраняет уверенность. — В общем, я заранее заготовил план действий. Во-первых, мы прочистим эту часть леса, пытаясь найти кого-нибудь, кто мог бы нести ответственность за пропажи. Если обнаружить его не удастся — найдем какого-нибудь лоха, ошивающегося поблизости, убьем его и предоставим капитану как вампира, а потом сбежим отсюда и никогда больше не вернемся. — Спорный план, — замечает один из его приспешников. — А если капитан смекнет, что мы пытаемся его обмануть? — Хм, — думает Влад. — Хорошая мысль... Ладно, подумаем об этом потом! Сейчас главное — найти виновника исчезновений и ликвидировать его. Думаю, у нас с этим проблем не возникнет. Человек или вампир — плевать! Как говорится, мы — венец творения, и не будь я Владиславом Резщиковым, если мы сегодня это не докажем! О, ну про венец творения ты преувеличил. Ну ладно, пусть будет так. Но если вы — творения, то я — творец. Хотя, пожалуй, мне не идёт этот титул. Все-таки единственое, что я сотворил — страх, как вечное достояние людкой природы, от которого сей глупый народец даже спустя столетия не смог избавиться. Но сегодняшняя ночь не будет полна страха. Она будет полна кошмара. Самого темного кошмара, который только возможен! Шестеро поднимаются на ноги, выхватывают свои пушки и отправляются в лес. Они деляться на три группы по два человека. Что ж, умно. Так они сумеют прочесать и обширную лесную территорию, и смогут, в случае чьего-либо нападения, дать отпор. Но только не в моем случае. ОХ КАК НЕ В МОЕМ! Я спрыгивая с ветки и устремляюсь в сторону ближайшей двойки. Они идут уверенно, но при этом достаточно медленно. Орудия на готове и способны выпалить в любой момент. Но да не будет этому моменту сбыться — в эту секунду рядом буду я, чтобы закончить их жалкую жизнь, которую они тратят на поиски того, что их убьет. Они говорят между собой. — Как думаешь, здесь и правда обитает вампир? — Не знаю. Бред все это, как мне кажется. Я больше склоняюсь к серийнику. — А я думаю, что тут замешано правительство. Не могут люди исчезать так, даже серийник на такое не способен. Способен, еще как. Но только когда этот серийник не является человеком. Я не нападаю сразу, а жду, когда они отойдут от остальных четырех скитальцев на достаточную дистанцию, чтобы компания не собралась на крики быстро, а какое-то время медлила. Я лечу вперед, специально, чтобы они меня не увидели, прячусь за деревья и обращаюсь в молодого парня. Это мой любимый образ — сочетания элегантности и красоты с кровожадностью внутри. Моя кожа в таких случаях, обычно, бледная или около того, глаза, конечно же, красные, а короткие, но плотные черные волосы плотно прижаты к голове и аккуратно уложены. Как правило, я ношу черный плащ вместе с такого же цвета кожанной одеждой. Однако иногда приходится делать и исключения. Так, например, чтобы заманивать распутных девушек в смертельные ловушки, я одеваю официальный костюм. Глаза также подвергаю изменения — делаю их голубыми. Но это в случае, если девушке где-то двадцать или двадцать пять. Те, что младше семнадцати, как правило, достаточно глупые, а потому они не замечают подвоха. Я выхожу из-за деревьев и иду в сторону двух охотников. Медленно, чтобы не вызывать преждевременного шума. Слышу, как они постепенно приближаются ко мне. Слышу их беседу: — Я, если честно, немного боюсь заходить в эту часть леса. Вдруг нас скрутят правительственные войска и отправят на опыты? — Да кому нужен этот лес? Иногда у меня ощущение, что правительство не то что на лес, а на всю область в целом забить решила. Поэтому, вероятнее всего, дело в серийнике. — Может, они просто пытаются сделать вид, что им плевать на то, что здесь происходит, но на самом деле в курсе всего происходящего? Их бессмысленный трепет продолжается. Я уже с нетерпением жду, когда они подойдут поближе. Да, они подходят. Я слышу, как шелестят листья под их ногами, как трещат ветки! Слышу, да, да! И как только они оказываются в пределах моей видимости, я с максимально возможной скоростью кидаюсь на них, попутно задевая как можно больше веток и издавая громкие крики, подражая людям. Надо ли говорить, как эти двое напугались. Выхватив оружие, они пускают в меня град снарядов, и даже когда я валюсь на землю и перестаю подавать признаки жизни, они, по инерции, продолжают меня расстреливать. Я чувствую, как в меня вонзаются десятки свинцовых пуль, и как мое совершенное тело медленно растворяет их. Само собой, я не то что выживу после такого нелепого покушения — я, пожалуй, стану ещё сильнее и опаснее. Наконец, стрельба прекращается. Я отчетливо слышу, как охотники тяжело дышат и переглядываются. — Он мертв? — спрашивает один из них. — Это... Это тот самый маньяк, за которым мы гнались? — Наверное да, это он, — кивает другой. — Более я не знаю, как объснить его попытку напасть на нас. Давай проверим, а? Может, у него есть что при себе. — Может подождём Влада? Это, все-таки, его задание, а мы так, в помощь. — Задание всей группе дали, а Влад просто процитировал нам его! А если у этого типа есть куча мелочи, ты её тоже Владу отдашь? Пшел он, сами разберемся! — Ну... Ладно, давай, — говорит первый, и они вдвоём начинают медленно приближаться ко мне. Я чувствую каждый их шаг, чувствую вибрацию земли под их ногами. О да, подходите сюда. Подходите... и умрите. Вот между нами пять метров. Вот три. Один. Да, они уже склонились надо мной и тянут руки к моим карманам. Пора! Я мигом поднимаюсь на ноги, выхватываю оружие из их рук и швыряю в сторону — достаточно далеко, чтобы они не успели добежать. Лица охотников искажаются от ужаса и безмолвного крика. Они так и продолжают стоять, пока я не хватаю одного из них за горло и не отрываю от земли. — Какого?! Что за хрень?! — кричит второй охотник. — А-а-а-а-а-а-а-а-а! Отпусти, отпусти! — взрывается в мольбах первый. — Че стоишь, помоги мне! — он обращается к своему коллеге. — Сделай что-нибудь! Сделай! Однако его товарищ лишь отшатывается назад, падая не землю и отползая в сторону, устремив на меня взгляд, источающий страх. — Какого черта! Я же его убил! Я его расстрелял из автомата! — Помоги, тварь! — барахтается первый. — Помоги! Вытащи меня, не стой! — Да ну его на хрен! — кричит второй, пытаясь убежать. Я мигом заставляю ближайшее дерево вытянуть свои корни прямо перед ним, чтобы он споткнулся и не сумел скрыться. — Влад! Влад! Кто-нибудь! — кричит тот, которого я схватил за горло. Раздаётся громкий хруст, и его тело обямкает в моих руках. Я отшвыриваю труп и приближаюсь к своей второй жертве. — Влад, быстрее сюда! Здесь чудовище! Помогите! Помогите!!! — кричит он, попутно пытаясь выбраться из окутавших его корней. Я бросаюсь на мученика, зажимаю ему рот, после чего впиваюсь в его в горло своими зубами и начинаю медленно высасывать горячую кровь. О да, вот ради таких моментов я и существую! Как же это приятно, и дело не только во вкусе, но и в ощущении превосходства над низшими формами жизни — над людьми и их жалкой цивилизацией. Я слышу яростные и возбуждённые крики остальных охотников. Они мчатся прямиком сюда — все-таки услышали вопль своего товарища. Ну ничего, это уже не помеха. Отшвырнув тело мертвого бандита, специально так, чтобы это было как можно громче, я обращаюсь в летучую мышь, вздымаю в воздух и сажусь на ближайшую ветку — интересно понаблюдать за реакцией этих людишек. Они появляются всего лишь спустя полминуты, после чего сразу же подбегают к телу товарища. На лицах каждого я ясно вижу ужас. Уточняю: ужас за свою жизнь, а не за жизнь этого бедолаги. — Черт... Черт, черт, черт ЧЕРТ!!!— Влад осматривается по сторонам, словно ища виновного в смерти товарища. — КТО ЭТО СДЕЛАЛ?! КТО ЭТО, МАТЬ ВАШУ, СДЕЛАЛ?! — Слушай, Влад, тут это... — один из его приспешников кивает в сторону первого по хронологии трупа, которому я сломал шею. Влад бросает взгляд в указанную область, и его тело пробирает дрожь. Его глаза яростно мечутся из стороны в сторону, будто бы ища помощи. — Как это произошло?! — кричит он. — Как это произошло?! У них было оружие и боевой опыт! Как они не уследили за своими жизням?! — Он в ярости пинает труп своего сослуживца. — Поганые ублюдки! Что б вас! Он кидает свое ружье на землю и вцепляется руками в щеки, яростно их растягивая и бранясь. Его подпевалы, тем временем, осматривают тела. Само собой, сначала они забирают все самое ценное, и уже потом разглядывают раны. — Влад... — шепчет один из них. — Глянь! — Что?! — Влад распихивает своих сообщников и смотрит на тело. Когда его взгляд подбирается к шее мертвеца, на лице появляется выражение ужаса. — Да нет... Да нет! Он смотрит в лица своим товарищам. — Это просто каннибалы! Поганые каннибалы! Но нет, это не то, о чем вы думаете! Этого не бывает! Он снова осматривается, после чего прячется за спинами своих товарищей. — Кто бы это не был, он не мог уйти далеко! Он где-то тут! Нам нужно срочно его найти и убить, пока мы сами ещё живы! Отныне двигаемся вместе — не разделяемся, ни в коем случае! Трое его оставшихся приспешников дрожат всем телом, но пушек из рук не выпускают, наставив их куда-то в темноту и держа пальцы на спусковом крючке. Забавное зрелище, даже очень. Что ж, пришла пора проявить себя. Я спрыгиваю с ветки на землю и принимаю человеческую форму, после чего поднимаюсь на ноги и широко, злостно улыбаюсь своим жертвам. Надо ли описывать, какой крик они подают, какой ужас застывают на их лицах, как они шокированы произошедшим. Двое тут же открывают по мне огонь, не причиняя, конечно же, мне никакого вреда. Влад, а также его, как видно, очень трусливый приспешник, бросают остатки своего снаряжения и кидаются на утёк, заглушая своими воплями любую стрельбу. Я не могу сдержать смех, глядя на это. О, как же я люблю страх! — К чёрту, бежим! — кричит один из двух придурков, что посмел открыть по мне огонь, своему товарищу, после чего они оба бросились на утёк, не бросая, однако, своего оружия на землю. Стоит им отдалиться, как я тут же принимаю облик летучей мыши, взмываю в небо и начинаю их преследовать. Я специально не огибаю веток и деревьев — пусть слышат их треск. Пусть слышат, как смерть медленно настигает их. Пусть слышат мой душераздирающий рёв, ознаменующий скорую победу. Тут я резко набираю скорость и пикирую на первого попавшегося охотника. Он, слыша это, но не смея обернуться, набирает скорости и начинает кричать еще громче, размахивая руками и пытаясь увернуться от моей атаки. Но у него это не получается, и он лишь становится моим очередным мучеником. Я цепляюсь в его плечи своими крохотными когтями, после чего превращаюсь в человека и валю его на землю, вгрызаясь в его спину и пуская кровь. — СТОЙ! — кричит один из трёх оставшихся охотников. — Отпусти его, или я тебя убью! Я невольно поднимаю взгляд. Этот голос принадлежит Владу. Надо же, как осмелел. Секунду назад бежал, бросив своих товарищей на растерзание, а теперь смеет ставить мне условия. Так или иначе, я поднимаюсь на ноги. Охотник подо мной, само собой, жив — не представляю, каким надо быть нежным, чтобы умереть от одного укуса в спину. Когда я имел дело с подвыпившими девушками, их такой подход возбуждал... пока они не понимали, что укус становится слишком сильным. — Ты... понимаешь меня? — спрашивает Влад, медленно приближаясь. — Понимаешь? — Понимаю, но что с того? — спрашиваю я. — Заведомо договориться у нас не выйдет, как минимум потому, что в этом лесу условия, даже самые минимальные, диктую я. — Ого, значит, ты разумен... — напрягается Влад, но не отходит. — Вот что. Можешь забирать его, — кивает в сторону прижатого к земле охотника. — Но меня... нас троих, не трогай. — Он пытается быть серьёзным, но у него не выходит. — Слушай, тут неподалёку живёт капитан полиции, он и направил нас убить тебя! Давай ты съешь его, а мы возьмём и... спокойно уйдём, ну? — он нервно взглатывает. — Влад... Влад! — стонет тот, которого я припечатал к земле. — Не отдавай меня ему! Не отдавай! Я не хочу! — Он не в праве тебя мне отдавать, — почти ласково говорю я. — Это решение целиком и полностью за мной. — Я поднимаю взгляд на Влада и оставшихся членов его банды. — Отчего ты так уверен, что можешь со мной договориться? Я — не типичный вампир, какими бы вы не представляли нас, как популяцию, в своем глупом фольклоре. — Я смеюсь в голос. — Меня боялся сам Сатана, не говоря уже о Дракуле и остальных моих родичах. А ты — человек — пытаешься быть со мной на равных. — Я подхожу чуть ближе. — Ты либо очень глупый, либо слишком самоуверен. — Я начинаю скалиться. — Но это не имеет значения, ибо ты умрёшь в любом исходе, независимо от твоей личной характеристики. — Поверь... У тебя... У тебя совершенно нет причин нас убивать... — увереность Влада пропадает, и он, дрожа всем телом, медленно отходя назад. Я подмечаю это, а потому блокирую ему путь к отступлению корнями деревьев. — Мы... Мы не будем никому рассказывать про то, что здесь живет вампир! Нам же все равно никто не поверит, понимаешь? Да? — Думаете, я не хочу вас отпускать ради собственной безопасности? — я улыбаюсь шире. — Нет. Мне нравится сам процесс погони, сам факт того, что кому-то сегодня не будет дозволено вернуться домой. И вам правда кажется, что за тысячилетия, которые я провел на этой земле, я насытился на всю оставшуюся жизнь? Кровью — да. Страхом — нет. Я склоняю свою когтистую руку над охотником, уже готовясь убить его, как тут звучит выстрел, и в мое плечо что-то стремительно вонзается. Поначалу я лишь продолжаю усмехаться над ничтожными попытками этих жалких людишек остановить меня... пока резкая боль не заглушает все доминационные мысли. Я чувствую, как улыбка сходит с моего лица, сменяясь на выражение паники. Пуля, попавшая в мое плечо, была не обычной. Она была для меня смертельной. Я совершаю огромную ошибку, показав слабину. Влад замечает это, после чего ужас сходит с его лица. Он мрачно усмехается, а один из его приспешников, удобно расположившийся за спиной начальника, тем временем, перезаряжает свое оружие, снова наставив его на меня и готовясь выпалить. Я молниеносно обращаюсь в летучую мышь и взлетаю в воздух, удирая от новоиспеченной угрозы. Сзади свистят пули. Большинство пролетают мимо цели, но одна, все же, попадает в мое крыло. Не в силах держаться на лету, я падаю в овраг, перед этим зацепившись животом за острую ветку и ободрав кожу. В любой другой ситуации меня бы это нисколько не поранило, но сегодня я впервые почувствовал это ощущение... боль. После падения я, не в силах оставаться в форме летучей мыши, обращаюсь в человека. Мое плечо, рука и живот кровоточат. А еще, кажется, у меня пробито колено, потому что я, падая, насадил его на острый камень. Что это за чертовщина?! Как они смогли ранить меня?! Меня — величайшего кровососа из когда-либо живущих! Быть не может! НЕ МОЖЕТ, Я СКАЗАЛ! Я стараюсь встать, но у меня не получается. Выходит лишь слегка подергать конечностями, но в остальном я оказываюсь полностью беспомощен. Что же пошло не так?! Я потрошил целые армии, истреблял жителей целых деревень, побеждал государства — а тут меня чуть не прикончили четыре охотника?! Ах... Какое же это неприятное чувство... Как же это отвратительно, когда твое тело по-настоящему болит! Видимо, после того выстрела я стал уязвим к любым ранениям. Ох, это плохо... Это очень, очень плохо! Паника на моём лице сменяется яростью. Как эти низшие создания — люди — посмели так со мной обращаться?! Кем они себя возомнили?! Богами?! О, нет-нет-нет, единственный Бог на этой земле — Я! И если эти ничтожества думают, что у них получится меня свергнуть, то они ошибаются! Я их уничтожу! Я поставлю их на место, покажу, кáк они должны жить до тех пор, пока мой вид не переведется! Я слышу, как они приближаются сюда. Слышу возбужденные от предчувствия скорой победы возгласы. Слышу, как они гордо заявляют о себе. — Молодец, Серега! Хорошо ты его подбил! — радуется Влад. — Идемте и прикончим эту бестию! Я тяну руку к своему плечу. Пуля застряла где-то внутри, вытащить её в сложившейся ситуации будет невозможно. В любом другом случае мои внутренности просто растворили бы ее, а я сам, почти тут же, восстановился, но сегодня на это расчитывать нельзя. Что же делать?.. О, ну конечно же! Да, у меня уже есть план, уже есть... Спустя пару минут эти гниды стоят уже буквально в пяти метрах от места моего падения. Заметив меня, они издают торжествующий рёв, после чего аккуратно спускаются в овраг. Вместе с ними ковыляет тот самый, кого я укусил в спину. О, дружок, ты то мне и поможешь! Влад подходит ко мне и пинает. Боль несравнима с тем, что я испытал от выстрела, но ощутима. — Значит, не врет фольклор, что у тебя слабости к серебру, — усмехается он. — Только что затирал про то, какой ты великий, а сейчас беспомощно лежишь на земле и даже подняться не можешь. Будешь умолять, или сделаешь что-нибудь иное, лишь бы спасти себя? — «Серега», тем временем, поднимает свое оружие и наставляет его на меня. — Ха, кто бы говорил, Владислав — я смеюсь сквозь боль. — Ты сам-то побросал своих союзников, сам был готов пожертвовать ими, сам дрожал, когда я угрожал вам. И у тебя хватает лицемерия пытаться выставить трусом меня? — Я чувствую, как мой яд разливается по телу покусанного охотника. Очень медленно двигая ладонью, я беру его руку под свой контроль и заставляю наставить оружие на «Серегу». — Ты ведь не знаешь, вдруг твоим сообщникам не понравится, как ты с ними обошелся? Я резко сжимаю свой кулак, и покусанный выпаливат прямо «Сереге» в голову. Тот мгновенно умирает. Влад поворачивается назад, не веря своим глазам. — Ты... Ты что натворил, урод?! — кричит он на своего приспешника, хватая его за плечи и дергая. — Я... Я... — стонет он. — Это не я!.. Она сама! Рука сама! О да, злитесь, ругайтесь, желайте друг другу смерти! Пока ваша кровожадность и ненависть будут расти, я окончательно залечу свои раны, и тогда вы не спасетесь! — Ты что, скотина, в заговоре с этой тварью?! — продолжает трясти своего приспешника Влад. — Ты что, с самого начала знал о нем?! Вот гнида! — Это случайно! Случайно, говорю же! — вознегодовал покусанный. — Я тебе отвечаю, как ты не понимаешь! — «Случайно»! — закричал другой приспешник Влада — последний из оставшихся в живых. — Случайно навел на него пушку и случайно выстрелил! Мое колено, грудь и рука почти мгновенно заживают. Остается только плечо, но оно тоже почти не болит. Пускай ваша ярость, люди, полностью излечит меня! — Сдохни, кретин! — кричит Влад на покусанного, толкает его на землю, выхватывает у него ружье и выстреливает. Пока он это делает, серебряная пуля, находясь под давлением регенерируемой плоти, выскакивает из моего плеча и падает на землю. Я снова полон сил, снова невосприимчив к травмам от обычного оружия, снова велик! Одним рывком я нападаю на одного оставшегося приспешника Влада, валю его на землю и перегрызаю ему глотку, после чего, подобрав с земли пистолет с серебряными пулями, стреляю в ноги главному охотнику, обездвиживая его. За то время, что я это поворачиваю, он не то что выстрелить, а даже нацелиться на меня не успевает. Я подхожу к нему и заливаюсь яростным смехом. Влад со стонами пытается отползти, но я мешаю ему это сделать, схватив за ноги и подтянув к себе. — Тварина, урод, сволочь! — кричит он, барахтаясь и пытаясь пнуть меня ногой. — Даже если не я тебя убью, это сделают другие! Ты и твой вид будут уничтожены! Обещаю тебе! — Знаешь... Ты так говоришь, будто бы надеешься убить меня, а не остановить, хотя именно человеческая ненависть и кровожадность делают меня сильнее, — отвечаю я. — Вы — люди — жестокие и омерзительные существа. Вы думаете, что совершая ужасные вещи предотвращаете что-то еще более чудовищное, не замечая, как своими поступками только все усугубляете. Такова ваша природа, ровно как и моя — уничтожать вас. Так кто из нас монстр, которого нужно истребить? Кто из нас больший лицемер? Кто из нас представляет угрозу для общества, а кто его очищает? Влад смотрит на меня шокированными глазами. Он пытается что-то сказать, но не может — настолько мои слова его поразили. — Я понимаю, что это можно звучать лицемерно, ведь я совершаю свои преступления не ради цели, а ради удовольствия, — говорю я. — Но дело в другом. Мы — вампиры — изначально приверженцы тёмного сословия, ведь вынуждены убивать и осквернять, чтобы выжить. А вы — люди — порождения света, которые сами довели свою цивилизацию до того, что губить вас — одно удовольствие. Ты показал себя, как злого и жестокого человека, а потому твоя кровь будет мне вкуснее, чем чьи-либо еще. Спасибо тебе, Владислав Резщиков, за то, что ты такой... аморальный. Спасибо всему человечеству за то, что оно такое. Он издает последний, самый отчаяный и громкий вопль из всех за сегодняшнюю ночь, а я, тем временем, впиваюсь своими зубами в его шею, жадно ее перегрызая, и начинаю высасывать кровь из его тела. О, какое же она у меня вызвает наслаждение! Горячая, сладкая, насыщенная! Именно такие тела я, преимущественно, и осушаю! Именно такую кровь я люблю! Кровь чистого зла!