island in the sun

      Серый город снова окутывает черные волосы высокой влажностью воздуха, заставляя кожу под спандексным костюмом слегка мацерироваться, словно горячий пар выходит из маленьких гейзеров.       «Только бы успеть», — думает Мегуми, быстро нажимая на самодельный эжектор у себя на запястье.       Только бы успеть. Только бы успеть.       В прошлый раз Цумики и так была слишком удивлена, услышав подозрительный шум в комнате младшего брата. Это был Фушигуро, неудачно приземлившийся при резком влете в собственное окно.       Нельзя больше палиться. Не-ль-зя. В следующий раз она точно зайдет, подумав, что Мегуми там занимается каким-то самоуничижением. Цумики так близка эта гипер-забота над сводным братом, что иногда того аж тошнит от пребывания рядом. Даже если и единственная цель всего этого спектакля с латексом — защита сестры. И только.       Небоскребы центра Токио проносятся мимо глаз, как будто Фушигуро — скоростной состав, так называемый поезд-пуля. Прочная паутина цепляется за высотки Сибуи, по крышам которых начинает капать очередной ливень. Сейчас самый разгар сезона дождей.       Лететь до Сайтамы еще около двадцати минут. Пятнадцать — если сильно рисковать в прыжках на поворотах. «Ничего», — успокаивает себя Мегуми. — «Успею.»       «Главное чтобы никто не снял на видео…» — проносится в его голове и растворяется в тумане, когда глаза, теперь обладающие супер-зрением, замечают несколько темных силуэтов в подворотне с мусорными баками. Затормозив на повороте, Фушигуро аккуратно подлетает к соседнему зданию, пытаясь присмотреться, чтобы понять, что происходит.       В ночное время его бы точно заметили, но сейчас шум дождя и проезжающих на улице машин позволяет ему подобраться к объекту почти вплотную.       «Это… девушка?» — темноволосая голова, запрятанная под красную маску, наклоняется в сторону, приглядываясь чуть лучше. Картина ложится почти на ладони, зацепленные за бетонную стену.       Молодая девушка зажимает ремень своей сумки, повисшей на плече. Она с испугом в глазах смотрит на двух мужчин криминального вида, пытающихся загнать ее в угол.       Но… Она изо всех сил старается быть спокойной, — замечает Мегуми, все еще повисший на стене. — Будто хочет показать, что она не белая овечка, которая вот-вот убежит в слезах. Хотя и видно… Видно, насколько она боится.       «Что ж. Давайте по-быстрому. Не хочу опаздывать.»       Цепкие волокна попадают прямо на руку одному из потенциальных преступников, пока вторая ладонь, собранная в уже привычный жест, на английском означающий «Я люблю тебя», а для Мегуми лишь удобный способ выстрелить паутиной, — цепляется за ближайшую к закутку стену.       — Вы что тут делаете? — громко спрашивает Фушигуро, направляясь в прыжке прямо на вредителей.       — Какого… — не успевает воскликнуть один из них, как его руки оказываются замотанными.       — Ты еще кто такой? — оборачивается второй, но Мегуми быстр настолько, что мужчина успевает лишь увидеть промчавшую в воздухе фигуру, прежде чем и его запястья обезвреживают.       Фушигуро приземляется на асфальт. Первым делом смотрит на девушку: еще сильнее схватившись за сумку, она стояла ровно, уже не скрывая шока в глазах.       — В порядке? — кратко кидает он. Та быстро кивает, все еще держа глаза распахнутыми.       Мегуми кивает в сторону криминалов, не отводя взгляда от незнакомки.       — Что хотели? — слышится через маску.       Девчонка молчит. Видимо, сильно испугалась.       «Сколько ей лет? Выглядит ровесницей.»       — Ладно, неважно. — голос сухой.       Все-таки, Фушигуро совсем не «дружелюбный сосед», помогающий вернуть украденные велосипеды или найти потерявшуюся кошку для бабули. Было бы больше ресурсов и времени — конечно, он бы стал стражем порядка. В темном костюме, без этой дурацкой маски, с кучей оружия. Он бы охранял этот город. Да что там. Всю страну.       Но он здесь. Спандекс отталкивает капли дождя, пока незнакомка стоит напротив, так и не сказав ни слова. Она, словно завороженная, смотрит прямо на Мегуми. Будто видит сквозь линзы темнозащитных очков, вшитых в маску.       — Далеко живешь? Провожу. — бросает он. — Высоты боишься?       Девушка кивает. Слышит-же его. Почему тогда не разговаривает? Мегуми протягивает ей ладонь.       — Высоко поднимать не буду.       Она глядит на его ладонь и медленно переводит глаза на лицо, скрытое под маской. Хлопает длинными ресницами пару раз. Затем снова на ладонь, и снова на маску. Снова на ладонь, снова на маску.       «Чего хочет? Опаздываю ведь…»       Мегуми не раздражается. Просто ждет. Смотрит сквозь линзы на девчонку — испуганную, только что спасенную от Бог знает чего. Видит, как кончики ее волос превращаются в волнистые завитки под каплями дождя.       — Давай быстрее. Заболеешь ведь.       Да, дома ждет Цумики, перед которой нельзя больше палиться. Никак. Но ведь… Нельзя же не проводить девушку домой, а тем более после того, как на нее чуть не напали.       Фушигуро так и не выяснил, зачем пошел на такие жертвы после того, как его по неизвестному стечению обстоятельств укусил, судя по всему, радиоактивный паук из национального музея науки и технологий, в котором они были на школьной экскурсии. Единственным поводом, причиной и целью всегда была сестра. Такая же ситуация, как и сейчас, только почти год назад. Сестра. Двое ублюдков, позже замеченных за теми же ужасами, что совершили с сестрой. Точное знание: нельзя допустить, чтобы это повторилось.       — Эм… — вдруг произнесла незнакомка. — Маска… Кто под ней?       Ее речь была почти скомканной. Было слышно, как девчонка стесняется. Как все еще пребывает в шоке от почти случившегося преступления. Как цепенеет от нарастающего холода.       За год такой «подработки» Мегуми не раз спрашивали, кто он. На видео-сайты выкладывали видео с филигранными трюками «чувака-паука», помогающего останавливать угнанные машины на дорогах Токио и его пригородов. Люди строили теории, и один раз даже какой-то чудик выложил в сеть видео о том, что он — настоящий обладатель красного костюма, пока Мегуми продолжал на цыпочках залезать к себе в комнату через окно, постоянно озираясь по сторонам.       В школе от товарищей он прятал маску, лежавшую на дне портфеля с тетрадями. Так и не вступил ни в одну секцию. Успеваемость скакала от «отлично» до «неудов», потому что одну ночь Фушигуро мог сладко поспать, сделав все домашнее задание, а следующую полностью провести на крыше соседнего от банка здания.       — Тебе необязательно это знать.       Девушка молчала, так и не сводя глаз с местного героя. Неизвестно было — видела ли она его где-то в социальных сетях, по новостям или слышала от подруг. Она знала, как его называют.       Мегуми глубоко вздохнул. Дождь не прекращал идти. Казалось, еще чуть-чуть, и незнакомка начнет трясти зубами от холода.       — Как же мне тогда доставить тебя до дома в целости и сохранности?       — Пожалуйста… Сними свою маску.       Фушигуро опешил, чуть отпрянув головой от девчонки.       — Чего…? — голос сквозь ткань звучал напряженнее обычного. Мегуми действительно не ожидал такой просьбы. Много кто кричал ему в след, чтобы «пацан-паук» снял свой «гейский прикид», а кто-то утверждал, что точно знает имя его владельца. Но пока что никто не делал ничего вот такого. Никто не стоял прямо перед ним, на расстоянии меньше метра, продолжая обливаться осенним дождем, пришедшим с побережья Тихого океана, и не просил откровенно: «Сними маску».       — Я… — продолжила девчонка, и в одну секунду уголки ее губ стали напоминать что-то вроде неловкой улыбки. — Обещаю, я никому не скажу, кто под ней… Я просто хочу знать, кто спас меня.       — Нет.       — Почему?       Она говорила спокойно. И эта умиротворенность в ее голосе была настолько сильной, что даже пугала. Просто «сними» и просто «почему нет». Может, это сумасшедшая фанатка? И у нее точно камера за спиной? Вдруг кто-то уже стоит за поворотом и ведет тайную съемку?       — Вдруг мы знакомы в реальной жизни.       Сказал как отрезал.       — Даже если и так… Я клянусь тебе. Я никому не скажу.       — Не…       — Ни-ко-му.       Два взмаха длинных ресниц над огромными глазами, словно девушка перед ним — какая-то нарисованная.       Очередной глубокий вздох под маской:       — Если это единственный способ проводить тебя домой…       И Фушигуро прикасается к разрезу костюма на шее, начиная оттягивать прочный спандекс наверх. Открывается подбородок и изящная линия челюсти. Тонкие губы, с непривычки цепляющие воздух глубоко в легкие. Острый нос, слегка покрасневший от грубого прикосновения ткани. Зеленые глаза почти полностью прикрыты длинными ресницами. Волосы цвета ночного неба заполняются ультрамариновыми отливами, когда на них падает солнечный свет, а сейчас лишь начинают постепенно все сильнее и сильнее намокать, стоит маске окончательно улизнуть с головы.       Быстрое поджатие губ, и Мегуми поднимает глаза. Незнакомка стоит так, будто ее зачаровали еще сильнее, чем прежде.       Немой вопрос стоит в его глазах.       «Да что с ней?»       — Ты… Ты такой юный… — тихо произносит девчонка.       «И что это за вопрос вообще?»       — Как будто бы ты нет.       Фушигуро не издевается. В нем нет этой саркастичной жилки. Он — не герой какого-то комикса. Он просто мальчишка, меняющий школьную форму на сшитый самостоятельно костюм, лишь бы продолжать спасать тех, кто в этом так нуждается.       — У тебя забавные волосы.       И она впервые за все это время улыбается. Аккуратно складывает губы в тонкую ниточку, очарованными глазами рассматривая черную макушку.       — В разные стороны все. Даже после этой маски топорщатся.       И хихикает.       И Мегуми вдруг замирает, оставаясь абсолютно без понятия, что ответить.       — Как же ты, наверное, устал. — почти шепчет. — Такие синяки пол глазами…       Очередной выстрел прямо в грудь. Подобные речи можно услышать лишь дома, от Цумики, но Фушигуро совершенно не привык к подобному проявлению внимания, больше напоминающему заботу и утешение.       — Ну что, теперь можно? — твердо спрашивает он, гневясь на ситуацию, ведь сейчас никак не выйдет скрыть эмоций под спандексной маской.       — Что? — выпадает обратно из астрала девчонка.       — Домой проводить. — непривычно для себя, он прячет взгляд. И лишь после того, как договорит, поднимает глаза, взмахивая ресницами. Кажется, сегодня тот день, когда Мегуми впервые поставили в действительно неловкое положение.       — А… Да. — и она вновь хихикает. — Теперь можно, да.       — Высоко не буду поднимать, обещаю.       Незнакомка кивает, застенчиво улыбаясь. В ее огромных глазах — детский, настоящий интерес.       — Но маску придется надеть. Меня иногда… Кхм. Фотографируют. — длинные пальцы волнительно мнут маску, и кажется, даже сам Мегуми этого не замечает.       — Хорошо. Я… Я не настаиваю…       «Подозрительно сговорчивая. Точно снимала исподтишка. Зато живая домой вернется. Уже благо.»       Вторая голова вновь легла на темную голову, снова окутывая тайной личность местного героя.       — Хватайся. И не кричи слишком сильно. Пожалуйста.       — Х-хорошо. — нежные руки обвили обтянутый тканью торс, и даже сам Фушигуро почувствовал себя крайне смущенно. Возможно, это первый раз, когда он обнимает девушку. Бал в честь окончания начальных классов не в счет. Это была не его воля.       Но ведь его воля — не просто обнимашки. Он спасает девушку из беды и провожает ее до самого порога, как и подобает настоящему мужчине, коих сейчас так мало, что с какой-то Мегуми действительно можно назвать героем даже за такие простые жесты.       Это просто одна из частей этой долгой и необычной миссии, снизошедшей на него, наверное, с небес. Или являющейся тайным планом правительства по созданию супер-солдат для армии. Кто знает. Все, что Фушигуро может делать сейчас, — использовать новые способности на максимум ради своих целей. Хорошо, что цели у него благородные. Мегуми противно даже думать, что случилось, если бы подобные силы попали в руки не самых умных людей.       Но сейчас, когда за него крепко-крепко держится обычная девчонка и жмурится от предстоящего «полета», он думает лишь о том, как хорошо, что все сложилось именно так.       — Готова?       — Угу… — она не успевает кивнуть, как слышится выстрел эжектора, и два силуэта, больше напоминающих скульптуру «неразлучников», поднимаются в небо.       Пусть и Фушигуро высоту, ведь он уже привык цепляться за небоскребы, постоянно пребывая на крышах в перерывах между самоназначенными миссиями, но вот эта девчонка явно явно в страхе цепляется в подлокотники, когда самолет взлетает. Если она, конечно, вообще хоть раз была на борту.       Поэтому она все равно вскрикивает, прячась лицо куда-то в плечо Мегуми, и повторяет тихо: «Господи, Господи, Господи-и!», еще крепче держась за тело под шершавой материей.       — Далеко живешь? — приходится чуть перекрикивать ветер.       Но девчонка молчит.       — Только не говори, что ты потеряла сознание, как на американских горках.       Но в ответ лишь еле уловимое ощущение чужих губ, неслышно что-то скандирующих ему в ключицу, пока ее пальцы цепляются так крепко, что кажется, будто еще чуть-чуть, и ее ногти оставят в красном костюме маленькие полумесяцы, обнажающие белоснежную кожу под ним.       — Ау! Ты живая, я же слышу, как ты молишься!       — В двух кварталах!!! — выкрикивает она, еле оторвавшись от плеча Фушигуро. Он не видел ее лица в тот момент, но мог предположить, что и тогда огромные глаза были до боли зажмурены.       Направляясь на нужную улицу, название которой снова нужно было вымаливать из незнакомки, Мегуми непривычно терялся в движениях. Он всегда летал один. Выдавал трюки уровня самых выдающихся акробатов, словно умел это с рождения. Быстро перемещался между районами, лишь иногда путаясь в листве высоких деревьев или приземляясь в какую-нибудь грязную лужу, пугая уличных кошек.       Теперь — нужно было держать в руках не просто потерявшегося щенка или чей-то украденный самокат. Теперь в его руках был самый тяжелый груз — нежная, чистая, невинная человеческая жизнь, так очарованно смотрящая в его глаза под маской и так искренне пугающаяся новых ощущений — настоящего парения в воздухе.       — Мне нельзя появляться у порога. Мало ли, кто-то увидит тебя.       — Ч-что? — в попытках отвлечься от страха, переспросила девчонка.       — Небезопасно для тебя, говорю! Скажи, я тебя сразу в комнату закину!       — Что?!       — Что слышала! Какой дом?       — Двадцать шестой! Погоди, в какую комнату? Ты нормальный?       — Да не буду я заходить. Покажешь пальцем на окно.       — Чего?!       Мегуми не стал отвечать. Все равно незнакомка не перестанет недоумевать. А он здесь не для того, чтобы отвечать на ее вопросы. Одну ее прихоть он уже и так исполнил, лишь бы доставить домой в целости.       Последний цепкий выстрел паутиной — и Фушигуро аккуратно приземляется на крыше нужного здания, плавно опуская девушку на ноги.       «Хоть бы ноги держали.»       Он чуть отходит от нее, чуть ослабив хватку на ее талии. Но руку так и не убирает. Поворачивает голову в ее сторону.       — Открывай глаза. Это двадцать шестой. Какой этаж?       Длинные ресницы с недоверием распахивают сначала один глаз, а затем второй. Потрясываясь, девчонка еле вертит головой по сторонам, озираясь.       — Не бойся. В доме всего четыре этажа. Высота не смертельная.       Но, кажется, ей совсем не до слов сейчас. В принципе, ее можно понять. Однако времени на то, чтобы она пришла в себя, у Мегуми уже совершенно нет.       — Ну. Какой этаж? — чуть строже спрашивает он, надеясь хотя бы так получить ответ.       — Второй…       И вдруг замечает: она вовсю глядит по сторонам. С крыши собственного, пусть и небольшого дома разглядывает спальный район — вероятней всего тот, в котором выросла. Глядит на привычные тропинки, ведущие домой. Пытается сквозь туман разглядеть токийские высотки, прячущиеся где-то вдали.       — Давай. Ты уже насквозь промокла. Пора домой. Иначе заболеешь.       — Ага…       Снова эта девчонка какая-то завороженная. Не отрываясь от разглядывания пейзажей, она протягивает руку к торсу Мегуми, чтобы зацепиться, и это касание кажется ему таким необычно нежным и незнакомым, что он еле заметно дергается.       — Не бойся. Тыкнешь в нужное, я открою и тебя посажу.       Фушигуро сам удивляется своей терпимости. Годы жизни с надоедливой сестрой дают плоды.       Девчонка кивает в ответ, уже не закрывая глаза, когда Мегуми, держа ее в руках, начинает спускаться с крыши. Лишь немного жмурится.       — Вот мое. Там, где на окне наклейка. — голос все еще дрожит.       — Надеюсь, оно открытое.       — Оставила. Не знала, что будет дождь… Весь подоконник залило, наверное…       Крепкая нить держит их на весу. Вторая рука под красным костюмом цепко покоится на талии девушки.       — Сейчас крепко схватись. Мне нужно открыть окно.       — А-ага… — уже менее боязливо отвечает она, неловко обхватывая двумя руками шею Фушигуро.       — Не переживай. Мне не тяжело. — спокойно отвечает он. — Отпускаю?       — Да, да…       Его рука осторожно освобождает талию девушки, пока корпус наклоняется вперед, чуть ближе к окну. Выстрелив в раму из эжектора, он медленно поднимает ее наверх.       — Кто-то есть дома?       — Ч-что? — видимо, чтобы не начать тотальную панику, девчонка полностью концентрируется на движениях Мегуми. — А… Нет… Вроде нет…       — Вроде? — смакует он. — Ладно, все равно будем тихими.       Рама полностью поднимается наверх, освобождая вход в комнату. Внутри потемки, но Фушигуро замечает пару деталей, даже не осознавая собственного интереса к чужому пространству, а ведь это для него абсолютно чуждо.       Он освобождает руку, снова касаясь девушки рядом.       — Держу. Залезай.       Она начинает двигать ногами. Неумело, но простительно, — думает Мегуми, — не каждый день в окно второго этажа лезет, наверное.       — Помоги чуть. — слегка кряхтит незнакомка, толкаясь вперед.       Фушигуро переворачивает руку и опускает ее чуть ниже, почти подсаживая девушку на свое запястье и двигая ее вперед, помогая максимально безопасно запрыгнуть в окно. Это он может сделать кувырок, вовремя сгруппировавшись при падении. А эту девчонку нужно доставлять только в коробке с подписью «Осторожно, хрупкое».       Смущает? Смущает. Хотя дело обычное. Может, гормоны шалят. Кто ж разберет этот пубертат, особенно когда в тебе неожиданно оказался радиоактивный паучий яд.       Наконец ее ноги касаются пола. Как и предполагала девушка — весь подоконник в воде. Тем более после того, как по нему проехались мокрющей обувью и курткой.       Она оборачивается. Наконец-то выдыхает, глядит прямо на Мегуми, стесняясь собственного восторга.       — Все. — кидает он, уже собираясь выпускать новую нить, улетая восвояси.       — Спасибо тебе, «супайдаман»!       Зеленые глаза округляются под маской. Фушигуро усмехается, снисходительно мотая головой, и молниеносно исчезает, подпрыгивая куда-то вверх.       Конечно, он задержится, и конечно, в очередной раз будет на грани того, чтобы чуть не вскрыть все карты перед переживающей сестрой, но в мыслях будет лишь то, как незнакомая девчонка назвала его «человеком-пауком», в то время, как остальные лишь придумывали глупые, а иногда и унизительные клички.       Кажется, теперь у его костюма есть официальное имя.

***

      Сладко поспать в эту ночь так и не получилось, даже несмотря на не такое уж и позднее возвращение домой. Голова была слишком забита мыслями об излишней ответственности и большой силе, которая ее создает. О том, что наверное, пора бы рассказать Цумики, в чем дело, и о том, что наверное, можно попробовать все же начать сотрудничать с полицией, а не бегать от них по крышам, ожидая судного дня, когда на охоту за Мегуми полетят на вертолетах.       Школа оставалась школой в любом случае. Урок за другим Фушигуро просто пытался не провалиться в сон прямо за партой, пока шумные друзья как-никак отвлекали его от дремы. Профессор что-то бормотал на фоне, а ровный конспект в один момент предательски превратился в набор случайных нераспозноваемых символов.       Громкий звонок донесся из приоткрытой двери. Класс зашумел. Студенты торопливо собирали вещи, топали к выходу, общались в полную громкость. Мегуми покинул кабинет одним из последних, оставив в его стенах лишь преподавателя, с которым не забыл вежливо попрощаться. Недосып недосыпом, а манеры соблюдать важно всегда, какую бы хмурую физиономию не носил Фушигуро.       В коридоре еще громче. Друзья куда-то убежали — видимо, в столовую, зная, что их мрачный друг и так, и так не пойдет за компанию. Юноши разваливаются на скамейках, громко обсуждая любовные похождения и последние спортивные матчи. Девушки болтают стройными ногами, сидя на подоконниках. Песня из смеха и мата разливается эхом по школьным стенам, пока по ним разливается солнечный свет в редких перерывах между ливнями.       — …заболела, реально? — Мегуми случайно выловил несколько слов из разговора девушек, мимо которых он проходил.       — А что случилось? — другой женский голос подключился к диалогу.       — А я не знаю, она… — шум и гам коридора мешает концентрироваться на словах, разделяя их друг меж другом. Даже супер-слух не помогает. — …и она говорит, что это секрет.       — У-у… Понятно…       Подруги перекинулись смешками.       — …значит никогда не расскажет…       — Видимо, с парнем была, а говорить не хочет!       — Ну, вдруг он сын якудза, и у них запретные отношения?       — Да, или секретный агент?       — Или тот чувак с ютуба, про которого она постоянно говорила…       — Что за чувак?       — Ну этот… — Который поезда останавливал!       — Чувак-паук?       — Размечтались. Смелости не хватит ему признаться.       — А вдруг под маской старый извращенец? — и вновь хохот.       — …она бы точно сказала, если бы его встретила…       — Сто процентов.