Любимчик

— Младший Жнец признал свою вину в гибели оригинальной вселенной, а еще… — Нет! — Рипер был настолько шокирован, что даже не заметил, как перебил Тоби. Смерть мгновенно забыл все обиды, причиненные ему братом. Он знал лишь то, что по его вине дорогое ему существо в серьезной опасности, — Папайрус, он невиновен… он не мог… — О, братская любовь — это так трогательно, — фыркнул пес. — Ты всегда выгораживал Папайруса, принимая его вину на себя. Неудивительно, что ты так и не смог сказать, где находился тот мертвый Папс. А вот младший Жнец точно назвал маркировку. Это ведь он убил его. Забавно, что он так и не сказал тебе, что это была человеческая версия. Рипер почувствовал, что задыхается. Слова пса — абсурдные, обескураживающие — заполняли его разум, словно пчелиный улей. Он снова попытался воскресить в разуме убийство того Папайруса. Это был скелет… Скелет ли? — Это был монстр, — Жнец ухватился за это убеждение, но паника превращала его «спасательный круг» в «соломинку». — О! Несомненно, он был монстром, вот только не в этом смысле, — рассмеялся пес. — Но не волнуйся, ты не единственный попался на свободной трактовке. Мой… информатор, да, наверное, так вернее всего… она посоветовала мне спросить о гибели мира у хозяина косы, и я до последнего считал, что только у тебя хватит глупости вмешиваться в мои дела. — Папс не виноват, — заявил Жнец. — Так почему бы тебе самому не спросить у него?

***

Старший Жнец резал портал за порталом, пробираясь к разрушенному миру Оригинала. Лицо Смерти пылало от гнева. Он был уверен, что пес лжет, но открыть ему правду было слишком рискованно. Страшно подумать, что сделает Тоби с Саенсом, если та откроется. Тогда ни о какой магии Гено не могло быть и речи. А уж что пес устроит самому Риперу, он даже не хотел представлять. RПапайрус лежал, распластавшись на поляне золотых цветов в самом начале руин, и бессмысленно смотрел в струящийся с потолка свет. Его перья измазались в пыльце и казались коричневатыми. «Такой же отрешенный, как Недобитыш в нашу первую встречу», — подумал старший Жнец, но тут же отогнал прочь эту мерзкую мысль. — Санс? — недоверчиво окликнул его младший Жнец, повернув к нему голову. «Как Гено», — вновь мелькнуло в голове приземистого скелета. Папс неуклюже поднялся и, спотыкаясь, ринулся к брату. Санс едва успел отступить на шаг, но это не спасло его от крепких объятий. Старший Жнец вздрогнул, когда крылья младшего сомкнулись вокруг них. — Санс, — снова позвал его Папайрус. Его голос дрожал, а сам скелет жался к брату всем телом, словно пытаясь слиться с ним в одно существо. Нет, на этот раз это была не ловушка, а крик о помощи. Словно в подтверждение своей догадки, старший Жнец услышал всхлип, затем еще один, и еще, словно первые капли дождя, они становились все чаще и чаще, пока не переросли в протяжный рев. Папайрус долго плакал, цепляясь за балахон брата, который замочил своими слезами. Несколько раз долговязый скелет пытался начать разговор, но любое слово, сказанное им, превращалось в новую волну истерики. Благо, у Санса уже был опыт общения с потерявшим голос Гено. — Я сейчас, — предупредил он, направляясь к дому Ториэль. Насколько старший Жнец помнил, у нее была тетрадь для записей каламбуров. Но стоило ему сделать шаг в сторону, как Папайрус схватил брата за край балахона. — Не остав-вляй м-мь… — произнес долговязый скелет, прежде чем снова разрыдаться. Санс молча взял его за руку и повел вглубь Руин.

***

«Ты должен позаботиться о HF06 Сансе. С ним творится что-то странное, — гласила первая запись младшего Жнеца, изрядно залитая слезами. — Отведи его к нашим «соседям». Продай часть тканей и украшений. На моем столе есть пометки, где это выгоднее сделать. Я готовился помочь тебе. Но денег должно хватить на вас обоих». У Санса от гнева дрожали руки. Его брат, обвиненный в самых тяжких преступлениях мультиверса, тратит свое и его время на заботу о каком-то постороннем «судье»! Старший Жнец резко выдрал страницу из тетради и разорвал ее на мелкие части. — Прости, — голос Папайруса был хриплым от слез. — Я знаю, что тебе там не нравится… — Причем тут это? Ты и правда собираешься продать свои вещи? Вещи, которые ты шил ночами, подбирал каждую пуговицу, каждую палетку… — Пайетку, — поправил его долговязый скелет, слабо улыбнувшись. — Не вижу разницы, — фыркнул Санс, от чего Папайрус тихонько прыснул и утер слезы. — Чем тебе так приглянулся этот «судья», что ты… — старший Рипер запнулся, увидев, как дрожит челюсть его брата, предвещая новую волну истерики. А ведь он только начал приходить в себя… — Я искал тебя, — начал свой рассказ Папс после того, как вдоволь наплакался. — Сотни темных, плохих миров. Не понимаю, как ты справляешься со всем этим; как после всего того, что ты видишь там, у тебя все еще остаются силы возвращаться домой с улыбкой… Я не виню тебя в том, что ты начал употреблять… — Чего?! — возмущенно воскликнул старший Жнец. — Не отрицай! Все признаки говорили об этом: ты стал более скрытным, раздражительным, у тебя появились какие-то странные друзья, ты пропадаешь по ночам… И! — Папайрус сделал трагическую паузу, подняв указательный палец вверх. — Я нашел у нас дома шприц! — Это еще ничего не значит, — фыркнул Санс, нахохлив перья. — Не значило бы, если бы ты дал осмотреть себя. Но ты не дал! А все почему?! — Потому что ты напал на меня! — вскипел старший Жнец. Он быстро стащил балахон через голову. — Хочешь осмотреть меня? Давай! Я вот никогда в тебе не сомневался. Как только Тоби сказал мне, где ты находишься… — О Боги! — ужаснулся Папайрус, взглянув куда-то на ноги брата, после чего сгреб его в охапку. — Прости. Прости меня, пожалуйста. Ты не должен был этого делать! — Папайрус вновь всхлипнул. — Я не заслуживаю такой доброты! — О чем ты? — поморщился Санс, вырываясь из тесных объятий. — Не пытайся ввести меня в заблуждение, твои колени говорят все сами, — долговязый скелет кивком указал на стертые кости брата. — Даже находясь со мной в ссоре, ты переступил свою гордость, чтобы просить за меня перед Создателем в самом унизительном виде… Санс отвел взгляд, чувствуя прилив крови к лицу. Он бы ни за что не признался брату, что получил эти повреждения, занимаясь сексом с привязанным к стулу Недобитышем. Да и поверил бы младший Жнец в правду? — Прости, я не хотел смущать тебя, — спохватился Папс. — Все же хорошее дело на то и хорошее, что совершается не в ожидании благодарности! Приземистый скелет отчаянно желал провалиться под землю, вот только он уже находился под землей. Он был готов сделать практически что угодно, лишь бы прервать эту неловкую сцену… — Пес считает тебя убийцей, — слова вырвались у Санса прежде, чем он осознал их смысл. Но вопреки его ожиданиям, Папс был относительно спокоен. — Я убийца, — на его лице появилась нервная улыбка, которая в сочетании с заплаканными глазницами отдавала безумием. — Ты даже не представляешь, что он делал с местным Сансом! Прости, это же один из твоих «клиентов». Я знаю, что нам нельзя вмешиваться, но я не смог стоять в стороне! Он издевался над ним, приковал наручниками к батарее! Заставлял его делать такие вещи!!! — разрумянившийся от воспоминаний Папайрус какое-то время молчал. — Тот «судья». Ему нужна помощь. Он счел меня своим братом и предлагал мне… — долговязый скелет встряхнул головой, словно отгоняя навязчивую мысль. — Я подкармливал его хлопьями. Он говорил, что его тело может усваивать только их. В том мире их продают в таких крохотных пакетиках. Так жестоко продавать еду в таких количествах и за такие деньги! Санс так просил меня, и я давал ему их, пока Создатель не поймал меня. Оригинал… в общем, это тоже моя вина. — Младший Жнец всхлипнул, и после глубокого вздоха продолжил. — Оригинал не был похож на остальных духов. Он видел меня! Меня, а не образ своего брата! Даже Свапы этого не могут! Знаешь каково это, когда они обращаются ко мне, называя твоим именем? Но в этот раз Оригинал видел меня, он сам хотел помочь, а мне так нужна была помощь… в общем, я рассказал ему обо всем, а потом он разрушил машину, и теперь этот мир мертв. Я — убийца, Санс! Убийца! Уб… Старший Жнец заткнул брату рот прежде, чем он снова произнес это слово. По сравнению с тем, сколько раз убивал RСанс, его Папайрус оставался все тем же невинным агнцем, что и раньше. Подумаешь, одна жалкая жизнь! Тот Папс ведь даже не монстр! Тоби легко бы мог исправить это, как делал с миром Саенса или Гено. Обвинение в уничтожении Оригинала куда серьезнее. — Что-то тут не так, — задумчиво произнес старший Жнец. Насколько он знал, только они с братом и пес могли свободно путешествовать по мультиверсу. Создатель и без осведомителя мог бы сделать выводы, да и Саенс не стал бы себя подставлять. Но Тоби всегда говорил правду. Все было слишком запутанно.

***

Уже близилось утро, а Гено все никак не мог заснуть. И как он только мог поддаться на этот наглый шантаж со стороны Жнеца? Наверняка эти его игры будут куда хуже, чем он может представить? После инцидента с «мусорной магией» первый «судья» уже ни в чем не был уверен. Он запустил руку под повязанную вокруг таза толстовку, осторожно проведя пальцами по лонному сращению, направляя их внутрь и вглубь. Гено словно пытался оценить нанесенный ущерб, узнать, на что его тело так остро среагировало, но собственные руки не шли ни в какое сравнение с тем, что проделывал с первым «судьей» Смерть. Никакого ощущения наполненности, вибрации от касания мягких ребер, влажной стимуляции души. Свободная рука Гено направилась к осколку, но скелет так и не решился притронуться к столь деликатному месту. Звезды, что же он творил? Как глупо, как отвратительно он должен был выглядеть со стороны, а ведь Рипер мог появиться в любую секунду. Первый «судья» принялся поправлять остатки своей одежды, уделив особое внимание толстовке. Это была всего лишь проверка. Ему это не доставляло совершенно никакого удовольствия! Ну, разве что самую малость. Как же он жалел об отсутствии магии. Невольное возбуждение пробудило давние воспоминания о том, как приятна могла быть физическая близость. Ощущения теплого тела, бархатистой мягкости носа, прижимающегося к его шейным позвонкам, крутых, словно очертания греческой амфоры, бедер, ямочек на пояснице, жара горячего, влажного и такого тесного женского естества. Сырая магия сформировала размытый силуэт члена, который проглядывал сквозь толстовку. Какое-то время Гено колебался, но все же сдался своим слабостям. Первый «судья» направил руку к эрегированному органу, но она прошла насквозь. Как же он ненавидел это тело.

***

Открыв глаза, Санс увидев перед собой бескрайнее звездное небо. Забота, безопасность, любовь — все это окутывало его, словно кокон. Как же он скучал по этим крыльям, скучал по Дому. Но вот остатки сна рассеялись, а вместе с тем пришло осознание, где он находится. Старший Жнец так и не смог оставить брата одного в мертвом мире. Не в эту ночь. А Папс был безумно благодарен за столь огромную услугу. Если бы он только знал, по чьей вине торчит тут! Но пока Саенс не восстановит магию Гено, старший Жнец не мог рассказать Тоби правду. Что же до Папайруса… Должен же быть хоть у кого-то в их семье отпуск? Старший Жнец почувствовал, как его осторожно берут за запястье. Крыло приподнялось, пропуская крохи света, в которых Санс отчетливо различил физиономию брата. Младший Жнец щурился, разглядывающего его лучевые кости. Он все еще сомневался в его честности.

***

Андайн замерла перед дверью главы лаборатории. Обычно ей ничего не стоило постучать, оповещая о своем прибытии. Звезды, даже выбить клятую дверь для нее не было проблемой! Но только не в этот раз. Пальцы нерешительно коснулись дерева, не издав ни единого звука. Глава охраны не спала всю ночь, отклонив предложение Альфис устроить аниме-марафон. Кого волнует исход битвы за остров Лодосс, если у тебя происходит персональная война с самим собой? Андайн глубоко вздохнула. Надо просто постучать в дверь и поговорить с Сансом. Он должен… нет, он обязан уделить ей время, иначе лаборатории грозит серьезная опасность. Если Андайн пойдет к Альфис, то заразит ее, а Санс… Он ведь уже заражен, ведь так? Надо просто постучать. Может быть, он спит, может быть, надо зайти чуть позже? И подвергнуть риску еще кого-то… Девушка еще раз вздохнула и постучала в дверь. Она не сбежит.

***

— Долбаный морепродукт, — шипел Жнец, хлюпая мокрыми тапочками по белоснежному полу. Он не мог сказать, что было большей ошибкой: считать, что с «клиентами» Папайруса будет легко справиться, или выходить из режима поимки духов рядом с подземным озером. Крылья, пропитанные водой, казались тяжелыми, как чугун, и Санс сжимал зубы до скрипа, чтобы не выдать, насколько ему больно. Он мог бы выжать их, но тогда придется отпустить Ониона, который, как и любой осьминог, был виртуозен во всем, что касалось побега. — Почти пришли, — успокаивал себя Жнец, завидев просторный контейнер… снабженный полусотней добротных ремней-ограничителей. — Блядь! Он обещал Папсу, что постарается быть милым с духами, но это не подразумевало, что он пожертвует комфортом, лишь бы застегнуть все эти застежки. — Я уже сбился с НОГ, пока ловил тебя, так почему бы тебе не пожертвовать своими, — оскалился Жнец, призывая косу.

***

— Сладких снов, ваше высочество, — язвительно протянул Рипер, вытирая лезвие косы о край балахона. — А пол ты тоже балахоном вытирать будешь? — пес, каким-то чудом оказавшийся позади него, почесывал ухо. Жнец колебался, не зная, как ему поступить: пренебречь рабочей одеждой, в которой хранились несметные количества бесценных часов, или проигнорировать разведенный им беспорядок во владениях Создателя. Пес, видя его замешательство, довольно улыбнулся. — И как я мог подумать, что это ты разрушил Оригинал? Кто бы там ни был, он хотя бы попытался стереть следы. — Папс… — слова застряли у Смерти в несуществующем горле. Нельзя было говорить Тоби правду! Нельзя! — Оказался еще худшим работником, чем я думал, — раздраженно фыркнул Создатель. Кровь прилила к лицу Рипера. — Но это не повод запирать его там! — Не волнуйся, Папайрус там ненадолго. Чего стоит одна жалкая жизнь в сравнении с целой вселенной? — Я… мог бы устроить перезапуск, — Рипер с трудом узнавал свой голос, настолько тихо и неестественно он звучал. — Как мило, — саркастично заметил пес, тряхнув ухом. — Вот только без человеческой души мир никогда не сможет работать. — Хьюман линии? — робко предположил Смерть, и пес разразился хохотом многоголосья. Рипер стушевался перед собственной глупостью. Он водил спрайты человеческих версий и знал, чем эти живые куклы отличались от того сгустка чистой энергии, что бился в машине для заключения сделок. — Но кое с чем ты и правда можешь мне помочь. Я ведь не убийца, ты знаешь.

***

Пробуждения редко обходились без тошноты. Босс не должен видеть его таким, хотя и то, каким он видел брата в последнее время… Пора бы завязывать с «хло́пушками», но последние несколько доз достались ему так просто. Санс отправился в ванную. И когда он успел превратиться в «это»? — Блядь, — выругался парень, намочив бинт, за которым скрывалась свежая рана от наручников. Он бы не обратил на нее никакого внимания. Не после тех длинных уродливых шрамов, что шли вдоль его предплечий. Но скело-Папайрус настоял. Санс не знал настоящий ли это брат или его просто глючит, но это существо, чем бы оно ни было, давало ему то, чего он действительно хотел. Санс бросил беглый взгляд на склизкую занавеску, покрытую черными пятнами. Хрена с два он туда полезет. К тому же это означало, что придется вновь трогать свое тело. Мерзкое тело, которое он ненавидел. Но именно оно позволяло заработать ему на новую дозу… если повезет. Он провел рукой по отросшей щетине. Где-то за зеркалом была опасная бритва… А в комнате Босса припрятана порция «хлопушек», на тот случай, если… — А это не тот случай? — улыбнулся себе парень. Дверь комнаты брата была заперта на все замки, но разве это проблема, когда тебе очень надо? Внутри него все клокотало от предвкушения, но заветного пакетика нигде не было. — Это еще чья комната забита мусором? — раздраженно шипел Санс, вышвыривая вещи брата из шкафа. — Сука! Даже опустошив все полки, он не нашел и грамма. А что, если… И вот уже коллекция фигурок полетела на пол. На секунду Санс оглянулся и его сердце замерло от страха. Босс будет в ярости! Что же он натворил? Непослушными пальцами он принялся собирать одежду и комом запихивать ее в шкаф, надеясь, что брат этого не заметит. Впопыхах его нога выскользнула из тапка, и он наступил на фигурку, зашипев от боли. — Сука, — снова повторил он, собрав фигурки и швырнув их на стол, совершенно не заботясь о том, что большинство из них вновь оказались на полу. Взгляд бегающих глаз парня метнулся чуть выше, на стену, где булавками были закреплены старые фото. Фотографии, сделанные до того, как Санс нашел «легкий путь», а его брат стал «Боссом», взяв все на себя. Все карточки висели так ровненько, так идеально… Все, кроме одной. — Я знал, что на тебя можно положиться, Босс, — усмехнулся Санс, разглядывая крохотный пакетик. — Ты ведь хочешь повеселиться со своим старшим братом? Парень разорвал фотографию, свернув половинку в тонкую трубочку.

***

Говорили, что Тэмм добавляют в свои хлопья частичку Бога, и сейчас Санс охотно мог в это поверить. Он чувствовал его, он был им, он стоял напротив себя самого. Такой же, как и Папайрус в последнее время: черный балахон, черные крылья. Скело-Санс. — Вот черт, пора бы завязывать с «хло́пушками», — произнес парень, прежде чем скелет коснулся его.

***

Рипер брезгливо посмотрел на тело: сальные волосы, впалые скулы, темные круги под глазами, кровь, текшая из носа, расползалась по потрескавшимся губам. Жнец никогда не воспринимал это существо, как версию себя. — Решил оставить самое «сладкое» напоследок? — заинтересованно спросил пес, тыкая в труп лапой. — Поверить не могу, что он тоже «судья», — с отвращением произнес Смерть. — По сравнению с ним Недобитыш — само совершенство! — Гено бесполезен для «сделок». Зачем держать инструменты, которые не работают? В то же время, этот Санс отлично справляется. Он приветлив и учтив, когда «в настроении». И эти его расширенные зрачки смотрятся довольно неплохо. Знаешь, когда-то люди закапывали белладонну в глаза ради подобного эффекта. Дело в том, что при взгляде на то, что нам нравится… — Мне бы понравилось, если бы ты освободил Папайруса, — заметил Рипер. — Не смеши меня, младший Жнец опасен для мультиверса. — За все время его работы это первый… — Смерть замялся, — ладно, второй прокол. Я ведь тоже убивал. — Не в таком масштабе, Санс, — пес покачал головой. — И потом, ваше участие в функционировании мультиверса несопоставимо. Ты выше его, выше любого из ныне существующих «судей», ты можешь отследить любую душу… — В то время как эта душа следит за мной, — язвительно отозвался Жнец. — У меня слишком много дел, чтобы заниматься подобными глупостями, — оскорбился пес. — Зато у твоего информатора полно времени! Мне стоит передавать «привет», когда я уединяюсь с Гено? Махать ручкой? Или он следит только за косами? — Ох, Санс, — пес смотрел на своего подопечного с такой насмешкой, как иные взрослые на детей, говорящих милые глупости. — Она просто просчитывает вероятность событий. — То есть ты засадил Папайруса в мертвый мир по обвинению того, кто даже не видел, как это происходило? — глазница Рипера запылала от ярости. — А в чем проблема? Ее предсказания еще ни разу не были неверными, да и младший Жнец во всем признался. — Признался в чем? В том, что заговорил с духом? И что с того? Думаешь, какого-то разговора достаточно для смерти мира?! — Жнец схватил пса за шкирку, но тот выскользнул из его рук, словно был сделан из песка. — Разговора достаточно для создания мира, и, чтобы уничтожить его, многого не нужно. — А чья эта вина? Тебя как Создателя? Или твоей «счетной машинки», которая может просто ткнуть пальцем в небо? — Если у тебя нет никакой информации по этому поводу, то, прошу, не трать мое время. Рипер призвал косу и уже был готов атаковать, но пес не выглядел хоть сколько бы напуганным или удивленным. — Твой брат все еще жив и здоров, помни об этом.

***

Ярость клокотала в Рипере разрядами молний. Его брат был заперт в мертвом мире, а все, что он мог сделать, — это подчиняться псу и его безумному «калькулятору». Боги, если бы Жнец только знал, кто сдал их, он бы… Нет, смерть была бы слишком простым решением! Желая спустить пар, Рипер отправился домой подбирать костюмчик для Гено, но чем больше он копался в вещах брата, тем хуже ему становилось. Папайрус ночами не спал, создавая все эти наряды, но, как только какому-то третьесортному «судье» потребовалась помощь, он стал готов легко расстаться с ними. Однако где-то в подсознании старшего Жнеца затаилась еще одна мысль, страшная и гнетущая. Мысль, заставляющая его душу разрываться от боли и ужаса. Он не мог произнести ее вслух, но боялся ее, как огня.

***

— Итак, где именно подсудимый вас трогал? — вопрошала Ториэль. Не будь ситуация столь пикантна, Гено наверняка засмотрелся бы на монстриху в строгом сливовом костюме. — Если вам тяжело говорить это вслух, вы можете показать на кукле. К первому «судье» пододвинули Безумного Манекена, который злобно шипел и пучил глаза. Проблема была не в том, что Гено не мог сказать, что с ним делал Рипер. Где он его трогал? Да везде! Первый «судья» не мог бы назвать ни одного места на своем теле, которое бы не было осквернено Смертью, и все же он молчал, стыдясь произносить столь позорные вещи при всех. Папайрус ведь и таких слов не знает, а что скажет Гриллби? Что подумает королева?

***

— Эй, Недобитыш! — Гено резко потрясли за плечо, вырывая из долгожданной дремы. — Недобитыш, не спать! Первый «судья» непонимающе взглянул на своего мучителя, прежде чем на его плечи свалился весь груз его положения. Он все еще был заперт на панели загрузки, все еще принадлежал этому психу. Но это же ненадолго? — Прости, тяжелая ночь, — Гено потер здоровую глазницу, стараясь не выдать своих мыслей. Там, во сне, он уже был свободен, но реальность заставляла его запастись терпением. — Ты объяснишь мне правила игры? Жнец на секунду показался обескураженным, но быстро взял себя в руки. — Ну коне-ечно, — с издевкой протянул он. — Игра называется «глотай свои лекарства и не задавай дурацких вопросов»! С этими словами Жнец швырнул в него горстью таблеток, после чего разрезал портал и вышел из панели загрузки с таким видом, словно Гено совершил нечто, выходящее из ряда вон. Первый судья еще с минуту ошарашенно глядел в то место, где только что был портал, после чего принялся подбирать лекарства. — Значит, сегодня без инъекций, — философски заметил он, нервно улыбнувшись самому себе, но тут снова раздался звук прорезаемого косой портала. — И воду свою не забудь!!! — Рипер стукнул стаканом по полу, отчего тот треснул.

***

— Уверен, что хочешь остаться тут? — озадаченно спросил Саенс. — Я сейчас занимаюсь оптимизацией браслетов, и мне будет некогда с тобой заниматься. — Ты говоришь так, словно я детские косточки, — буркнул Смерть. Вернуться к брату означало подписаться на долгий и серьезный разговор по поводу того «судьи». В собственном доме его ждала лишь пустота и горы вещей, которые Папс собирался продать для… своей затеи. Конечно, был еще и Гено, но Рипер не был уверен в том, что у него хватит сил сдержаться. — Я уже взрослый монстр и могу позаботиться о себе: спать на полу, питаться подножным кормом… О! Пудинг! Жнец подобрал опрокинутый стаканчик, рядом с которым удачно оказалась ложка. Саенсу хватило одного взгляда на лакомство, чтобы из его глазниц исчезли зрачки. — Не т-трогай! — он кинулся к Жнецу, но вовремя остановился, вспомнив об особенностях своего гостя. — Что такое? — Жнец поскреб ложкой по дну стаканчика. — Плесени вроде нет, да и никакая зараза мне не страшна. — Положи пудинг на стол, — велел ученый. — Я принесу тебе новый. — Да ладно, я же говорил, сам со всем справлюсь, — улыбнулся Рипер, принюхиваясь к стаканчику. — Положи. Пудинг, — Саенс зажег глазницу. То ли тон главы лаборатории был слишком жестким, то ли что-то в запахе лакомства показалось Жнецу неправильным, но он тут же исполнил приказ.

***

Хоть Рипер и обещал быть самостоятельным, уже к ночи ему надоело смотреть мультфильмы. Те, что он использовал как учебные пособия, наводили его на мысли о Гено, а остальные и вовсе казались бессмысленными. Смерть ждал от Саенса малейшего намека на то, что он готов к общению, и глава лаборатории не заставил себя долго ждать. Ученый потянулся в кресле, захрустев костями, и набрал на быстром наборе шестерку. — С-сэр? — зазвучал голос Генри на громкой связи. — Принеси две порции овощной запеканки, пожалуйста. — Ненавижу овощи, — буркнул Жнец. — Ты не поверишь, но я тоже, — улыбнулся ему ученый. — Сэр? — послышалось в динамике. — Ты не поверишь, но я тоже могу проголодаться, — уточнил Саенс. — Целый день работы. В моем состоянии мне требуется вдвое больше энергии. — Я оставлю п-поднос рядом с дверью, — спешно ответил лаборант и повесил трубку. — Чипсов? — предложил глава лаборатории. — Только не с кофе, — усмехнулся Жнец.

***

— У меня нет времени на готовку, а Папайрусу нужно хорошо питаться, — поделился Саенс, стуча по автомату со снеками. — Ты мог бы съесть вторую порцию, — предложил Рипер, он ввел правую руку в режим поимки духов и пытался выловить через стекло сандвич. — Боюсь, заказ еды на четверых вызвал бы слишком много вопросов, — ученый задумчиво отвел взгляд. — Нас трое, дурень, — рассмеялся Жнец. — Ты там не переработал? — Да, наверное… — печально фыркнул Саенс. — Хочешь сыграть во чтонибудь? — Спрашиваешь! — засиял Рипер, но тут же нахмурился. — Только без обмана.

***

— Каждый двигает фигурки по очереди, — начал объяснение ученый, расставляя шахматы. — Белые ходят первыми. Пешка может пойти на две клетки в первый ход и дальше по одной строго вперед, слон может ходить только вперед и вбок на неограниченное количество клеток, ладья… — А нет игры с правилами попроще? — поморщился Жнец разглядывая короля. — Разве они сложные? — качнул головой Саенс. — Подожди, давай я попробую еще раз. — Он попытался вспомнить то, что слышал от пса и Смерти о других вселенных. — Представь, что доска — это подземелье: король Азгор всегда сидит в своем дворце. Каким бы грозным он ни выглядел, он ходит всего на одну клетку в любом направлении. Как только твоего короля убьют — ты проиграл. Королева Ториэль может ходить в любом направлении, хоть через всю доску, но не перескакивая фигуры. Ладья ходит прямо или вбок, и тоже никого не перескакивает, встречает опасность лицом к лицу, как Андайн, а еще она может защитить короля в особо опасный момент при некоторых условиях. Слон ходит по диагонали в любом направлении и на любые расстояния, не перескакивая фигурки, вроде как Меттатон разъезжает на своем колесе, размахивая бензопилой. Мы с тобой — кони. Конь — единственная фигура, которая может телепортироваться. Запомни три прямо и одну в сторону. Всегда, и неважно что стоит между конем и его целью. Пешки похожи на человеческих детей. Восемь пешек — восемь душ. Сначала они могут упасть в подземелье, это две клеточки вперед, и дальше делают по одному шагу к противоположному концу доски. Но если пешка до туда доберется, то сломает барьер и обретет такую же неограниченную силу, как у королевы. Так понятнее? — В целом, да, — кивнул Жнец, — но где Папайрус?