The Origin of Eclipse

В одной вселенной Изуку Мидория родился без причуд. Через три дня после того, как ему поставили диагноз, его отец уехал в командировку и больше не вернулся. Лучший друг Изуку придумал для него прозвище “Деку" и, используя силу своей причуды, годами издевался над мальчиком. Путь Изуку к тому, чтобы стать героем, был закрыт до судьбоносной встречи с Символом мира, Всемогущим.   В другой вселенной Изуку Мидория не родился без причуд. Когда ему было четыре года, отец подбросил в воздух несколько огненных шаров, подражая фейерверкам, чтобы развлечь сына, и Изуку радостно захлопал в ладоши. Огненные шары столкнулись и прожгли рамку на фотографии позади них.   В этой вселенной Изуку Мидория обладает теликенез-контролем над огнем, а его отец никогда молча не исчезает. Его лучший друг называет его Изу-чан, и они вместе тренируют свои причуды. Здесь путь Изуку к тому, чтобы стать героем, был ясен, как летнее небо.   По крайней мере, так должно было быть. Хисаши Мидории об этом не сообщили.   Xx     Отец бил его не в первый раз. Изуку привык списывать синяки и разбитые губы на несчастные случаи во время тренировок. У его отца вспыльчивый характер, а Изуку был любопытным ребенком и не всегда умел держать язык за зубами.   Он должен был догадаться еще вчера вечером. Но множество странных деталей складывались в жуткую картину, и мысли в голове Изуку сменяли друг друга быстрее, чем он успевал их осмыслить. Он застрял на мыслях: "Это незаконно" и "Я должен это остановить".   Он не учел, что ему всего десять лет, что это "бизнес" его отца и что отец прямо предупредил его, что если он не будет паинькой, то будут последствия.   На самом деле ему повезло, он отделался только синяком под глазом. Волосы на руках снова обгорели, но это, скорее всего, произошло бы в ближайшее время на тренировке.   — Изу-чаан! — Кацуки ворвался в его спальню, сжимая в руках новую фигурку Всемогущего. — Смотри, что мама принесл-ой, что с тобой?   Изуку повернул голову, чтобы посмотреть на Кацуки. Он лежал на спине, положив голову на изножье кровати и раскинув руки в стороны, мысленно пытаясь собрать свой мир по кусочкам.   — Это что, новая модель, с регулируемыми конечностями? — спросил Изуку. Он не мог скрыть своего обычного энтузиазма, а Кацуки уже заметил его синяк под глазом.   Он подошел и ткнул Изуку в щеку. — Что случилось?   Изуку отмахнулся от его руки: — Я снова разозлил Папу, вот и всё. "Разозлил" – это ещё мягко сказано по сравнению с той яростью, которую он увидел в глазах отца. Он знал, что его отец силён, но этот взгляд пригвоздил его к земле.   Кацуки нахмурился и снова ткнул его пальцем. — Тогда почему ты весь такой… грустный?   Изуку снова уставился в потолок. — Я думаю… мой отец плохой человек.   Его отца было на удивление легко назвать "злодеем". Он панически боялся полиции, работал больше ночами, чем днем, что было странно для бизнесмена, и предпочитал расплачиваться наличными, а не кредитной картой, как будто не хотел оставлять следов.   А деловая сделка, в которой он хотел задействовать Изуку... в ней не было ничего законного. Изуку насмотрелся фильмов и знал, что обмен ящика с оружием на портфель с деньгами на темной парковке у заброшенного здания –дело рук злодеев.   Он совершил ошибку, упрекнув в этом отца.   Теперь у него был синяк под глазом и угроза, что, если его мать когда-нибудь узнает, чем на самом деле торгует Хисаши, расплачиваться придется ей.   — Нам надо отпинать его? — спросил Кацуки.   Изуку мог себе представить их попытку избить его отца. Этот человек научил их практически всему, что они знали, и никогда не проявлял милосердия во время тренировок. Им ни разу не удалось его победить, даже когда они тренировались вместе.   А теперь напасть на него? Отец подумает, что Изуку рассказал Кацуки о вчерашнем вечере, и сделает с Кацуки все то, что угрожал сделать с его матерью. Изуку не простит себе, если допустит это.   — Нет, всё в порядке, — сказал Изуку. — Давай лучше поиграем в героев! — Он сел и улыбнулся, потягиваясь за новой фигуркой, которую Кацуки спешил ему показать, и внимательно рассматривая ее.   Изуку продолжал улыбаться следующие два года, хотя это было последнее, чего ему хотелось. Кацуки не всегда поддавался на уловки и попытки Изуку сменить тему, но тот никогда не раскрывал информацию, которая могла навредить его отцу. Он не мог этого сделать. Он не стал бы так рисковать Кацуки и его матерью.   Хисаши продолжал тренировать Изуку, и их спарринги становились все более жестокими. Способность Изуку перенаправлять пламя была единственным, что спасало его в те дни, когда он оказывался загнан в угол и ему некуда было бежать, а Хисаши поливал его огнем. Но Изуку учился. Он принимал пламя, которое должно было причинить ему вред, и обращал его против отца. Он сбивал отца с ног, превращал огненные шары в копья и бросал их в него, как это делал Старатель.   Он учился и выжидал. В конце концов Хисаши взял его с собой на очередную сделку, и на этот раз Изуку старался держать язык за зубами. Но он внимательно наблюдал, мысленно фиксируя все, что происходило в тот вечер: от места до людей, участвовавших в сделке, и каждого сказанного ими слова. Он откладывал эти наблюдения в памяти, чтобы потом все записать, отмечая, как часто Хисаши встречался с теми или иными людьми и что он продавал чаще всего.   Оружие было главным товаром. Сам Хисаши ничего не крал, этим занимались его подчиненные. Он организовывал продажу и доставку, и чем лучше себя вел и чем больше проявлял интерес Изуку, тем больше Хисаши рассказывал ему о черном рынке. В блокнотах Изуку были страницы, на которых он записывал имена людей, покупавших оружие, и тех, кто покупал наркотики, а еще одна страница была отведена для особых имен – людей, которые просили противогазы и одежду военного качества.   Хисаши не спешил рассказывать, как и где его подчиненные воровали эти товары, но Изуку постепенно собрал целую библиотеку информации обо всем.   Несколько раз он чуть было не обратился в полицию, но паранойя Хисаши передалась и Изуку. Он вырос с мыслью, что полиция некомпетентна и ей нельзя доверять, и до сих пор пытался свыкнуться с мыслью, что его представление о полиции, скорее всего, ошибочно.   Он по-прежнему тусовался с Кацуки, когда мог. Отец все больше и больше отдалял его от сына, и ради безопасности Кацуки Изуку не искал с ним встреч. Но они все равно виделись в школе, а Кацуки не был идиотом. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что Изуку отдалился от него после того, как сказал, что считает своего отца плохим человеком.   Требовалось гораздо больше усилий, чтобы не усугубить его проблемы. А у Изуку на лице всегда была эта чертова улыбка, и Кацуки постоянно сомневался, что проблема вообще существует. Они оба тренировались, чтобы стать героями, оба были полны решимости поступить в UA и оба подталкивали друг друга становиться лучше, сильнее, быстрее.   Изуку думал, что если он просто подождет достаточно долго, то все получится. Он станет достаточно сильным, чтобы в конце концов остановить отца. Однажды он станет настоящим героем, как Всемогущий, и сможет победить кого угодно.   Инко так и не поняла, что происходит. Она знала, что Хисаши учит Изуку своему делу, но понятия не имела, что это за дело. И их обоих это устраивало.   Прошли месяцы, год сменился двумя, и Изуку наконец столкнулся с проблемой, которой не мог избежать.   Следующая деловая сделка его отца была рискованной. То есть потенциально могла навредить многим людям, это было опасно.   Изуку не хотел подслушивать, но его отец не стеснялся в выражениях.   — Говорю тебе, эта новая формула для Реверса – то, что надо. Это на несколько часов нейтрализует любую причуду, даже у героев!   Изуку застыл в коридоре, положив руку на дверь своей спальни.   Его отец расхаживал по родительской спальне, слушая того, с кем он разговаривает по телефону. Должно быть, он не слышал, как Изуку вернулся домой из школы. Инко еще была на работе.   — У меня сейчас хватит на шесть доз, и я готов предложить вам их по специальной цене, потому что вы мой самый любимый клиент.   Скорее всего, у него было больше шести доз. Вероятно, он собирался сказать нескольким своим клиентам, что у него ограниченный запас, но они его любимчики, поэтому он предлогает им купить первыми.   Несколько месяцев назад он научил Изуку этой тактике, чтобы тот мог выручить максимальную сумму за то, что они продавали.   Изуку прикрыл рот рукой, чтобы сдержать дыхание. Это было намного хуже всего, что продавал его отец. Если у злодеев есть способ лишать героев их причуд, страшно представить, какой вред они могут причинить.   — Ах, такое низкое предложение? — спросил Хисаши. — Не думаю, что ты понимаешь, насколько это ценно на самом деле!   Изуку хотелось вмешаться.   Он сделал шаг в сторону спальни, но остановился. Если он сейчас вмешается, то лишь отсрочит неизбежное. Отец изобьет его, возможно, причинит вред матери, а потом все равно найдет другого клиента. И на этот раз Изуку об этом не узнает.   — Договорились. Увидимся в субботу, в обычное время и в обычном месте.   Изуку отступил на шаг, а затем, стараясь не шуметь, побежал обратно к входной двери. Он притворился, что только что вернулся домой, когда его отец вышел из спальни с чересчур довольным, на взгляд Изуку, видом.   — Ах, Изуку, ты как раз вовремя! — сказал Хисаши. — Я только что заключил сделку всей своей жизни!   — Серьезно? — его голос дрожал, но Хисаши был слишком погружен в свои мысли, чтобы это заметить.   — Да, это будет много для нас значить, малыш, вот увидишь. А где твоя мама?   — О, наверное, она задерживается на работе, — ответил Изуку. Его мысли метались в поисках единственного решения, которое могло бы уладить эту неразбериху.   — Опять? — Хисаши покачал головой. — Что ж, как только мы получим деньги в эти выходные, ей больше не придется работать сверхурочно.   — Было бы здорово, — сказал Изуку. Для начала ему нужно было, чтобы мама уехала из квартиры на эти выходные. Что бы он ни задумал, он не хотел, чтобы она оказалась в центре событий. — Знаешь, она так много для нас делает, мы должны сделать ей что-нибудь приятное.   Хисаши подпер рукой подбородок и кивнул. — Что ты предлагаешь?   — Может, поездка в выходные? В спа-салон или еще куда-нибудь, чтобы ее побаловать?   Хисаши улыбнулся и взъерошил волосы Изуку. — Отличная идея. Ей бы понравилось. Может, Мицуки могла бы пойти с ней. Я не очень люблю спа.   — Да, я спрошу у нее. Мы могли бы отправить ее на выходные, все равно мы будем заняты этой сделкой.   Улыбка Хисаши была больше похожа на ту, что он носил бы, будучи Драконом. — С каждым днем ты все больше становишься похож на меня, малыш. Я организую поездку, а ты приведи Мицуки.   Изуку постарался не обращать внимания на то, как сжался его желудок от этого сравнения. Скорее всего, он пострадает от последствий этих выходных, так что неважно, что он скорее злодей, чем герой. Он уже давно понял, что его мечты поступить в UA и стать героем – скорее несбыточная фантазия, чем реальная возможность. Он был замешан в слишком многих темных делишках, а его отец ненавидел героев. Он бы ни за что не позволил Изуку подать документы.   Сейчас все это не имело значения. Ему нужно было сосредоточиться на том, чтобы пережить эти выходные.   Убедить Мицуки оказалось проще, чем он думал, и, как и обещал, Хисаши организовал поездку. Инко расплакалась от благодарности, когда вернулась домой и увидела на столе ужин и письмо с подтверждением.   Она крепко обняла Хисаши и Изуку, уткнувшись им в плечи. — Мои милые мальчики… вы так добры ко мне!   У Изуку скрутило живот, и он едва смог доесть ужин. Они плохо с ней обращались. Они манипулировали ею, чтобы она не путалась под ногами, пока они творили ужасные вещи у нее за спиной.   Он просто надеялся, что у него будет возможность извиниться.   В течение следующих нескольких дней он почти не спал. Он написал анонимное письмо в полицию, в котором рассказал все, что знал о Реверсе, о том, кто должен был прийти на встречу, и о способностях этих людей. В основном он знал только о способностях своего отца. Он решил, что одного упоминания Дракона будет достаточно, чтобы показать полиции, насколько все серьезно.   Последнее, что он сделал, готовясь к побегу – собрал сумку с вещами на случай, если ему придется бежать, когда он вернется домой. Он положил в рюкзак тетради, еду, одежду, аптечку и немного наличных, которые Хисаши хранил на черный день. Затем он спрятал рюкзак в парке, закопав его в опилки под игровым комплексом. Он не мог рисковать и оставлять его дома, ведь пожар мог вспыхнуть в любой момент.   После этого оставалось только ждать.   Подождать и вести себя как обычно, как будто ты не собираешься разнести все в пух и прах. На нем был его обычный костюм, который мама с гордостью подарила ему, когда Изуку стал постоянным участником деловых сделок отца. Она зарыдала, глядя на своего повзрослевшего малыша, когда он впервые примерил костюм.   Рубашка была тесновата в плечах, брюки немного коротковаты. Он все никак не мог завязать галстук и, запутавшись в нем так, что не мог распутать, сдался и обратился за помощью к отцу.   Хисаши усмехнулся и покачал головой. — Ладно, иди сюда. — Он распутал пальцы Изуку и показал, как правильно завязывать галстук. На самом деле, в свои двенадцать лет, после стольких уроков, Изуку уже должен был в этом разобраться.   Если бы он когда-нибудь стал профессиональным героем, то поклялся бы никогда не носить галстук. Ему было все равно, на какое публичное мероприятие он собирается – он не надел бы этот вонючий галстук.   Пока они садились в машину и ехали к месту встречи, он отвлекался на мысли о том, как станет профессиональным героем. Но как только они приехали, все прежние волнения вернулись.   Парковка выглядела как обычно. Если за ними и следили, то полиция хорошо замаскировалась.   А что, если они не посмотрели? Что, если они не восприняли записку Изуку всерьез и не собирались приходить? Надо было предусмотреть такой вариант, отец был прав, полиция действительно некомпетентна, нужен был запасной план, но единственным, кто мог что-то сделать, был он, а он знал, что не сможет одолеть отца в драке.   Дракон сам взял в руки маленькую коробочку с сывороткой Реверс. Изуку видел книги побольше этой металлической коробочки, но даже самый тяжелый учебник не сравнится по опасности с препаратом внутри.   Металл плохо поддавался горению, так что, если бы Изуку захотел его уничтожить, ему пришлось бы отобрать его и открыть. Но забрать его у отца... он не был уверен, что физически мог бы это сделать.   Он снова огляделся, молясь, чтобы появился какой-нибудь знак, указывающий на то, что здесь есть полиция или какой-нибудь герой. Потому что, если их не окажется рядом и Изуку придется взять дело в свои руки, отец точно его убьет.   Отец все равно может его убить. Единственный шанс не умереть сегодня –это если Дракона схватят вместе со всеми остальными.   Он не видел явных признаков присутствия полиции или героев, но и их клиента еще не было. Возможно, они просто выжидают.   Он надеялся, что они просто выжидают.   Дракон посмотрел на часы. Он не любил ждать. Если клиент не появлялся в течение пяти минут после назначенного времени, он уходил и брал дополнительную плату за перенос встречи.   Если бы это случилось сегодня вечером, все тщательно продуманные планы Изуку по защите матери пошли бы прахом.   — Ты, кажется, волнуешься, Маленький Дракон, — сказал Хироки. Обычно он сопровождал их на таких сделках и придумал прозвище для Изуку, когда узнал, что тот сын Дракона. Изуку он в целом нравился. Хироки был вежливым и спокойным человеком, хоть и мог превращать бумагу в острые как бритва лезвия. У него всегда было с собой не меньше четырех десятков бумажных звездочек-оригами, которые он рассовывал по всем карманам.   Он со смехом и честностью отвечал на постоянные вопросы Изуку о его причуде, так что в глазах Изуку он был неплохим человеком, даже несмотря на то, что потерял очки за сотрудничество с его отцом.   — Сегодня важный день, да? — спросил Изуку, пытаясь скрыть волнение. — Я хочу, чтобы все прошло как надо.   Хироки хмыкнул. — Мы с тобой в одной лодке, малыш. Я потрачу эти деньги на кольцо для своей девочки.   — Ты наконец-то собираешься сделать ей предложение?— спросил Изуку.   — Давно пора, — пробормотал Хисаши. — Я уж думал, придется заставить тебя сделать предложение, если ты не поторопишься.   Хироки пробормотал несколько оправданий, но тут на парковку въехала еще одна машина.   Нервы Изуку снова на пределе.   Машина припарковалась, и из нее вышли три человека. Впереди шел молодой человек с короткими торчащими черными волосами и в меховом жилете. С ним были две женщины. У водителя была бритая голова, на ней были толстые армейские ботинки, а из-за спины торчали две рукояти ножей. У второй женщины были длинные каштановые волосы, собранные в высокий хвост. Выходя из машины, она надула пузырь из жвачки.   Изуку уже несколько раз сталкивался с этими тремя. Мужчина по прозвищу Жадность обладал причудой, позволявшей ему создавать фальшивые копии практически всего. Копии исчезали через несколько часов, но он провернул несколько впечатляющих ограблений, пока не накопил достаточно сил, чтобы возглавить собственную банду. Женщина с бритой головой могла придавать форму всему, что бросала, и была невероятно меткой в обращении с ножами. Женщина с собранными в хвост волосами могла управлять своими волосами, сжимая их в кулаки или хватаясь ими за предметы.   — Дракон, куколка, как дела? —Поздоровался Жадность, неторопливо подходя к ним, как будто они были двумя старыми друзьями, встретившимися в торговом центре.   — Жадина, ты хорошо выглядишь, —Дракон изобразил распростертые объятия. Они пожали друг другу руки и обменялись еще несколькими любезностями.   Изуку не мог сосредоточиться на светской беседе. Он не спускал глаз с двери в надежде, что кто-нибудь придет на помощь. Если бы полиция собиралась напасть на них, они бы уже давно это сделали. Оба мужчины были здесь, чего же они ждали?   Неужели ему действительно придется сделать это самому? Возможно, у Изуку был бы шанс одолеть одного из них. Но всех пятерых? Он бы погиб, даже не успев открыть шкатулку.   Его разум кричал. Что ему делать?   — Итак, — Жадность потер руки. — Покажи мне этот особенный Реверс.   — Только если ты докажешь, что готов заплатить за него, — ответил Дракон.   — Ты мне не доверяешь? — спросил Жадность, прижав руки к сердцу. — После стольких лет?   Дракон приподнял бровь. — Примерно так же, как ты доверяешь мне.   Жадность ухмыльнулся и щелкнул пальцами.   Девушка с хвостиком вернулась к машине и достала из багажника два портфеля, один из которых передала девушке с ножом. Они открыли портфели, и внутри оказались пачки денег.   Изуку резко вдохнул. Это были большие деньги. Даже после того, как люди его отца поделят между собой вознаграждение, у них все равно останется солидная доля.   Может быть... если полиция не приедет... может быть, не так уж и плохо будет просто... позволить всему идти своим чередом? В конце концов, он уже ничего не мог бы остановить, верно?   И если бы его маме больше не приходилось работать сверхурочно...   Портфели захлопнулись. Жадность жестом показал Дракону: — Твоя очередь.   Дракон открыл маленький футляр. На бархатной подложке лежали шесть флаконов. Шесть флаконов, которые могли временно лишить человека его причуды. От них не были застрахованы даже герои.   Боже, какой хаос это вызовет…   Изуку надо вмешаться. Он не знал, где полиция, и вообще не понимал, зачем пытался на них положиться.   Он потянулся за зажигалкой в кармане. Как только он поднес бы ее к руке отца, тот выронил бы футляр. Ему нужно было действовать быстро, чтобы схватить его, а потом еще быстрее – чтобы сбежать. О том, как разбить его, он подумает потом.   Позади него раздался глухой стук.   Изуку, как и все остальные, обернулся, и что-то маленькое и серое пронеслось мимо него. Что-то идёт не так. Нечто обвилось вокруг него и отбросило в сторону.   Его отец выругался, и ночь озарила вспышка пламени.   Металлическая шкатулка сверкнула, снова захлопнулась и оказалась в странной серой штуковине. Нет, — наконец понял, что видит, Изуку. Это была не странная серая штуковина, а серое оружие для захвата, которое использовал подпольный герой Сотриголова, летевший сейчас по воздуху. Он поймал металлическую шкатулку, перекатился, вскочил на ноги и прыгнул в сторону, уворачиваясь от ножей водителя Жадности и бумажных звездочек Хироки.   — Верни это, — потребовал Дракон.   — Вы все арестованы, — сказал Сотриголова, и было видно, что ему порядком надоел весь этот процесс. На нем были желтые очки с прорезями, и он не переставал двигаться. Хироки и водителя Жадности он поймал за минуту.   Вскоре прибыла полиция, перекрыв улицу и дав понять, что они окружены.   Изуку остался лежать на земле, по глупости надеясь, что все обойдется. Он порвал костюм, упав на асфальт, и ему было немного неловко. Это был хороший костюм, и мама всегда любила видеть его на сыне.   Он не учел вспыльчивость отца. Кроме того, до той ночи он не знал, что тот на деловые встречи берет с собой пистолет, и воспользуется им, чтобы подстрелить Сотриголову, пока герой был занят девушкой с хвостиком.   Пуля не была смертельной, но довольно глубоко вошла в бок. Сотриголова выругался и споткнулся, и Дракон воспользовался шансом сбежать.   Он схватил Изуку за руку, поднял его на ноги и потащил за собой. Он обошел машину и направился к заброшенному зданию. Изуку смутно припоминал, что в этом здании был запасной выход, поэтому отец и любил проводить здесь свои встречи.   Сотриголова не мог броситься за ними в погоню с такой раной, а полиция была недостаточно близко, чтобы их остановить. Изуку не знал, почему они не стреляли, но у него было предчувствие, что дело в его присутствии. Наверное, они решили, что он какой-то заложник. Это объясняет, почему одним из первых действий Сотриголовы было оттолкнуть Изуку в сторону. Было бы разумнее схватить его отца сзади, когда представилась такая возможность.   Они прошли через подвал здания. Хисаши плюнул огнем в кого-то позади них, и половина комнаты обрушилась, преградив путь преследователям. Они побежали по туннелю, который в конце концов вывел их в канализацию.   Отец ничего не говорил, но и не ослаблял хватку на запястье Изуку. Утром там наверняка будет синяк.   — Сраные копы, — наконец пробормотал Хисаши, пока они бежали по канализации. — Как блять они узнали о сегодняшнем вечере? А с ними был какой-то чертов герой, они точно знали, что происходит.   Он остановился у лестницы, ведущей к канализационному люку. — Они могли так хорошо обо всем разузнать, только если кто-то на нас настучал. Но я не делился подробностями ни с кем, кроме тех, кто был там. Жадность бы ничего не проболтал, если только его самоуверенность не сыграла с ним злую шутку.   — Эм, мы поднимаемся? — спросил Изуку.   Хисаши взглянул на лестницу. — Пока нет. Я думаю. Возможно, утечка произошла со стороны Жадности, что кажется более вероятным, поскольку я рассказал подробности сегодняшнего вечера только тебе и Хироки.   Хисаши перевел взгляд на Изуку.   Изуку попятился бы, если бы мог. Он видел, как в голове отца складываются кусочки головоломки.   — Ты бы никому не сказал, потому что знаешь, что я бы отыгралась на твоей матери. Твоей матери, которая так удачно уехала на выходные, что было твоей идеей.   Изо рта отца повалил дым, в глазах заплясали искры.   Изуку потянул его за руку. Отец не отпустил ее.   — Это ты сделал, да? — потребовал Хисаши. Его хватка усилилась. — Ты настучал полиции.   — Нет, я не стал бы... ты делаешь мне больно! — продолжал вырываться Изуку. Ему казалось, что Хисаши вот-вот сломает ему запястье, и это станет только началом мести его отца.   Хисаши притянул Изуку к себе. — Ответь мне честно, Изуку. Ты рассказал полиции о сегодняшней встрече?   Испуганные зеленые глаза смотрели в яростные карие. В клубах дыма, вырывавшихся из его рта, плясали языки пламени, и казалось, что его глаза горят от ярости.   Сегодня ночью Изуку точно умрет.   Его собственные глаза наполнились слезами. — Я должен был это сделать. Из-за этого пострадало бы столько людей, я должен был это сделать!   Хисаши зарычал и прижал Изуку к стене. — Ах ты паршивец, ты все еще не отказался от этой героической чуши, да?   Из его рта потекло пламя. Хисаши был на грани того, чтобы потерять контроль.   — Неужели ты до сих пор ничего не понял? Ты мой сын, сын злодея. Ты никогда не станешь героем!   Никто не собирался спасать Изуку. Путь позади них был перекрыт, и как бы громко ни кричал Изуку, никто не услышал бы его под землей посреди ночи. Он плакал от ужаса, а его отец, казалось, вот-вот сожжет его дотла.   Он не хотел умирать. Он должен был сражаться и победить.   Перед его мысленным взором предстал образ Кацуки, стоящего над ним и ухмыляющегося в предвкушении победы. Кацуки всегда делал всё возможное, чтобы победить, используя любые грязные приёмы, лишь бы одолеть Изуку.   Хисаши открыл рот. В глубине его горла зародилось пламя.   Он должен был победить, если хотел выжить. Изуку должен был стать таким же, как Кацуки. Огонь был не только стихией его отца.   Он сжал кулак, и пламя, вспыхнувшее в горле его отца, погасло. Хисаши отшатнулся, отпустил Изуку и в изумлении схватился за горло.   Несколько секунд они оба стояли в оцепенении.   А потом начался настоящий ад.   Изуку и раньше много раз спарринговал с отцом, и хотя Хисаши не славился тем, что сдерживался, он никогда не пытался убить сына. Но теперь он был беспощаден. Изо рта Хисаши почти непрерывно вырывались языки пламени, за которыми следовали мощные удары и жестокие пинки.   Изуку мог останавливать пламя, но ему было сложнее уворачиваться от ударов руками и ногами, и у него почти не было возможности перейти в наступление.   Ему нужно было как-то бежать. Однако в канализации выбор был довольно ограничен. Направление было только одно.   Если он сбежит, ему нужно будет сделать так, чтобы отец не последовал за ним. Для этого нужно как-то его обездвижить. Здесь не было удобных клеток или маленьких комнат, так что оставался только один вариант.   Хисаши выдохнул в него еще больше огня. Вместо того чтобы рассеять его, Изуку присвоил его себе, собрал в руки и вытянул в длинную веревку. Он хлестнул ею, как кнутом, заставив отца отступить – впервые за всю ночь. Во время спаррингов он обычно старался не бить отца. Ожоги были болезненными и заживали долго.   Сейчас он не сдерживался. Каждая нанесенная им рана была союзником, который замедлял отца.   С каждым огненным шаром, который выплевывал Хисаши, хлыст Изуку становился все длиннее. Но ни один из них не мог одержать верх, поэтому Изуку хлестнул хлыстом по ногам Хизаши, обвив каждую икру.   Его штаны загорелись. — Чертов сопляк! — выругался Хисаши, пытаясь потушить пламя. Ничего не помогало, и вскоре огонь уже лизал его голые ноги. Тогда он выругался по-настоящему громко.   Вонь стала невыносимой, и Изуку не смог справиться с пламенем. Хисаши сделал единственное, что мог, чтобы потушить огонь – прыгнул в канализационные отходы, тяжело дыша и согнувшись пополам на бетонном выступе, на котором они стояли.   — Ты еще безжалостнее, чем я думал, — со смехом сказал Хисаши. Он поднял глаза, в которых читалась смесь боли и ярости. — Чертовски жаль, что ты решил выступить против меня.   — Я не хотел этого, — сказал Изуку. — Ты мог бы отказаться от всего этого, уйти с черного рынка.   Хисаши хохотнул. — У меня на черном рынке целая империя, и ты хочешь, чтобы я ушел?   — Пожалуйста, — умолял Изуку, снова едва сдерживая слезы.   — Никогда, — ответил Хисаши. — Я сделаю все, что потребуется, чтобы защитить то, что у меня есть, даже если для этого придется тебя убить. Я больше не могу тебе доверять, а ты слишком много знаешь.   Он сказал это так холодно, так небрежно, словно убить собственного сына было проще простого.   Но он снова достал пистолет и снял его с предохранителя, и тут до Изуку дошло, что это не первое убийство его отца. Просто он не рассказывал Изуку о других.   — Пожалуйста, — снова взмолился Изуку.   — Я жалею только о том, что ты отнял у меня столько времени, — сказал Хисаши и прицелился.   Изуку развернулся и побежал. Выстрел попал в стену рядом с ним.   Хисаши выругался. — А ну вернись! — Он зашлепал по грязи и снова выругался, упав, потому что ноги его не держали. — Изуку!   Изуку не останавливался.   — Если я еще раз тебя увижу, я тебя убью, слышишь?!   Изуку не сомневался, что так и будет.