sweat blood

Вообще, это была ужасная идея. Просто отвратительная. Зато… это было очень эффективно — понимание в деловых вопросах серьезно улучшилось. На прошлой неделе они согласовали новый передел территорий, и стая Чана получила серьезную уступку. У прошлого альфы были проблемы с сверхъестественными соседями, но Чану, недавно принявшему эту роль, удалось всё урегулировать. Тем не менее, это не отменяло того, что позволять вампиру пить свою кровь было далеко не лучшей его идеей. А уж давать возможность делать это двоим одновременно — совсем безумие. Каждый, кто хоть немного знал, как работает укус вампира, это понимал. Клыки заставляли попадать в кровь вампирский яд, расслабляющий мышцы и пробуждающий желание. Если бы Чан был человеком, то сошёл бы с ума от переизбытка эмоций в первую же ночь. Но регенерация оборотня спасала его от этой участи. Магия, текущая в его венах, довольно быстро справлялась с токсином, и сила, пришедшая со статусом альфы, поддерживала его. Да, за свою не слишком долгую жизнь Чан совершил немало глупостей — ругался с семьей, оказывался на чужой территории один, бросил вызов прежнему альфе стаи. Так что… Разве ещё одна не была просто пустяком? Чан и его стая многое получали от его методов ведения дел. К тому же, его партнёры были надёжными. Теперь, хорошо зная их, Чан полностью доверял Хёнджину и Чонину. Доверял свою жизнь — причём в прямом смысле этого слова. Сдаваться было слишком приятно. Он до сих пор не был уверен, какое из откровений оказалось для него более неожиданным — то, что ему нравилось подчиняться и отдавать контроль, или то, что он так близко сможет сойтись с вампирами. Главами местного клана. Если у оборотней в стае было принято следовать чёткой иерархии с конкретным лидером-альфой, то у вампиров в по-настоящему крупных кланах глав было двое. Чану всегда казалось, что это неминуемо должно приводить к разногласиям и конфликтам. Но у Чонина с Хенджином, похоже, во всём было полное взаимопонимание. В том числе и в том, что они хотят Чана в своей постели. И он… Тоже этого хотел. Не стал отказывать, когда после очередного раунда переговоров ему предложили остаться и выпить. И позволил тонким пальцам Хёнджина лечь к себе на плечи, когда старший вампир захотел размять его напряжённые мышцы. И когда Чонин, улыбаясь клыкастой улыбкой, предложил ему остаться на ночь в особняке, Чан согласился. Он был достаточно умён, чтобы понимать все риски. Но Чан любил испытывать удачу — именно так однажды он встал во главе стаи. В последние месяцы, в течение которых он пересекался с главами вампирского клана на советах нечисти и по деловым вопросам, он часто засматривался на каждого из них. На Хёнджина с его крупными, словно нарисованными губами, и такой красотой, которая просто не может не быть сверхъестественной. Он всегда улыбался и был обходителен, много шутил и никогда не позволял напряжению скапливаться в комнате. Хёнджин казался открытым и, как теперь понимал Чан, отвечал в клане за дипломатию и общение с другими существами. Чонин же занимался внутренней дисциплиной и делами с вампирами. Если перед оборотнями, ведьмами, фейри и другими существами вампиры старались держать лицо, показывать свою мягкую сторону, то внутренние вопросы требовали от них жесткости. И порой даже жестокости. Если новообращенный выходил из-под контроля, на территорию заявлялся пришлый, не соблюдающий установленных правил, или же их решал отбросить кто-то из клана, это требовало реакции и наказания. И внешность Чонина, и его манера держаться отражали эту его роль — острые черты лица, выраженные скулы, хитрый подозрительный взгляд, молчаливость. Они были разными, но отлично дополняли друг друга. И Чан хотел их, хотел их обоих. Цена, которую он платил за это, — немного крови время от времени — казалась Чану более чем разумной за всё то, что он получал взамен. Он лежал на боку на широкой кровати. Шёлковая простынь была приятно холодной под его разгорячённым телом. Тяжёлый бархатный балдахин цвета бургунди отделял постель от другой части просторной комнаты, и это давало ощущение странного уюта. В комнате было прохладно, стены векового особняка не располагали к теплу, а камин в это время года никто не разжигал. Если кто-то вообще его разжигал в вампирском логове. За стрельчатыми окнами шёл дождь, бушевала гроза, и конечно, Чана в такую погоду никуда не отпустили. Из освещения в комнате были только свечи, но они давали достаточно света, чтобы и вампиры, и оборотень прекрасно всё видели. Хёнджин развалился перед Чаном и лениво гладил своё стройное подтянутое тело. Свечи выхватывали из полумрака каждый изгиб, кожа Хёнджина в их свете казалась фарфоровой, и Чан завороженно следил, как тени скользят по выступающим ключицам, по тонкой талии, по острым бёдрам. И вместе с тем не мог оторвать взгляда от тонких пальцев, которые двигались от бёдер, по животу с легким рельефом, к плоской груди, обводили маленькие коричневые соски… Пухлые губы Хёнджина приоткрылись в немом стоне, и Чан почувствовал, как его напряжённый член запульсировал от одного только вида. Чану можно было смотреть — но не трогать. Он прекрасно знал, какие на вкус у Хёнджина губы, что тот любит, когда его оттягивают за волосы. Вдыхая полной грудью, он улавливал его запах: табак, кровь, что-то неуловимое, цветочное, что Чан всегда ощущал на языке, когда вылизывал Хёнджина. О, как же он любил это занятие. И от этого держать дистанцию было только сложнее. Контроль неуловимо ускользал от него, и когти впились в ладони. Гибкое тело Хёнджина было на расстоянии вытянутой руки. Так просто метнуться вперёд и подмять его под себя, как было в прошлый раз, когда Чан оставался в особняке. Однако сегодня был иной случай. Чонин расположился позади, его крепкое тело прижималось к спине Чана. Кожа была прохладной, и это резко контрастировало с его собственным живым телом. Из-за того, что у оборотней температура тела всегда была на пару градусов выше, чем у обычных людей, прикосновения Чонина ощущались особенно остро. Хёнджин провёл по своей шее, чуть смыкая пальцы, явно красуясь. Чану хотелось заменить его руку на свою. Затем Хёнджин поднёс указательный палец ко рту и порезал его о клык. Густая, тёмная вампирская кровь медленно потекла по пальцу, и в воздухе запахло медью. Над плечом раздалось тихое шипение, и пальцы, которые всё это время мучительно медленно растягивали задницу Чана, вдруг напряглись. Чонин отреагировал на запах и вид крови, Чан тихо застонал, ощущая давление на простату. — Зачем ты с ним так возишься каждый раз? — Хёнджин наклонил голову чуть вбок. — Он у нас не человек, не сломается. Верно, Чан? Хёнджин слизнул свою кровь с пальца и этой же рукой провёл по щеке Чана. От неё всё ещё слегка пахло кровью. — По той же причине, по которой ты предпочитаешь сначала побегать за ужином, прежде чем им полакомиться. Было всегда что-то особенно горячее в том, как они говорили между собой, игнорируя Чана. — Хм, твоя правда, — хмыкнул Хёнджин. Его рука спустилась по телу Чана к груди и сжалась на крепкой мышце. — Еда всегда вкуснее, когда ты её загнал сам. — И Чан всегда вкуснее, когда его кровь кипит от желания, — голос Чонина прозвучал совсем близко к уху, и тело Чана невольно напряглось. Твёрдое бедро Чонина протолкнулось между ногами Чана, и тот почувствовал себя ещё более открытым, чем был. Вампир медленно потёрся носом о его шею, выдохнул прохладный воздух, заставляя кожу покрыться мурашками, и Чан непроизвольно прогнулся, подставляя горло. Холодный влажный язык скользнул по его потной раскрасневшейся шее. Как раз там, где часто бился пульс. — Может, помочь тебе? — Пальцы Хёнджина опустились ниже, длинные чёрные ногти провели по чётко очерченному прессу. Широкая ладонь обхватила внушительное возбуждение Чана. Большим пальцем Хёнджин обвёл чувствительную головку, заставляя Чана непроизвольно задрожать. — Ты уже весь мокрый, а мы ещё даже толком не начали. — Хёнджин, пожалуйста, — взмолился Чан, ощущая вибрацию желания во всём теле. Они и вправду ещё не начали, но он уже был близок… Пальцы Чонина знали своё дело. Чану слишком часто приходилось держать лицо, оставаться спокойным и рассудительным, как это требовал от него статус альфы. Но здесь, в постели вампиров, он мог по-настоящему расслабиться и довериться им. — Сколько раз ты сможешь кончить сегодня? — спросил Чонин, три его пальца хорошо растянули Чана, и он добавил к ним четвёртый. Между ног было влажно из-за искусственной смазки, Чонин никогда её не жалел. — Три. Может, больше, если получится кончить без узла. — М… Разве узел это так энергозатратно? — рука Хёнджина обхватила основание члена Чана. Там, где, как у всех оборотней, его член немного утолщался. — В прошлый раз ты смог дать мне два узла за ночь. — Это… — Чан тяжело дышал, пальцы Хёнджина держали его на грани. — Скорее исключение, чем правило. — М, тогда я впечатлен. Неужели, я тебе так нравлюсь, — Хёнджин звучал мягко. — Может, позволить ему кончить сейчас? Что думаешь, Чонин? — Пусть, станет таким мягким и податливым, — раздался голос из-за спины. Чан кивнул, да, да, ему точно можно позволить кончить. Он бы выдержал всё, что бы эти двое ни захотели ему дать. Его большое мускулистое тело бесконтрольно напрягалось, прося о разрядке. Чан был нечеловечески вынослив, и на одном оргазме эта ночь бы точно не закончилась — они все это знали. Но ему всё же нужно было уточнить: — Можно? — Чан с трудом заставил себя говорить — голос прозвучал хрипло, и он едва узнал его. Сильное тело дрожало крупной дрожью, бицепсы напряглись так, что под кожей проступили вены. Он чувствовал, как по позвоночнику течёт пот. — Можно, — ответил Чонин, и Хёнджин кивнул в знак подтверждения. Его рука несколько раз провела по члену Чана, размазывая естественную смазку. Этого хватило, чтобы Чан кончил, судорожно сжимаясь вокруг длинных пальцев Чонина. Тело захлестнула волна оргазма, а сразу за ней последовала короткая боль, с которой клыки Чонина вонзились ему в шею. После этого тот восторг, который испытывало его тело, увеличился стократно. Чан моргнул остекленевшими, влажными от выступивших слёз удовольствия глазами. Спереди тихо, хрипло рассмеялись, и спустя мгновение Хёнджин тоже укусил его. Чан чуть не кончил во второй раз. Жгучее желание вперемешку с восторгом пульсировало в теле. Яд захватывал его постепенно, распространяясь с каждым ударом живого, быстро бьющегося сердца Чана в груди. Этот стук стоял в ушах, и мышцы сжимались ему в такт. На протяжении нескольких секунд Чан ощущал только охватившее тело пламя, лёгкая боль казалась почти нереальной. Она так отличалась от той боли, которую обычно испытывало его тело при обращении в волка. Пребывая в эйфории, Чан всё равно неодбрительно застонал, когда почувствовал пустоту. Чонин усмехнулся, и плавными движением вошёл в него, прижимаясь сзади. Это вызвало у Чана довольный звук. Его сердце всё ещё бешено стучало в груди. Состояние, которое провоцировал вампирский укус, всегда напоминало ему горячку гона. Отличалось лишь то, что две пары сильных рук обхватывали его с обеих сторон и удерживали на месте. Мышцы расслабились, Чан чувствовал себя невесомым. Его тело было таким податливым после оргазма и из-за яда, что когда Чонин задвигался, размашисто и сильно, как любил, то не встретил никакого сопротивления. Вновь возбужденный член Чана елозил по животу Хёнджина и размазывал по нему подсыхающую сперму. Они пили его кровь почти синхронно, Чан чувствовал холод их клыков, вошедших глубоко под кожу. В комнате пахло кровью, сексом, старой древесиной и воском свечей. Спустя какое-то время один из вампиров отпрянул, и Чан понял лишь по размытому силуэту, что это был Хёнджин, когда тот отстранился. — Чан, ты с нами? — позвал он, но Чан смог только открыть рот и глупо улыбнуться. — Ой, ну какой ты милый, альфа. Ты бы видел его лицо, Чонин. Глаза пустые, подбородок в слюнях. А эти пухлые губы… Милый. — Ну-ну, не забывай, о ком ты говоришь, — Чонин провёл языком по мощной шее, собирая остатки крови. Плечо Чана дернулось следом за движением, и над ухом раздался смешок. — О самом вкусном десерте. Серьёзно, Чан, почему ты такой вкусный? У всех оборотней такая кровь или только у альф, м? Бёдра Чонина тем временем были неумолимы, он двигался в Чане, крепко удерживая его на месте за бока. — Не знаю, Чан у меня первый оборотень, — ответил Чонин. Его член наполнял Чана так хорошо, что, возможно, не только яд сделал из его мозга кашу. — Делись, — вдруг потребовал Хёнджин, прижимаясь всем своим холодным телом к Чану. Чонин фыркнул: — Имей терпение дорогой. М… — он застонал. — В прошлый раз мне пришлось развлекать себя рукой, когда ты решил оседлать Чана. Дважды, как ты уже успел сегодня заметить. — Ну можно же что-то придумать… — холодные пальцы гладили Чана, обводили расслабленные мышцы на массивном плече. — Он не сломается, ты же знаешь. Чонин шумно выдохнул, а затем Чан ощутил, как пространство вокруг него завертелось. Держа его двумя руками, Чонин легко перекатился на спину и увлёк тяжёлое тело за собой так, будто оно ничего не весило. Чан оказался лежащим у него на груди, не успев понять, как это произошло. Хёнджин, за несколько веков научившийся понимать Чонина с полуслова, быстро встал на колени между ног Чана. После нескольких мгновений тишины, как раз когда Чан хотел возмущенно промычать, рядом с членом Чонина в него толкнулись холодные скользкие пальцы. Хёнджин принялся дополнительно его растягивать, в то время как Чонин снова начал пить кровь из его шеи. Чана вновь прострелило электрическим разрядом. Он задрожал, зажатый между двумя телами, хватая ртом воздух. На влажных глазах вновь выступили слёзы. Он не заметил, когда к его растянутому, сжимающемуся от желания входу приставили головку. Хёнджин скользнул в него, заполняя до предела, и улёгся сверху на влажную потную грудь, достаточно широкую, чтобы его тонкое, гибкое тело удобно на ней размещалось. Чан застонал, ощущая приятный гул в ушах, когда вторая пара клыков вновь прокусила кожу на его шее. Хёнджин и Чонин были внутри него, прижимались к нему с двух сторон и пили его кровь одновременно. Каждый нерв в теле, казалось, был натянут. Чан давно не мог ясно мыслить — даже лёжа он чувствовал головокружение, и всё тело переполняло ощущение удовольствия. Как будто тот его первый оргазм так и не закончился. Он слышал голоса Чонина и Хёнджина у себя в голове, пока они пили его кровь, и не знал, правда ли это или галлюцинация. — Ты такой горячий, — шептал Хёнджин, двигая бёдрами в восторженном, быстром темпе. Чонин добавлял: — Тебе так идёт эта расслабленность. Так хорошо отдаёшься нам, альфа. Чан задыхался и не мог ответить, только судорожно хватал ртом воздух. Кульминация нарастала слишком быстро. Чистый экстаз разлился по его венам. Он не смог бы сопротивляться, даже если бы от этого зависела его жизнь. Как и любого оборотня, Чана с детства учили, что вампирам доверять нельзя, и каждый раз, позволяя им целовать себя, пить свою кровь, трахать себя, он нарушал эти запреты. Но теперь, когда на его плечах было столько ответственности, именно это помогало ему отвлечься и забыться. Два члена двигались внутри, две пары рук гладили его тело, проходились по бёдрам, разводя их шире, по плечам и груди. Чан просто замер и наслаждался эйфорией, бегущей по венам. Застонав и подрагивая, он вцепился в спину Хёнджина. Кажется, от перевозбуждения выпустив когти и поцарапав вампира, он снова кончил. Но толчки не прекращались — Хёнджин и Чонин продолжали двигаться внутри него короткими, почти синхронными движениями. Он не мог и не хотел отстраняться, цепляясь за Хёнджина, будучи не в силах дотянуться до Чонина. — У тебя так хорошо получается, — прозвучало у уха. — Такой хороший альфа. Чан издал какой-то звук, что-то среднее между стоном, вздохом и скулежом. У него кружилась голова, и он знал, что это не от кровопотери. Его тело было выносливым, он мог пробежать расстояние, на которое не был способен ни один человек, и не запыхаться. Каждый толчок заставлял его сходить с ума от ощущений — всё это было слишком, и в то же время недостаточно. Голоса Чонина и Хёнджина перекрывали друг друга в его голове, их губы касались его кожи. Мышцы снова напряглись, и ему показалось, что в мире никогда не существовало ничего, кроме этой комнаты. Хёнджин и Чонин ускорили темп, их стоны смешивались со вздохами Чана. Каждый толчок выбивал из него низкие, сдавленные звуки, в которых явно слышались рычащие нотки. Вековая кровать скрипела под весом трёх тел, и звук пружин смешивался с влажным чавканьем смазки. Чонин кончил первым. Хёнджин продержался немногим дольше, и тоже кончил внутрь, смешивая свою сперму со спермой Чонина. Чан почувствовал, как чужой холод, так сильно контрастирующей с его горячим пульсирующим входом, наполняет его. Они медленно выскользнули из тела Чана, заставляя мышцы входа раскрыться. Его мышцы судорожно сжались, пытаясь удержать их внутри, из горла вырвался короткий, жалобный звук. Чан почувствовал влагу между бёдрами, тёплую и липкую. Простынь под ними давно сбилась, пропиталась потом, смазкой и, возможно, кровью, если Чонин или Хёнджин случайно упустили несколько капель. Давление внутри Чана снова поднялось почти до невыносимого уровня, и, похоже, они оба это заметили. Каждый сантиметр его крепкого тела дрожал в ожидании следующего прикосновения. Чонин погладил его живот, затем спустился ниже, между ног, нежно потирая двумя пальцами раскрасневшийся член. Каждое движение прохладных пальцев по горячей, красной головке посылало разряд от поясницы в самый низ живота, заставляя внутренние мышцы Чана беспомощно сжиматься вокруг пустоты. В то же время пальцы Хёнджина нащупали след от укуса Чонина на его шее, который уже зажил из-за повышенной регенерации, но всё ещё оставался чувствительным. Он надавил, и очередная волна дрожи прошлась по всему телу Чана — от макушки до кончиков пальцев на ногах, заставляя мышцы судорожно сжаться и тут же расслабиться. Он кончил в третий раз, завозившись между телами. Его когти впились в спину Хёнджина до крови, голова откинулась Чонину на плечо. Чан выгнул спину, отдаваясь до конца. — Вот так, — мурлыкнул кто-то из вампиров, и Чан не знал, кто именно это был. Его большое, сильное тело лежало между двумя вампирами совершенно обессиленное. Послышались звуки поцелуев, и Чан знал, что Хёнджин и Чонин сейчас слизывают его вкус с губ друг друга. Их губы раскрасневшиеся, насколько только могут быть у вампиров, и цвет лица стал чуть более живым. Кровь оборотня, и тем более альфы, всегда насыщала сильнее, чем человеческая или кровь животных. Чан прикрыл глаза, постепенно приходя в себя. Регенерация быстро справлялась с ядом, но ощущение эйфории не ускользало, лишь разум прояснялся. Они завозились на кровати, и легко переместили тяжёлое тело Чана на другую часть широкой постели. Он потянулся и обнял Хёнджина, не позволяя тому отстраниться. — Ты со мной, Чан? — Мгм, — согласно промычал он. — Может, воды? Чего-то сладкого? Хёнджин всегда расспрашивал его о состоянии после бурной ночи. Чонин обычно был молчалив, но всегда смотрел с участием, и этого Чану хватало, чтобы почувствовать заботу, исходившую от них обоих. — Поцелуй, — потребовал он. Они начали целоваться в кабинете, но как только переступили порог спальни, несколько отвлеклись. — И ты ещё мешаешь мне называть его милым, — рассмеялся Хёнджин, обращаясь к Чонину. Чан приоткрыл глаз, чтобы видеть, как улыбка смотрится на этом невероятно красивом лице. Длинные тёмные волосы Хёнджина касались плеч, губы и впрямь приобрели розоватый оттенок благодаря крови Чана. Он с усилием повернул голову, ища взглядом Чонина. Тот обнаружился на краю кровати. Вампир сидел к Чану с Хёнджином спиной. Уже успев накинуть белую рубашку на плечи, он теперь её застёгивал. — Ты куда? — спросил Чан нахмурившись. Что-то в том, как напряглись плечи Чонина, ему не понравилось. Конечно, это было не его дело, но обычно они оба оставались с ним до утра. — На охоту, — коротко ответил Чонин. — Если тебе не хватило крови, ты можешь выпить ещё. Как говорил Хёнджин, я не сломаюсь… Чонин обернулся на них: — Хёнджин прав, ты милый. Через секунду он оказался рядом с Чаном и Хёнджином и провел по щеке Чана. После чего наклонился и коротко его поцеловал. К тому вкусу виски, который Чан уже ощущал сегодня у Чонина на языке, добавился привкус крови. Он прикусил губу вампира, чем вызвал очередной смешок. — М, уверен, что Чонин так же сыт, как я. Всё благодаря тебе. Чонин отстранился, разорвав поцелуй, и тонкая ниточка слюны ещё секунду связывала его губы с губами Чана. — Охота за нарушителями, — пояснил он. — В дождь все запахи скрыты, сам знаешь. И никто меня не ждёт. Так что это лучшее время для того, чтобы наведаться к кое-кому. Отдыхай, ты потратил много сил. Вот увидишь, когда ты проснёшься, я уже буду здесь. Он взъерошил волосы Чана, на прощание нежно поцеловал Хёнджина в нос и вернулся к сборам. Чан с вопросом посмотрел на Хёнджина, а тот только пожал плечами. Его тонкие руки обвились вокруг широких плеч Чана, заставляя их прижаться ближе друг к другу. Лица оказались совсем рядом. Чан отчего-то подумал, что вампир наверняка чувствует его дыхание прямо у себя на губах, они как раз снова изогнулись в улыбке. — А я буду с тобой всю ночь, пока ты будешь восстанавливать силы, большой волк. — Он легко поцеловал его в губы, без той страсти, которая мелькнула между ним и Чонином. — А теперь спи, Чан. Когда Чан проснулся с рассветом, все свечи давно догорели и погасли. Хёнджин всё так же прижимался к нему и гладил по крепкой спине, а Чонин лежал рядом и читал книгу. От него пахло лесом, сыростью и кровью.