Кинжал и совы

Холодный утренний свет струился сквозь высокие окна гостиной Слизерина, когда Драко Малфой, стягивая рубашку после душа, замер, словно громом поражённый. На его левом запястье, чуть выше голубоватой вены, пульсировал тонкий, изящный узор — серебристая лоза, обвивающая кинжал. Метка. Проклятая метка пары появилась сегодня, в его восемнадцатый день рождения. — Чёртова Мерлина борода, — прошептал он, вглядываясь в переплетение линий, которые начинали слабо светиться, стоило только коснуться их пальцем. Он чувствовал её. Где-то в замке, совсем рядом, билось сердце, которое теперь навсегда связано с его собственным. Кожа горела, требуя прикосновения, лёгкие сдавило — он не мог вдохнуть полной грудью, пока не найдёт её. *** В Большом зале за завтраком Гермиона Грейнджер сжимала левой рукой кружку с чаем, когда Гарри заметил: — У тебя что-то на запястье. Она отдёрнула руку под стол, но было поздно. Золотистый узор — раскрытая книга, из которой вылетала стая крошечных сов — уже заметил весь Гриффиндор. Тонкие линии, похожие на чернила, проступали сквозь её смуглую кожу, пульсируя в такт сердцебиению. — Нет, — выдохнула она, вскакивая. — Нет, нет, нет. Метка жгла, вытягивая из неё силы. С каждой секундой вдали от пары становилось труднее дышать, словно невидимая удавка затягивалась на горле. Она метнулась к выходу из зала и врезалась в твёрдую грудь. — Осторожнее, грязнокровка, — процедил знакомый голос. — Или ты уже ослепла от счастья, получив метку? Драко схватил её за левую руку, задирая рукав мантии. Серебристая лоза на его запястье взметнулась навстречу золотистым совам, и узоры соединились, засияв ослепительным светом. — Нет, — выдохнули оба одновременно, но их пальцы уже переплелись, тела притянулись друг к другу, будто между ними натянули стальной трос. Гермиона чувствовала запах его мыла, видела, как расширились от шока его серые глаза, ощущала дрожь, пробегавшую по его руке, сжимавшей её ладонь. Метка успокоилась, перестав жечь, но внутри разгоралось другое пламя — горячее, требовательное, пугающее. — Отпусти меня, Малфой, — прошептала она, но пальцы не разжимались. — Не могу, — ответил он хрипло, и в его голосе впервые прозвучала неприкрытая паника. — Чёрт возьми, я не могу. *** Драко чувствовал, как её пульс бьётся под его пальцами — быстрый, панический, синхронный с его собственным. Метка пульсировала в унисон, и каждый удар сердца отдавался горячей волной в паху, заставляя ноги подкашиваться. — В подземелья, — выдохнул он, почти протаскивая её мимо потрясённых студентов. — Сейчас же. — Я никуда с тобой не пойду, — прошипела Гермиона, но её тело предавало: ноги не слушались, пальцы вцеплялись в его руку, а внизу живота разливался жар, стоило только их запястьям соприкоснуться. Драко затащил её в пустую классную комнату, захлопнул дверь заклинанием и прижал спиной к стене. Его дыхание обжигало её шею, когда он наклонился, почти касаясь губами тонкой кожи. — Ты чувствуешь это? — спросил он, и голос его дрожал. — Этот голод. Эту потребность. Гермиона закусила губу до крови, пытаясь сопротивляться накатывающей волне желания. Метка горела огнём, требуя близости, и каждая клетка её тела кричала: «Ближе. Ещё ближе». — Я скорее умру, чем… — Умрёшь, — перебил Драко, и в его глазах мелькнул страх. — Метка убьёт нас обоих, если мы не… если не завершим связь. Он провёл пальцем по её запястью, и Гермиона выгнулась дугой, вскрикнув. Серебристая лоза запульсировала ярче, и сквозь одежду она чувствовала, как его тело реагирует на её боль — или её возбуждение. — Три дня, — прошептал Драко, упираясь лбом в её лоб. — У нас есть три дня, чтобы принять решение. Или мы найдём алхимика, который снимет метку. Или… — Или? — выдохнула она, глядя в его расширенные зрачки. Драко медленно провёл языком по своей нижней губе, и в этом жесте не было ничего от прежнего слизеринского принца — только голод, только отчаянная жажда, отражавшая её собственную. — Или я сделаю тебя своей до того, как луна трижды взойдёт. И поверь, Грейнджер, — его пальцы скользнули по её бедру, задирая подол юбки, — я не буду нежным. *** Гермиона вцепилась в его плечи, ногти впились в дорогую ткань мантии, и вместо того чтобы оттолкнуть, она притянула его ближе. Метка пульсировала, вживаясь в плоть, и каждый удар сердца синхронизировал их дыхание, превращая воздух в густой кисель желания. — У тебя тридцать секунд, чтобы объяснить, почему я должна тебе верить, — выдохнула она, но голос срывался, она облизнула пересохшие губы. Драко усмехнулся — горько, почти зло, — и его рука скользнула выше, под юбку, сжимая обнажённое бедро. Кожа под его пальцами горела, и он чувствовал, как её мышцы дрожат, готовые сдаться или броситься в бой. — Потому что, если я не сделаю это сейчас, — он надавил большим пальцем на внутреннюю сторону бедра, и она вскрикнула, вцепившись в его волосы, — мы сгорим заживо. Метка не ждёт. Она пожирает магию, плоть, разум. Гермиона застонала — низко, гортанно, — когда его палец проник глубже, раздвинув ткань трусиков. Влажно, горячо, готово принять. Она ненавидела себя за эту реакцию, но тело жило своей собственной жизнью, выгибаясь навстречу, таз толкался в его ладонь. — Ты чудовище, Малфой, — прошептала она, но в голосе звенела мольба, и он понял. Драко рванул пуговицы на своей ширинке, и звук разрываемой ткани показался оглушительным в тишине пустой комнаты. Он приподнял её, заставляя обхватить ногами свою талию, и прижал к стене. Метка на его запястье вспыхнула серебром, соединяясь с её меткой, и сквозь одежду он чувствовал, как её соски затвердели, упираясь в его грудь. — Скажи «нет», — выдохнул он, упираясь головкой в её влажную плоть, скользя по клитору, дразня, заставляя её дрожать. — Скажи, и я остановлюсь. Найду алхимика. Рискну. Гермиона закусила губу до крови, чувствуя, как металлический привкус смешивается со вкусом его пота, его страха, его отчаянного желания. Метка жгла, требуя завершения, и где-то глубоко внутри, под слоями гриффиндорской гордости и принципов, она хотела этого. Хотела его. — Я не скажу, — прошептала она, глядя в его серые глаза, и он вошёл. Резко. Глубоко. До конца. Крик боли и наслаждения смешался, когда метки вспыхнули ослепительным светом, связывая их магии в тугой узел. Стены классной комнаты задрожали, свечи погасли, и в темноте остались только звуки — влажные, ритмичные, голодные. *** Её спина врезалась в каменную кладку, и каждый толчок выбивал из лёгких хриплый всхлип. Гермиона вцепилась зубами в ворот его мантии, чувствуя, как нити дорогого шёлка рвутся под её челюстью, как его дыхание обжигает шею, как Метка на предплечье пульсирует в унисон с толчками его плоти внутри неё. — Быстрее, — выдохнула она, и Драко зарычал, впиваясь пальцами в ягодицы, меняя угол, заставляя её выгнуться дугой. — Чёрт, Малфой, быстрее. Он подчинился. Ритм сломался, превратился в дикий, животный танец — мокрый, скользкий, безжалостный. Гермиона чувствовала, как стена царапает лопатки, как его зубы впиваются в ключицу, оставляя синяк, который завтра будет цвести фиолетовым наваждением. — Твоя магия… — прохрипел он, и голос вибрировал где-то в её грудной клетке. — Она пьёт меня. Пьёт так же жадно, как ты пьёшь мой член. Стыд обжёг щёки, но тут же утонул в волне жара, когда она сжалась вокруг него, принимая глубже, желая больше. Её руки скользнули под его рубашку, ногти оставили кровавые дорожки на спине, и он застонал — громко, откровенно, не скрываясь. — Заткнись, Малфой, — выдохнула она, кусая его нижнюю губу, слизывая выступившую кровь. Драко рассмеялся — хрипло, безумно — и подхватил её бедра, разводя шире, входя до упора, замирая на мгновение, позволяя ей почувствовать каждую пульсацию, каждый сантиметр его внутри. — Ты хочешь забыть Грейнджер? — он шевельнул бёдрами, и она вскрикнула, выгибаясь, чувствуя, как оргазм нарастает где-то внизу живота, горячий, неумолимый. — Или хочешь запомнить каждую секунду того, как Малфой трахает тебя у стены? Она не ответила. Вместо слов её пальцы сжали его волосы, дёрнув голову назад, и она поцеловала его — грубо, жадно, прокусывая губу до тех пор, пока их кровь не смешалась, пока Метки не взорвались алым светом, ослепляя, соединяя, завершая ритуал. Драко кончил первым — она почувствовала горячие толчки внутри, его крик, застывший у её губ, и это стало фитилём, поднесённым к пороху. Её оргазм накрыл внезапно, выгнув тело дугой, вырвав хриплый стон, и в темноте их общее дыхание звучало как молитва падших. Они замерли. Прижатые друг к другу. Метки пульсировали ровно, успокаиваясь, и магия больше не жгла — она текла медленно, как расплавленный шоколад, согревая изнутри. — Это ничего не меняет, — прошептала она в его шею, но руки продолжали сжимать плечи, отказываясь отпускать. — Конечно, — выдохнул Драко, утыкаясь носом в её волосы, и качнул бёдрами, напоминая, что он всё ещё внутри неё. — Но, может, повторим? Для науки.