For me as usual

Дрим перечитал находку несколько раз, выискивая детали, упущенные в тот первый, ошеломлённый момент. Подход его был методичен, как у архивариуса (каковым он, по сути, и являлся) или следователя. Он не просто читал - он структурировал. 1.  Хронология. На отдельных листах Дрим принялся выстраивать цепочку событий: от первых успешных миссий Алексиса Рейна до рокового «Инцидента “Хронос”» и последовавших за ним карательных мер. 2.  Персональные данные. Он выписывал имена: кураторов, дававших положительные, а затем отрицательные характеристики; свидетелей, упомянутых в отчёте; догадки о том, кто оставил записку. 3.  Нестыковки. Особое внимание он уделил пометкам на полях. Он сопоставлял сухие формулировки официальных отчётов с нервными каракулями между строк. «Данные… были сфальсифицированы с самого начала» против «герой спровоцировал аварию». «Он был прав» против «профессиональная некомпетентность». 4.  Код. Цифры «728561» - «резервный код доступа к архиву» - были выписаны отдельно и обведены кружком.   Какому архиву? Вернее, какому из архивов? В этом городе было четыре крупных архива. Первый - тот, что был соединён с библиотекой, где работал Дрим. Данные оттуда были доступны любому желающему при соблюдении процедуры запроса и его одобрении. Второй - архив при мэрии. Он был более закрытым, и для получения данных оттуда требовались значительные усилия. Там же имелись и закрытые секции, где хранилась засекреченная информация. Третий - архив Ассоциации Героев. Там хранились все данные Штаба. Четвёртый - архив «Пандоры». Его существование не было подтверждено официально, но Дрим видел редкие запросы на перенаправление данных туда.   Первый отпадал сразу. По крайней мере, это место запиралось на обычные ключи и никакие коды были не нужны. Второй требовал карт-пропусков. Возможно, код был от закрытой секции, но уверенности у Дрима не было. А о двух оставшихся архивах он не мог сказать ничего. Так что пока что он зашёл в тупик. Но информацию он сохранил.   Физический хаос в его квартире стал невыносимым фоном для умственного напряжения. Записи мешались с другими документами и бумагами, яркие банки из-под энергетиков раздражали периферийное зрение. Дрим официально объявил беспорядку войну. Это была не просто уборка, это было сражение.   Первым противником стал ковёр в гостиной. Пылесос лишь поднял пыль столбом, а стук соседей показал их явное недовольство шумом в одиннадцатом часу ночи. Опустившись на колени, Дрим пристально вгляделся в выцветший узор. И увидел их - несколько тёмно-бурых, почти чёрных пятен, въевшихся в ворс рядом с диваном. Кровь. Его собственная, со вчерашней (или позавчерашней?) неосторожной смены повязок. Сапнап и Джордж, ввалившись тогда в гостиную, каким-то чудом не размазали её сапогами. Дрим долго и тщательно оттирал пятна специальным раствором, наблюдая, как бурый цвет медленно растворяется, превращаясь в пену. Каждая капля была напоминанием о хрупкости, о боли, к которой он так привык, что перестал замечать. После ковра оставалось лишь «добить» оставшихся солдат. Дрим вытер пыль, сменил наполнитель в лотке Патчес, полил фикус и вымыл пол.   Ванная. Здесь пахло лекарствами и сыростью. Он выкинул пустые тюбики от мазей, собрал рассыпанные таблетки обезболивающего, отмыл раковину от разводов зубной пасты и ржавых потёков. Протёр кафель, который, казалось, впитал запах антисептика. Дрим вытащил бельё из стиральной машины и развесил его - то, что должен был сделать ещё утром. Убрал с края ванны бритву и ножницы - инструменты, служившие не для гигиены, а для срезания старых бинтов. После уборки комната казалась холоднее и безличнее, но чистой. Также он заново перевязал себе пулевые ранения, что уже начали затягиваться. Крем с примесью целительских способностей - дорогая, но хорошая вещь.   Спальня - эпицентр хаоса. Здесь шла главная битва. Смятые футболки, толстовки и штаны были собраны с пола, с дивана, со спинки стула. Часть отправилась в стирку, часть наконец-то обрела вешалки в шкафу. Листы с незаконченными строчками (обрывки мыслей, черновики писем, которые никогда не будут отправлены) были аккуратно сложены в стопку. Он не выбросил их, но убрал в ящик стола - наведение порядка не означало стирание следов собственного существования. Пустые банки из-под энергетиков с глухим стуком полетели в мусорный пакет. Рулоны чистых бинтов и свежие тюбики с мазью были аккуратно упакованы в пластиковый контейнер и поставлены на верхнюю полку шкафа - с глаз долой, но в зоне досягаемости. Дрим перестелил постель: вытряхнул одеяло, надел свежие простыни и наволочки. Широкая кровать перестала напоминать поле боя и снова стала просто местом для сна.   Когда всё было закончено, Дрим стоял посреди коридора и смотрел на преображённое пространство. Воздух, несмотря на поздний час, казался легче, пах моющим средством и свежестью. Патчес, довольная, разлеглась на вычищенном ковре. Физический порядок принёс призрачное, но долгожданное облегчение. Казалось, вместе с пылью и пятнами крови он смыл часть того гнетущего осадка, что оставила после себя найденная папка. Теперь, в чистоте и тишине квартиры, тайна «Гермеса» лежала не среди хаоса, а в специально отведённом уголке его сознания и в аккуратных, структурированных записях на столе. Он мог смотреть на неё более ясно. И это было одновременно и страшнее, и нужнее.   Ночь после уборки была глубже и спокойнее обычного. Чистые простыни пахли свежестью, а не пылью и тревогой. В упорядоченной темноте комнаты мыслям было не за что цепляться, и Дрим уснул почти сразу, как только голова коснулась подушки. Не кошмары, а тяжёлое, почти беспамятное забытие унесло его до самого утра.   Будильник прозвенел рано. Дрим открыл глаза и несколько секунд лежал неподвижно, прислушиваясь к непривычной тишине. Не абсолютной - гул города уже просачивался сквозь стены - но внутренней. Хаос в комнате не требовал его немедленного внимания, не пробуждал чувство вины. Дрим потянулся, и тело ответило привычной скованностью, но без острой боли. Даже внутренний голос, казалось, молчал.   Утренняя рутина прошла по накатанной, но с новой, странной лёгкостью. Он не наступал на разбросанную одежду по пути в ванную. Зубная паста и полотенце были на своих местах. Даже кофе, всё тот же горький и честный эликсир, показался сегодня чуть менее враждебным. Он пил его стоя у окна, глядя, как солнце пытается пробиться сквозь утреннюю дымку. Патчес, ухоженная и довольная, тёрлась о ногу, требуя заслуженной похвалы за то, что не безобразничала.   Дрим дал кошке то, чего она хотела, и оделся в свою обычную одежду. Перед выходом его взгляд упал на запертый ящик стола, где теперь лежали его записи по делу «Гермеса». Тяжесть, холодный ком в груди, вернулась мгновенно. Уборка устранила фон, но не сам факт. Тайна теперь хранилась не в хаосе, а в порядке, и от этого казалась ещё более реальной и опасной.   Дорога до работы была той же самой. Трещины в асфальте, запах выхлопов и выпечки, остовы старых заводов, настороженные взгляды в переулках. Но сегодня Дрим шёл чуть более прямой походкой. Физическая чистота в квартире давала фантомное, но ощутимое чувство контроля. Он не был просто песчинкой, которую несёт ветер чужих тайн. Он привёл в порядок свой собственный дом. Это было мало, но это было кое-что.   Библиотека встретила его всё той же консервированной тишиной и запахом старины. Он отключил сигнализацию, включил свет, загрузил компьютер, проверил почту. Коробки, оставшиеся от инвентаризации, всё так же ждали своего часа в углу, но их стало меньше. И они больше не вызывали в нём приступа немой ярости. Просто работа.   Первые посетители пришли не сразу. И в этой первой утренней паузе тишины Дрим не пошёл к коробкам. Вообще-то, он планировал отдыхать. Но, кажется, мир его не любил. — Доброе утро. Мне нужна информация по городским фондам начала века, — раздался голос от стойки.   Дрим мгновенно отпрянул от стола, возвращая на лицо привычное нейтральное выражение. Его день, долгий и наполненный чужими запросами, начался. Дрим ловил себя на том, что визуально отмечает посетителей: нет ли среди них кого-то со слишком прямой осанкой, со слишком внимательным взглядом, скользящим не по корешкам книг, а по углам и закоулкам зала. Ищет ли кто-то не информацию, а след?   Он выдавал книги по квантовой физике, искал старые газетные статьи о строительстве мостов, помогал студенту найти законодательные акты.   В короткую паузу между посетителями он не выдержал и подошёл к компьютеру. Внутренняя, сугубо служебная сеть библиотеки имела доступ к межбиблиотечному каталогу и нескольким официальным городским базам данных, в основном культурно-исторического характера. Но тут мужчина себя одёрнул. Все запросы автоматически сохранялись для составления статистики. К тому же, нужная ему информация вряд ли была бы здесь. Дрим быстро стёр строку поиска и закрыл вкладку. Ладони его стали влажными.   Он откинулся в кресле, глядя на экран, где теперь красовалась заставка с логотипом библиотеки. Тихая паника, холодная и тошнотворная, подкатывала к горлу. Он перешёл черту. Сначала - физически, забрав папку. Теперь - цифровым способом, попытавшись что-то выяснить. Но след этого остался. Никто не знает. Никто...   В этот момент к стойке подошла пожилая женщина с томиком стихов и дрожащими от старости руками. Ей понадобилась лупа. — Конечно, - сказал Дрим, и его голос прозвучал чуть более хрипло, чем обычно. - Я сейчас принесу.   Он встал, чтобы выполнить простую, понятную просьбу. Вернуться в мир, где проблемы решались выдачей лупы, а не расшифровкой кодов к засекреченным архивам. Возможно, ему стоило спросить кого-то другого. Кого-то, кто меньше зависел от взгляда властей.    * * *   Свет в библиотеке погас, оставив после себя лишь тусклое дежурное освещение в коридорах. Замок на главной двери щёлкнул с окончательной, бескомпромиссной ясностью. Дрим стоял на ступенях, вдыхая вечерний воздух, уже пропитанный ночной прохладой. Часы показывали 22:07.     Усталость, привычная и вязкая, обволакивала его, но сегодня к ней примешивалось странное, нервное возбуждение. Мысли, которые он весь день отгонял работой, возвращались, роились вокруг плана. Дриму требовалось движение, простая, понятная физическая задача. И деньги. Идеальным вариантом была внеплановая уборка у Джека.   Он отправил короткое сообщение: [Cleaner]: Свободен сегодня. Нужна помощь с уборкой?   Ответ пришёл почти мгновенно: [Jk123]: Святой Клей! Да! Мама снова пыталась печь, кухня выглядит как после битвы с титаном. Буду ждать. Ключ под ковриком.   Рюкзак, с которым Дрим редко расставался, обеспечивал маскировку - его обычная кепка и тканевая маска, скрывающая нижнюю половину лица. Путь лежал через тот самый «Ржавый Пояс». Дрим шёл быстрее обычного, его шаги отбивали чёткий, почти военный ритм по разбитому бетону. Тени сегодня казались особенно густыми, но он не сбивался с пути. В кармане куртки, прямо у бока, лежала тяжёлая, знакомая форма. Та вещь, что он случайно взял после недавнего ограбления. Он поймал себя на том, что пальцы левой руки то и дело ощупывают рукоять сквозь ткань. Глупость. Паранойя. Но руку он не убрал.   Квартал, в котором жила мать Джека, был чуть лучше его собственного - здесь все фонари ещё работали, а в подъездах не пахло плесенью и безысходностью. Он поднялся на третий этаж, нашёл ключ, щёлкнул замком.   В коридоре пахло яблочным пирогом, горелым маслом и слабым, но стойким ароматом суставной мази. Из гостиной доносился звук телевизора. — Клей, это ты? — голос Джека раздался из глубины квартиры. — Заходи, не разувайся, тут действительно апокалипсис.   Дрим кивнул, хотя этого не было видно. Он снял обувь, аккуратно поставив её у двери, и направился на кухню. Зрелище действительно было эпическим. Мука, словно снежная буря, покрывала все поверхности, включая верх холодильника. Миска с каким-то засохшим тестом намертво приклеилась к столу. Гора грязной посуды высилась в раковине.   Джек, широкоплечий парень с усталыми глазами и недельной щетиной, стоял посреди этого хаоса с тряпкой в руке и видом полного поражения. — Она хотела сделать сюрприз, — простонал он, указывая подбородком на запёкшуюся чёрную массу в форме для выпечки. — Говорит, рецепт из старой книги. Книга, по-моему, была по алхимии. — Ничего, — приглушённый маской голос Дрима звучал ровно. Он уже набирал в таз горячую воду, доставал из кухонного шкафчика концентрированное моющее средство и упаковку новых губок. В конце концов, он делал это далеко не в первый раз. — Я справлюсь.   Работа закипела под негромкое бормотание телевизора из другой комнаты. Дрим двигался сноровисто, без лишних движений: замочил посуду, отдраил стол, соскребая присохшее тесто лезвием скребка. Маска скрывала его выражение лица, но в глазах, поблескивающих в тени капюшона, читалась полная сосредоточенность на задаче. — Как сам-то, Клей? — спросил Джек, старательно протирая плиту. — Выглядишь… ну, ещё более измотанным, чем обычно. Хотя с этой штукой на лице сложно понять. — Работа, — коротко ответил Дрим, отскребая угольную корку с противня. Никаких деталей о настоящей жизни. — Много бумаг. — Ох, представляю, — вздохнул Джек. — Бумаги. Ненавижу. У нас на складе то накладные, то акты… Иногда думаю - проще всё это в одну большую топку.   Дрим на мгновение замер. Топка. Архив. Сжигание улик. — Ты упоминал, — начал он осторожно, не прекращая работы, — что раньше работал курьером. Доставлял документы в мэрию, разные ведомства. — Ага, — подтвердил Джек. — Год назад, пока на постоянную работу не устроился. А что, уборщика интересует логистика? — Он хохотнул. — Просто любопытно, как это работает, — голос Дрима был ровным, нейтральным. — Вот, скажем, архивы. В мэрии. Привозят папку. Куда она потом девается? Должны же быть какие-то хранилища, куда обычным людям доступа нет.   Джек пожал плечами. — Ну, у них в мэрии своя система. Там в подвале отдельное хранилище, с очень навороченным замком, не просто ключ. Карточки какие-то, да. Но это только то, что я краем глаза видел, когда пакеты секретарям передавал. Дальше - агентство героев.   Сердце Дрима пропустило удар. Он продолжал мыть раковину, делая вид, что вопрос сугубо профессиональный. — Агентство героев? В смысле, у Ассоциации Героев есть свой архив? Хотя, да, это логично. Несмотря на работу в тесной связке с государством, они - отдельная организация. — Он сделал вид, что не знает. — Ну да, — Джек выпрямился, потирая поясницу. — Пару раз туда ездил. Страшно, как перед злым быком. Здание - крепость. И архив у них, как я слышал, не один. Есть общий - для пресс-релизов, отчётов для СМИ и прочего. А есть закрытый. Говорят, глубоко под землёй. Обычному курьеру туда никак. У них свои курьеры, свои порядки. Всё под замками, под кодами.   Коды. Дрим почувствовал, как ладони внутри перчаток стали влажными. — Коды… Как компьютерные пароли? — Типа того, но сложнее, — Джек махнул рукой. — Слышал от одного водителя, который им иногда оборудование возил. Говорил, что там не просто цифры ввести. Система. Ну, знаешь, как в шпионских фильмах: код доступа, потом ещё подтверждение, может, отпечаток пальца… Бред, конечно. Но кто их, героев, разберёт. У них свои тараканы.   Он помолчал, а потом добавил буднично, словно вспомнив: — Хотя самый параноидальный архив, про который болтают в таких местах, даже не у героев. Ходят слухи про «Пандору». Туда, говорят, скидывают то, о чём прессе и обычным героям знать не положено.   Дрим кивнул, словно всё это было для него лишь забавным фоновым шумом. Он уже протирал дочиста вымытый стол. — «Пандора»… Ну, это же всё-таки тюрьма для самых опасных преступников и суперзлодеев. Наверняка просто досье на заключённых. И всякий прочий бред про этих не совсем здоровых на голову типов. — Вот именно! — оживился Джек. — Нормальные люди думают о другом. О том, как ренту заплатить, как маме лекарства купить. А не о каких-то секретных архивах.   Разговор естественным образом перетёк на бытовые темы: цены на продукты, новые поборы от управляющей компании, здоровье матери Джека. Дрим слушал, вставлял редкие реплики, продолжал уборку. Он вынес мусор, протёр пыль в гостиной, пока Джек уговаривал мать лечь спать.   Два часа спустя квартира сияла чистотой и порядком. На кухне пахло цитрусовым моющим средством, а не горелой едой. — Клей, не знаю, что бы я без тебя делал, — с чувством сказал Джек, протягивая пухлый конверт с наличными. - Ты не просто убираешь, ты… меняешь здесь атмосферу. На нормальную. — Всё в порядке, Джек, — Дрим спрятал конверт во внутренний карман куртки, не глядя. — Рад помочь. Передавай привет маме. И скажи ей, чтобы в следующий раз пекла по кулинарной книге, а не по древним фолиантам.   Джек рассмеялся. Дрим попрощался кивком, натянул капюшон, скрывающий светлые волосы, и вышел на лестничную клетку.   Дверь закрылась. Он замер на секунду, прислушиваясь к тишине подъезда. Разговор не дал конкретных ответов, но подтвердил его догадки и расставил акценты.   Дрим был любопытен. Он всегда был таким. И это разъедало его изнутри. Странное чувство скреблось на задворках сознания. Он не знал, чего именно он хочет. Раскрыть дело Гермеса? Залезть в архив Хранилища Пандоры? Узнать, от какой двери этот код? Что бы это ни было, ему было любопытно. Как тогда, когда он впервые услышал звук выстрела. Или когда Джек впервые рассказывал ему какую-то историю из жизни.   Холодная тяжесть в груди стала ещё ощутимее, но теперь в ней было меньше паники и больше леденящей решимости. Он спустился вниз и шагнул в ночь, растворяясь в ней, словно тень, унося в кармане деньги за уборку, а в голове - обрывки чужих тайн, которые теперь стали его тайной и его целью.