«Hollow»-пустота

Утро. Мегаполис. Шум. Головная боль. Боль — всегда, мегаполис этот она даже не запомнила. Никто не интересуется культурой места, в которое сбегает на два-четыре дня. Ещё слишком рано, по-летнему свежо. Несси открывает глаза резко, моментально сканируя помещение вокруг себя. Для этого уже давно нет необходимости, но напряжение становится частью, которое ты не замечаешь, но постоянно проверяешь всё вокруг себя и намного дальше. Секущиеся чёрные волосы спутались. Проведя по ним рукой, Несси смотрит на время — двадцать минут шестого утра — и поднимается с кровати. Гостиничный номер пахнет чужим дешёвым кондиционером и пылью на ковре. Несси не выбирала гостиницу — брала то, что ближе к вокзалу. Окна выходят не на центр, а во двор-колодец, и это единственное, за что она готова сказать спасибо. Она умывается ледяной водой. Смотрит в зеркало. Лицо расслабленное, но суровое. Она не вкладывает в него тяжесть, но взгляд всё равно строгий, каре-зелёные глаза не обещают ничего хорошего тому, кто решит заговорить с ней до кофе. Кофе она не пьёт. Вместо этого она достаёт из рюкзака конверт. Тонкий. Жёлтый. На нём нет обратного адреса, только имя, написанное от руки: Несси Фей Холлоу. Она знает, что внутри. Она прочитала это письмо уже двадцать семь раз. Она не открывает его сейчас. Просто держит в пальцах, чувствуя вес одного листа. Потом убирает обратно. В Балтимор она приедет к вечеру. У неё нет плана. Есть только направление. Иногда это единственное, что остаётся. —— Через тысячу миль от неё, в кабинете с видом на город, Ганнибал Лектер перелистывает медицинскую карту, которую ему не должны были показывать. В ней нет фотографии. Только сухие строки: Холлоу, Несси Ф. Возраст — 29. Предыдущее место работы — не указано. Специализация — патологическая анатомия, реставрация рукописей. Он останавливается на фамилии. — Холлоу , — произносит он вслух, пробуя её на вкус. — Пустота. Он закрывает папку и смотрит в окно. Балтимор готовится встретить нового игрока. Ганнибал улыбается уголками губ. —— Для такой как Несси то, что ей позвонили, чтобы пригласить на место работы — больше чем счастье. Это шанс научиться не оглядываться за спину при даже самом незаметном ветре, который, казалось бы, нельзя почувствовать. Когда-то давно это было необходимостью, и от недостатка такого навыка можно было умереть. В буквальном смысле. Постоянное бегство, боль и страх — всё, что вызывало место, в котором она однажды оказалась. Она очнулась с тяжестью в лёгких, едва ощущая своё тело и чувствуя свинцовую тяжесть век. Всё туловище будто плавало в пространстве, то качаясь вправо, то падая вниз, взлетая вверх, то словно поворачиваясь на все сто восемьдесят градусов. Девушка с трудом сглотнула, чувствуя, как слюна наконец смочила горло и стало легче дышать. Мысли завертелись, и она переключила своё внимание на то, что её окружало. Темно. Нет, свет есть, но очень мрачно. Углы немалого помещения тонули в вязкой, статичной темноте. Немного осмотревшись, девушка заметила кого-то ещё — человек шесть лежало без движения, в отключке или просто не двигались. Дверь железная, со стеклом и решёткой в нём, грязная, с вмятинами. В помещении пахло гнилью и чем-то химическим, неприятным. Девушка начала дёргать руками и пытаться встать — это помогало всегда очнуться от сна. Двигаться было трудно, но возможно. Обычно она использовала этот метод во снах, когда хотела не видеть его дальше и проснуться. Правда, один раз во сне её руки и голову, когда она пыталась пошевелиться, пригвоздило к кровати, и пришлось там находиться. Сейчас девушка двигалась всё более свободно, начиная чувствовать нервозный ком в горле, полностью недоумевая. Она полностью села — почти полный контроль над собственным телом, не считая невесомости и тяжести одновременно. Поднявшись полностью, она немного заглянула в маленькое окно в двери: «Просто коридор… такой же стрёмный, и двери такие же. Господи, где я?» Вспомнив ещё один способ разоблачить сон, она решила его тут же попробовать. Метод с чтением: во сне нельзя ничего прочитать, текста нет. Так говорили по крайней мере, и, по её опыту, это была правда. Быстро оглядевшись в поисках каких-то строк, девушка потянула ворот собственной пижамной майки. Текст на месте. Читать можно. Оцепенение пришло вместе с пятым прочтением названия и размера майки. «Не сон», — сглотнув, подумала девушка. Помещение стало менять форму из-за слёз, наполняющих глаза, ком в горле всё отчётливее. Девушка пыталась сообразить хоть что-то. Резко и больно падая на колени к одному лежачему парню, она начала сильно трясти его. Он не очнулся. Из носа была запёкшаяся кровь, и немало. Девушка метнулась к другому — девочка, помладше неё, лет десяти наверное. Ноль реакции. Так дойдя до четвёртого, резко развернула его на себя, но услышала звук отрывающейся ткани. Рот приоткрылся для крика, но горло уже сдавило волной ужаса, хотя мозг ещё не сформировал никаких выводов. Девушка резко попятилась назад, но уже через несколько шагов упала и, даже не заметив боли, продолжала двигаться от самого настоящего трупа. Всё лицо в крови, разодрано, шея перерезана, одежда возле неё в крови — уже почти чёрная жидкость растеклась по рубашке и прилипла к полу. Сердце колотилось, пальцы хватались за собственные плечи, пытаясь защититься от всего увиденного. Воздуха не хватало, девушка больно билась головой о стену от тряски собственного тела. Паника сидела глубоко в рёбрах, то доводя до онемения, то посылая судороги по конечностям. Сколько длилось такое состояние — неизвестно. Обессилив, она осторожно обошла тела. Холодный пот, несмотря на жар, скатывался по всему телу, редко капая даже с кончиков пальцев, а щёки уже кололо от дорожек слёз при малейшем передвижении. Оглядывая тела, девушка судорожно понимала, что вряд ли кто-то из них когда-нибудь очнётся. С тяжестью в мышцах, потными ладонями скользя по стене, девушка села в самый дальний угол от трупов, поджав ноги и обхватив их руками, уткнулась носом в колени. Иногда она содрогалась, а сухость во рту, казалось, была всегда. Пить хотелось страшно, но ещё больше — не быть тут. Учёба, которую надо совмещать с работой, в сравнении с происходящим казалась раем. В какой-то момент девушка отключилась. Руки соскользнули с колен и легко упали на пол. В сознании мелькали какие-то отрывки разговоров в семье, моменты с работы, учебные конспекты. Иногда девушка вздрагивала и приоткрывала глаза, но, немного меняя положение головы, тут же снова проваливалась в небытие. Сейчас это было скорее необходимостью организма, чем побегом от реальности с бетонными стенами и кровью. —— По серому коридору, лишённому всяких деталей, кроме железных дверей и самых дешёвых старых ламп, шагал мужчина. Он зашёл в одну из дверей без названия, как и все прочие. Это был архив, не слишком большой. Таких было несколько: один полностью полный, два оставшихся — нет. На одной из нескольких сотен ветхих коробок, что здесь находились, среди самодельных деревянных косоватых стеллажей и различных бумаг, на пыльном столе лежала бумажная, чистенькая папочка. Раскрыв её, мужчина прочитал строки: «Так, Сейра Моргана Моран. Хм, фамилия не американская… или американская, не встречал таких даже. Мммм, 51 номер, отдел 4. А она у нас 404. О, как «ошибка». Надо же, забавно. Забавно». Так, за рассмотрением её дела, мужчина в белом джемпере и чёрных брюках отправился к 51-й комнате в 4-м отделе. В досье также была информация о родственниках, всех телефонных номерах, краткое описание внешности, предпочтений, месте работы, учёбы, друзьях, связях со всеми этими людьми. Всё то, что помогало быстро и легко составить начальный портрет человека. Захлопнув бумаги, мужчина вставил в дверь нужный ключ и, открыв, вошёл в комнату с шестью телами.