Примирение

За всю свою богатую историю сексуальных похождений Солдатик перетрахал людей всех рас, всех возрастных групп [кроме несовершеннолетних; и совсем юные ему тоже не слишком заходят] и на самом деле, несмотря на свою официально заявляемое презрение к гомикам, без оглядки на пол. До мужчин он вообще-то добрался только в конце семидесятых, когда общество начало лучше смотреть на подобные дела. В сексе он является экспертом. Перепробовал всё, что только можно. Не делал только одну вещь: члены он никогда не сосал. Это совсем не мужественно. Это по-гейски. Но вот наступил двадцать первый век и этот его принцип может перестать быть непреложной константой. Кажется, Солдатик готов сделать из этого правила одно-единственное исключение. После последней ссоры Джон не разговаривает с ним уже вторую неделю. Он после потери сил вообще стал немногословен, а теперь как-то затих, закрылся в себе, плохо ест и почти не выползает из комнаты. Смотрит в интернете какую-то бабскую муть, заказывает какую-то хрень доставками на дом, оплачивает деньгами папочки, конечно же, а потом даже не забирает посылки с порога... Бен сам относит коробки в подвал [коробками забит уже весь подвал], уведомляет своё чадо, что ему пришла очередная ненужная фигня - ноль-реакция. Джон свои покупки даже не распаковывает. Зачем тогда покупать? Бенджамину это невдомёк. В его время вещи покупали, чтобы ими пользоваться. Он как-то из любопытства открывает одну такую коробку. Внутри обнаруживается ярко-розовый чисто бабский шарфик, файлы, папка и набор разноцветных степлеров. Нафиг Джону это всё? За эту неделю Бен совсем извёлся. Пробовал разные подходы: ругался, отключал в доме интернет, пытался разговаривать - получился монолог. Чёрт возьми, он даже преподнёс Хоумлендеру примирительный подарок. Купил ему мягкий, нежно-розовый свитер крупной вязки. Для Солдатика это как подвиг: ни одному другому мужику он бы не подарил настолько немужественную вещь. На свитер Джон не среагировал никак, только на следующий день свитер был уже на нём и с тех пор Бен не видел его ни в чём другом. В конце недели Солдатик дозрел просить прощения - не помогло. Он был не прав. Его щенок полез к нему ласкаться, а Бен его обматерил. Назвал гадким педиком и ещё много наговорил всякого... Девятый день тишины давит на нервы, как будто на него упала монолитная скала. Девятый день Джон один, закрылся в себе и в своей комнате - просто невыносимо. И когда Солдатик успел так к нему проникнуться? Когда успел стать настолько небезразличным? Прямо сейчас он не понимает, как мог тогда согласиться помочь Бутчеру убивать собственного ребёнка. Да у него мозги тогда, наверное, не до конца разморозились! Сейчас Бен даже не представляет себе ту версию себя, которой пофиг на жизнь и самочувствие своего великовозрастного, проблемного чада. Весь день совесть ебёт его без смазки... Напоминает ему самые плохие моменты. Как он бил своего ребёнка, пытался уничтожить. Как оскорблял, унижал, гнобил... Хоумлендер терпел такое отношение, иногда огрызался. Просто Джон оказался куда более хрупким и ранимым. Он сломался и Бен не знает, как его починить. В его время не было никаких депрессий или апатий - одна херня. Была хандра, бывало хреново, иногда так хреново, что хочется лечь в землю. Мужики с этими состояниями справлялись куревом, глушили алкоголем. Не последнее место в способах борьбы с хандрой занимала ебля. Может и Джону что из этого поможет? Алкоголь и сигареты точно нет, неженка-сын их терпеть не может. Остаётся одно. Детка же хотел ласки, верно? Чёрт, Солдатик в таком отчаянии, что уже всё готов, лишь бы его растормошить. На деликатный стук в дверь нет никакого ответа. Бен стучит ещё раз, затем открывает дверь, заходит, идёт к постели, где его блондинка свернулась жалобным клубком. Опускается на постель. Касается блондинистых волос, пропускает через пальцы длинные прядки. - Может пора заканчивать с пиздостраданиями? Что если папочка тебя утешит, м? Ответа всё ещё нет, но Бену кажется, что Джон ему слегка помогает, когда он мягко переворачивает его с бока на спину. Голубые глаза прикрыты, ресницы трепещут, пока Солдатик сам, по своей полной доброй воле, покрывает нежными поцелуями его кукольное лицо. Теперь уже, когда в дело вступили чувства, Хоумлендер больше не кажется ему уродом... Он неосознанно подмечает каждую его привлекательную черту: например, приоткрытые губы, которые накрывает поцелуем. То, как дёргается кадык, когда Бен его обсасывает. Он задирает свитер до ключиц, чтобы пройтись по торсу поцелуями. Затем, не давая себе времени передумать, сползает ниже, стаскивает с него пижамные штаны вместе с бельём и берёт в рот твёрдый член. Отсасывать Солдатику в новинку, но он отлично знает теорию о том, как делается отличный минет, и имеет богатый личный опыт получения. Даже если в этом плане ему до шлюхи далеко, партнёр ему явно достается не слишком балованный. Угодить ему было бы сложнее, не будь Хоумлендер манерной сучкой, которая отказывает желающим ему отсосать, если те ляпнули что-то не идеальное или упаси боже наступили ему на плащ. Дыхание Джона учащается, становится шумным, неровным. Детка раскидывает свои аппетитные бедра. Чёрт возьми. Чёрт возьми! Бен больше не хочет ему сосать. Бен хочет его вылизать, как девственницу! Не отсосать, нет! А засунуть в него язык и посмотреть на реакцию. Джон как раз недавно принял душ. Бенджамин слышал звук воды. Солдатик отрывается от члена. Без предупреждения переворачивает детку на живот. Расталкивает его ноги, приподнимает за бёдра. Джон смущается, пытается было воспротивиться, но всё происходит слишком быстро. Язык касается его между ягодиц. Делали ли такое великому Хоумлендеру? Скорее всего, нет, судя по реакции. Он дёргается, дрожит, сладостно и вместе с тем жалобно всхлипывает. Солдатик присасывается, работает языком. Так гораздо привычнее. Отлизывать он умеет. Имеется богатый практический опыт. Несмотря на то, что его опыт дамами не ограничен, процентов девяносто пять его партнёров всё же составляли женщины. Джон извивается под ним, издаёт жалкие звуки, комкает руками подушку. Бен, вылизывая, разминая его языком, также нежно разминает ему пальцами поясницу. Джон тянется к себе, сжимает себя, несколько раз проводит рукой и кончает с тихом, приглушённым подушкой стоном. Солдатик сейчас твердый, как камень. Но он ничего не делает, только накрывает свою детку одеялом, ложится рядом и ждёт. Не будет же стервец после такого офигенного ублажения продолжать отмалчиваться? Джон переворачивается на спину. - Ты же не по мужчинам? Не "педик". - ядовито подначивает эта наглая блондинистая стерва. Да, так его Бен назвал в последний раз я когда они поругались и Джон замолчал, выжатый той ссорой... Наверное, надо было помягче... Смазливый, женственный, куколд, гей, детка. Есть столько менее прямолинейных, менее оскорбительных эпитетов... - А ты что-то не сопротивлялся и не жаловался. - Бен задорно ему подмигивает, затем протягивает руку, взъерошивает блондинистую голову. Джон подползает к нему, устраивается под боком. На этот раз Солдатик его не отталкивает. Кажется, они помирились.