Флейтистка из Преисподней

      По сияющему неоновыми вывесками сердцу ночного города шагал молодой мужчина с пышными усами и в очках с тонкой оправой. Одет он был в дорогие серые брюки и серый же пиджак, под которым белела идеально выглаженная рубашка. В кармане лежал дорогой мобильный телефон. Мужчина смотрелся тем ещё щёголем и отлично подошёл бы на обложку модного журнала или на рекламный плакат, призванный убедить людей гнаться за неверным призраком успеха. Но под усталыми карими глазами залегли глубокие тени, бровь подрагивала в нервном тике.       Мобильный телефон зазвонил. Мужчина достал телефон с проворством стрелка из вестерна, выхватывающего пистолет на улице перед салуном, и принял вызов.       — Александр Александрович Быков, — прозвучал из динамика неприятный прокуренный голос. — Повторяю третий раз за сегодня. Вы понимаете, что на вас заведено дело, и уже на днях вы окажетесь в федеральном розыске за мошенничество в особо крупном?       Мужчине было нечего ответить, и он нажал отбой. Сунул телефон в карман и грязно выругался. Положение складывалось незавидное.       — Пожалуй, я всё-таки просчитался, — вздохнул он. — Сука!       Ночной город сиял всё так же. На чистом небе не было видно звёзд: самодовольное свечение баров, магазинов и офисов затмевало далёкие миры. Но это не расстраивало Быкова. Космос был далёк и недоступен, и не сулил мужчине успеха и наслаждений. Зато ночной неоновый рай ощущался чудным самоцветом посюстороннего триумфа, овеществлённым платным счастьем. Этот самоцвет уже был готов лечь к нему в ладонь, но злой рок настиг в шаге от заветной победы.       Ум мчался точно заточённый в проклятое беличье колесо, отчаянно ища выход в кругу из повторяющихся мыслей.       По пути к комфортабельной съёмной квартире в доме постройки сталинских времён предстояло миновать подземный переход, часто становившийся импровизированной сценой для уличных музыкантов. Быков мысленно пожелал встретить красивую и одинокую музыкантку, что, конечно же, будет потрясена неожиданно щедрым подношением и согласится на развитие знакомства. Ему хотелось скрасить последние дни на свободе. Объятия какой-нибудь легкомысленной красавицы-студентки, падкой на внимание состоятельного мужчины, подходили как нельзя лучше. Можно было снять проститутку, но Быкову хотелось привкуса чуда, маленькой музыкальной сказки от этой мимолётной связи. Возможно, стоит сделать то, что он давно хотел попробовать, если, конечно, любовница будет не против — секс под препаратами, расширяющими сознание.       В его кругу приём психоделиков считался способом разблокировать скрытые социальные способности, повысить креативность, начать видеть мир по-новому и, в конечном счёте, лучше зарабатывать деньги. Впрочем, сам Быков уже два месяца ничем таким не занимался. Было попросту не до веществ.       Спустившись по лестнице в освещённое желтоватым светом ламп нутро туннеля, Быков услышал один из звуков, что рассчитывал услышать: нежное пение флейты. Незадачливый предприниматель улыбнулся. Теперь главное, чтобы исполнительницей оказалась красивая девушка.       Выпрямившись и нацепив маску уверенности и загадочности, Быков зашагал вперёд. Он ожидал встретить флейтистку за поворотом, но не обнаружил никого, хотя звук стал немного громче. Да и сам переход преподнёс сюрприз. За поворотом начинался не подъём к выходу, но ещё одна секция с колоннами, похожая на уже пройденную.       — Что за чертовщина, — скорее озадачился, чем испугался Быков. — Ну, хорошо.       Бизнесмен направился к концу этого странного туннеля, замечая многочисленные странности. На стенах попадались наклейки на языках далёких стран. У колонн на полу стояли свечи, горящие странным карминовым пламенем, точно в состав добавили литий. Узор плитки на полу стал хаотичным, беспорядочным. Флейта продолжала петь. Её нежные, волшебные звуки уводили разум в миры запредельные и непостижимые. Сложность мелодии поражала воображение. Не верилось, что подобное способен сочинить и сыграть человек. Быков подумал, что эта музыка сама по себе психоделический опыт.       Свернув за поворот второй раз, Быков увидел тот же туннель — но на этот раз колонны шли вразнобой. Взлетев в горние выси виртуозным пассажем с окончанием в третьей октаве, флейта стихла.       Быков резко обернулся. Позади, ранее скрытая колонной, стояла юная девушка в свободной чёрной юбке до колен и зелёном пиджачке. На ногах незнакомки были толстые чёрные колготы и ботинки на низком широком каблуке. Аккуратное каре тёмно-рыжих волос обрамляло прекрасное точёное лицо с безупречными чертами и огромными зелёными глазами. В руках девушка держала серебристую поперечную флейту с резонаторами. Быков обратил внимание на пальцы незнакомки — в отличие от многих дам, уродовавших руки безобразными разукрашенными недокогтями, не знавшие лака бледно-розовые ноготки флейтистки были коротко и аккуратно подстрижены. У ног девушки стоял простой чёрный рюкзак с чёрным же бантиком и раскрытый футляр от флейты с обмотанным марлей шомполом для чистки.       — Вы прекрасно играете, — учтиво произнёс Александр Александрович. — Право слово, я в искреннем восхищении. Выше всяческих похвал. Консерватория?       На вид флейтистке было от шестнадцати до восемнадцати. Быков очень точно умел определять возраст на глаз, натренировавшись распознавать взросло выглядящих малолеток, секс с которыми сулил проблемы. По прикидке Быкова, флейтистка уже достигла возраста согласия.       — О, благодарю! — тепло улыбнулась флейтистка. — Ваши слова бальзам на душу. Увы, мне не доводилось бывать в консерватории вашего прекрасного города. Я самоучка.       Незнакомка обладала отточенной, безупречной красотой, которую доводится видеть нечасто. Быков подумал, что готов на всё ради того, чтобы сорвать такой удивительный цветок в этой прекрасной поре, когда человек уже вполне раскрыл природный потенциал своего тела, вполне созрел физически, но ещё не осквернён иссушающими, уродующими прикосновениями безжалостного к людям времени.       — Если так, вы — очень талантливая самоучка, — сделал комплимент Быков. — Вы достойны лучших концертных залов столицы. Какого композитора вы исполняли? Кто-то современный?       Быков решил, что если девушка откажет в знакомстве, то он изнасилует её прямо здесь, на этой изумительной фигурной плитке. Незнакомка не выглядела чрезмерно хрупкой и была рослому Быкову более чем по плечо, но он был уверен, что справится — и не только потому, что раньше занимался борьбой, но и в силу непоколебимой целеустремлённости.       Чего терять? Всё равно срок дают по самому тяжкому из совершённого, а светило ему и без того немало. А в тюрьме лучше согревать себя воспоминанием даже о таком некрасивом сексе с такой красивой девушкой, чем жалеть об упущенном удовольствии.       — Боюсь показаться нескромной, но это — соната моего собственного сочинения, — отозвалась прекрасная незнакомка, улыбаясь таинственно и маняще.       Быков вынул из бумажника триста долларов и положил в футляр флейты, давая девушке увидеть подарок.       — Вы — настоящий музыкальный гений! — восхитился Быков, подчёркнуто демонстрируя эмоции. — Слушайте, час поздний. Вряд ли здесь будет много прохожих. Хотите, посидим где-нибудь? Да чёрт возьми, я живу неподалёку, можем у меня выпить чаю! Расскажете о вашем творчестве. Я очень люблю музыку, и тех, кто двигает вперёд это великое искусство.       Флейтистка убрала доллары в карман, разобрала флейту и сложила в футляр. Спрятала футляр в рюкзак и повесила рюкзак на спину.       — С большим удовольствием, — сказала девушка.       Быков с тревогой подумал о странном поведении туннеля. Что, если аномалия не исчезла? Что это вообще было?       Однако, вопреки опасениям, переход стал прежним, и они без проблем вышли в пленительную ночь.       — Простите, я не представился, — нарушил паузу Быков. — Меня зовут Александр. Для вас, если хотите — Саша. И можно на «ты».       — Зови меня Лизой, — ответила флейтистка.       Пока что всё складывалось отлично. Быков был рад, что удалось обойтись без насилия. В конце концов, это неудобно и некрасиво, хотя и в уличном изнасиловании есть своя прелесть, бешеная и дикая. Даже если и придётся нажать, делать это в тепле и удобстве квартиры под защитой стен с отличной звукоизоляцией куда сподручнее и приятнее.       — Я так понял, вы иногородняя? — спросил Быков.       Мужчина поймал себя на мысли, что несмотря на всю неземную красоту, в Лизе есть что-то неуловимо пугающее, тревожащее. Может быть, всё дело в аномалиях, и он просто не отошёл от странных впечатлений? Или, может, в переходе его просто глючило?       Быков подумал, что, возможно, Лизу всё-таки не стоит безоглядно насиловать, но подавил эту мысль из-за её непродуктивности.       В конце концов, соблазнение шло по плану.       — Да, я издалека, — Лиза неопределённо махнула рукой. — Но что всё про меня! Расскажите о себе. О ваших музыкальных вкусах, например.       Триста метров до подъезда Быков и Лиза мило щебетали о музыке и путешествиях. Девушка оказалась не только очень интересной и необыкновенно эрудированной собеседницей, но и остроумной шутницей.       Подъезд располагался возле дорогого часового магазина. Быков как бы невзначай сообщил, что купил в нём свои наручные часы. Открыв дверь, он пропустил Лизу вперёд.       — Я люблю часы, — Лиза продемонстрировала Быкову старомодные карманные часы на золочёной цепочке, скрывавшиеся в кармане изумрудного пиджачка. — Красивая игрушка, не правда ли? Люблю играть с временем.       Быков обычно поднимался на четвёртый этаж пешком, но не знал предпочтений гостьи.       — Лиза, поднимемся на лифте или пешком?       — Пешком, — решила загадочная флейтистка.       Быков подумал, что девушка побаивается его, но отмёл эту мысль: тогда бы она вовсе не пошла с ним. Впрочем, люди бывают нелогичны.       — А давай наперегонки! — неожиданно бросила Лиза и помчалась вверх, перепрыгивая через две-три ступеньки.       Хотя Быков считал свою физическую форму очень неплохой, Лиза всё же обогнала его. На четвёртый этаж он прибежал, тяжело дыша. Девушка, казалось, вовсе не запыхалась.       — У тебя прекрасная дыхалка! — искренне поразился Александр. — Уделала меня! Флейтой натренировала?       — Возможно, — ответила девушка.       Быков торопливо отпер входную дверь, втайне боясь, что прекрасная Лиза передумает и уйдёт. Когда девушка прошла внутрь, Быков запер за ней дверь и спрятал ключи в незаметный ящичек, когда флейтистка отвернулась.       — Моё скромное жилище, — объявил Быков, проходя по комнатам и включая свет.       Бизнесмен обитал в просторной трёхкомнатной квартире с высокими потолками и убранством советских времён. Одна лишь кухня была выдержана в хайтек-стиле, разительно выделяясь на фоне остальных помещений, точно молодой модный предприниматель рядом со старомодными пожилыми родителями. Впрочем, огромный плазменный телевизор тоже разбивал советский антураж.       Разувшись, Лиза принялась увлечённо осматривать квартиру. Похоже, ей действительно было интересно.       — Твой дом наполнен мелодиями ушедшего, — тихо произнесла она, глядя на Быкова взглядом чарующих, умопомрачительных зелёных глаз. — Умерших людей, забытых мечтаний, высохшей, застарелой боли.       — Ты говоришь, как истинно творческий человек, — сказал Быков, воспользовавшись раковиной в ванной. — Давай, мой свои прекрасные руки и будем пить чай. Используй любое полотенце. Или, может быть, вместо чая предпочитаешь кофе? У меня — лучшие сорта.       Подняв взгляд на зеркало, Быков вздрогнул. На едва уловимое восприятием мгновение вид ванной за зеркалом обратился чем-то мерзким, жутким и мучительно противоестественным. Точно дьявольский двадцать пятый кадр, образ вгрызся в подсознание паразитическим червём, отравляя сердце подспудным страхом, смешанным с болезненным, горячечным сладострастием. Даже собственное лицо в искажённом отражении стало воплощением чего-то безумно ужасного, пугающего и отвратительного настолько, что сознание милостиво отказалось это впускать.       Вскоре Александр и Лиза пили классический "Эрл Грей" из высоких стаканов в серебряных подстаканниках, сидя на кухне под негромкую музыку из ноутбука. Онлайн-видеосервис выбрал «Фантастическую симфонию» Берлиоза.       Быков подумал было, как понемногу перейти к самому главному, и ощутил прилив возбуждения. Смутная тень жути властно играла с похотью, то разжигая соседством столь острых чувств, то удушая своими холодными объятиями.       — Лиза, ты немыслимо обворожительна, — сказал Быков, будто невзначай кладя ладонь на бледные пальцы девушки. — Извини за бестактный вопрос, у тебя есть парень?       Глядя в ведьминские зелёные глаза, Быков обратил внимание на почти неестественную бледность кожи красавицы. На мгновение он допустил безумную мысль, что познакомился с вампиршей.       — Я открыта к отношениям, — смех Лизы был подобен звону серебряных колокольчиков, улыбка ласкова и нежна, но в глазах стоял потусторонний, могильный холод. — Но давай, расскажи ещё о себе. Мне показалось, ты встревожен.       Быков подумал, что для форсирования процесса стоит повысить градус. Пьяные женщины обычно бывали сговорчивее. Напиваться мужчина не планировал, но обладавшая меньшим весом и опытом в винопитии красавица должна была захмелеть быстрее.       — Лиза, можно предложить тебе вина? У меня есть, что тебе показать: такое в магазинах не продаётся.       Лиза согласилась, и вскоре они выпили на брудершафт. Девушка явно велась. Решив совсем обнаглеть, Быков потянулся губами к лицу девушки в этот момент.       — У меня тоже есть, что тебе показать, — томно протянула красавица.       К удивлению Быкова, Лиза ответила на поцелуй, явно не страдая комплексами. Губы оказались приятными на ощупь, нежными и чуть влажными.       Но мозг в тот же миг взорвался фонтаном безумных, чудовищных образов, и Быков на адски долгое мгновение выпал из реального мира.       Исторгающий алую артериальную кровь член пронзённого тысячами игл человекоподобного существа яростно вбивался в перерезанную глотку отрубленной головы. Раскалённый прут сверлом ворвался в истерзанный задний проход и распустился внутри металлическим цветком из расплавленного металла. Мужчина с зашитыми глазницами и клыкастой пастью на животе впивался в плоть женщины с отрезанными грудями и выпотрошенным брюхом. Вопящего от невыносимых боли и наслаждения страдальца рассекали на части и сшивали заново в противоестественном и богохульном порядке, превращая в невозможную многомерную монументальную конструкцию из плоти, камня и проклятого металла. Живые цвета и хищные звуки затягивали оживший труп с начисто содранной для лучшей чувствительности кожей в калейдоскопический водоворот чистого овеществлённого безумия. Пространство вывернулось наизнанку, и оказавшиеся снаружи внутренние органы мертвеца, вновь обретшие чувствительность необоримым желанием всемогущей тёмной воли, ласкало проклятое чёрное пламя и пронизывали поющие оду боли струны дьявольской арфы. Растерзанный прах и вопящие души бились в шести пространственных и трёх временных измерениях во власти хаоса, отрицающего всяческие физические и логические законы, испытывая невообразимые муки и перерождаясь в череде извращённых метаморфоз внутри многомерной временной петли, складываясь в машину демонических сверхпричинностных вычислений по прихоти хозяйки. Сотни иных мучительных наслаждений за гранью рассудка и человечности, складывающихся в бесконечный жестокий эксперимент по достижению абсолютного духовного и сенсорного опыта. Безумные кристаллические обелиски головокружительной высоты и непредставимых в мире смертных форм, отражающие и преломляющие чёрные лучи. Додекаэдрический замок в проклятом тумане, зависший над ядовитой бездной. Чёрное солнце в прокажённом мёртвом небе.       Наваждение схлынуло в тот же миг, оставив лишь смутное, неопределённое воспоминание и ошеломление. Не понимая, что случилось, Быков продолжил говорить, как ни в чём не бывало, и спустя несколько минут понял, что проболтался о своём удручающем положении, что явно не могло идти не пользу соблазнению.       Одурело помотав головой, Быков понурился. Он был подавлен, проваливал собственный план обольщения и, вдобавок, умудрился напиться. Неожиданно Лиза протянула руку и накрыла его ладонь своей собственной. Быков поднял взор. Девушка улыбалась ласково и понимающе. Мужчина воспрял духом, поняв, что встретил именно ту, что сможет понять, поддержать и помочь, несмотря на всё. В подпитии Быков чувствовал, что может довериться Лизе без сомнений. Таинственная флейтистка видела его насквозь, но не презирала и осуждала, а сочувствовала и хотела выручить. Сердце забилось легко и радостно.       — Санька Быков, ты хотел забыться в моих объятиях прежде, чем крах настигнет тебя, — проговорила она. — Как я тебя понимаю!       Быкову чудилось, что они знают друг друга много лет.       — Лиза, Лизонька, ты пойми, — растроганно пробормотал Александр. — Я совсем не насладился жизнью. Мне тридцать три, и я только пару лет назад начал жить по-настоящему, понимаешь? В школе — зубрила, в студенчестве — математик на факультете, где девчонок совсем мало, да и некогда, потом — беготня в попытках заработать. А сейчас я начал жить, понимаешь? Любить женщин, красивых и разных, общаться с яркими людьми, меня стали уважать, бабки появились, приключения какие-никакие, я себя на коне почувствовал, хозяином своей жизни, понимаешь? Человеком, а не вошью пыльной!       Лиза сжала его руку.       — Понимаю, Санька. Ты достоин любви и внимания. Ты замечательный. Я та женщина, которая может это разглядеть. Которой нужны не твои деньги, а ты сам.       — А теперь меня запрут на зоне лет на десять! Не меньше! — возмущённо воскликнул Быков. — Когда я выйду, мне будет сорок три. Я буду постаревший, больной, всё придётся начинать заново, а там и немощь на пороге. Я не успел, Лиза! Не успел побыть счастливым! Это невосполнимо, неправильно, невыносимо.       Флейтистка ободряюще улыбалась.       — Чего бы ты хотел, Санька? Со мной ты можешь говорить о самых тайных и смелых своих фантазиях, — взгляд зелёных глаз разжигал огонь великой страсти в затрепетавшем сердце Быкова. — Поведай мне о своих сокровенных желаниях, не стесняясь и не стыдясь ничего.       — Я хочу трахать красивых женщин! Много-много! Хочу много денег, чтобы не считать! Хочу кутить на полную катушку. Хочу приключений, яркой жизни, драйва, — мечтательно и отчаянно протараторил Быков. — Хочу побеждать и покорять. Хочу, чтобы меня уважали. Восхищались. Хочу такого эмоционального накала от жизни, какой бывает только под кислотой. Хочу немыслимого. Хочу быть всегда молодым, или хотя бы таким, как сейчас, чтобы быть красивым, здоровым и полным энергии. И я хочу тебя. Как женщину. Ты прекрасней всех женщин, которых я когда-либо видел. Ты — воплощённое совершенство. Ты одна стоишь всех красавиц на свете.       Лиза мягко рассмеялась.       — Какие неистовые, вкусные желания, ммм! — сладострастно протянула она. — Ты полон желания. Я такое очень, очень люблю.       Девушка убрала руку с ладони Быкова и полезла в стоявший у ножки стола рюкзак. Извлекла чёрную папку с бумагами.       — Я могу подарить тебе нечто куда интереснее нескольких минут трения слизистой о слизистую во имя иллюзии продолжения рода, — задорно проговорила Лиза. — Знала, что с тобой не ошибусь! Для тебя у меня есть эксклюзивное предложение. Нечто совершенно особое!       Быков чувствовал, будто тонет в сладостном дурмане. И ему нравились эти странные чары. Вместе с тем, на некотором параллельном уровне, он осознавал себя ясно и собранно. Опьянение вежливо отступило в сторону, будто таинственная Лиза попросила не мешать.       Быков чувствовал себя в своей личной сказке.       — Лиза, ты что, волшебница? — спросил Быков. — Я раньше не верил в волшебство. Хотя многие мои коллеги увлекались всяким.       — Считай меня доброй феей, — подмигнула Лиза. — Я исполню твои желания. Вскоре из талантливого инфоцыгана ты станешь настоящим долларовым мультимиллионером. Твой математический дар усилится на порядок, биржа и деловой мир станут понятны и предсказуемы, как таблица умножения. Все твои враги падут и не смогут причинить вреда. Дело против тебя рассыпется на этапе следствия. Твой успех станет прочен и неоспорим, твои чувства — острыми, как никогда, тело и разум наполнятся кипучей энергией. В твоей постели побывает столько женщин, сколько ты захочешь. Старение и хвори будут более не властны над тобой. Но главное — твоя жизнь станет яркой и полной увлекательных приключений. И однажды — пусть не сейчас, и не через год — мы сойдёмся под крышей моего дома и сможем наслаждаться близостью друг друга в самых умопомрачительных формах, способами, каких ты себе и представить не можешь — вечно, вне времени мира смертных. Ты согласен?       Лиза выглядела неотразимо. Такой женщине Быков отказать не мог. Тем не менее, он задал вопрос.       — Какова цена? — Быков догадывался, что услышит в ответ.       Совсем дураком он себя не считал, и обязан был уточнить, хотя и понимал, что на крючке. Охотник стал добычей, и охотнику понравилось, вопреки рассудку.       — Время от времени ты будешь помогать мне, выполнять разные поручения, или находить людей для их выполнения, — пояснила Лиза. — Порой попасть сюда непросто, мне нужен надёжный, умный и сильный человек, которому я могу довериться, понимаешь?       Быков серьёзно кивнул.       — Конечно. А ещё?       — Твоё тело и твоя душа, дорогой, — мило улыбнулась Лиза. — Но не бойся. Во-первых, важное условие. Ты отдашься мне лишь тогда, когда сполна познаешь радости земного мира, их тщету и ограниченность, и в ясном уме и крепкой памяти трижды выразишь желание отправиться со мной в прямой и недвусмысленной форме. Во-вторых, ты же меня хочешь, да, Санька?       Быков снова кивнул, сжав губы.       — Вот и получишь, — Лиза кокетливо надула прелестные губки. — Поверь, я умею вещи, на которые ни одна смертная не способна. Я могу подарить наслаждения за гранью самого развращённого человеческого воображения, и помогу тебе доставить неземное наслаждение мне. Нас ждёт упоительное сладострастие в лабиринте истинных чудес на протяжении целой вечности, мой Санька.       Быков решительно выдохнул и подался вперёд. Он хотел. Он хотел, как никогда в жизни. Внутри извергался великий вулкан желания, в котором все похоти земного мира сливались в единый огненный поток. Никакая сила не могла остановить этого неукротимого левиафана.       — А чего мне терять, кто не рискует, тот не кайфует, — небрежно кинул он. — Согласен. Подписываться кровью?       Лиза извлекла из папки иссиня-чёрный лист, будто бы сотканный из самой тьмы. На листе сияли нечестивым светом яркие лиловые буквы.       — Если хочешь — можно и кровью, боль и кровь — отличное начало прочных и долгих отношений, не правда ли? — Лиза погладила Быкова по руке. — Но кровь необязательна. Вот, держи ручку. Красиво? Я старалась.       Мужчина сжал пальцами выполненную из кости ручку, украшенную навершием в форме черепа. Глаза черепа светились лиловым, как и пишущий наконечник. Договор и ручка прекрасно подходили друг к другу, выдавая безупречное чувство стиля создательницы.       — Да, очень красиво, Лиза!       — Благодарю. Проверь, всё ли верно, — предупредила Лиза. — Я никогда не обманываю ни по духу, ни по букве, и твёрдо верю в честность. Никакого мелкого шрифта. Цени!       Быков суматошно пробежался взглядом по тексту. Жуткие символы на неизвестном языке обращались знакомыми русскими буквами, стоило лишь попытаться вчитаться. Всё было правильно, всё — как она сказала.       — Значит, вот как тебя зовут… — пробормотал Быков.       Выпив бокал вина одним залпом, Александр Быков поставил свою подпись напротив слов «Клиент: Александр Александрович Быков».       Напротив имени исполнительницы уже стоял непонятный жуткий символ.       — Цафра Аргуна, Хранительница Онейрических Врат Чёрной Луны, к твоим услугам, — ранее зелёные глаза собеседницы налились непроглядной чернотой, обратившись двумя порталами в бездну.       Свет ламп исказился и искривился.       Быков бросил взгляд на собеседницу, и увидел существо в мантии из расшитой зловещими рунами кожи, с шестью когтистыми руками. Лишённая каких-либо естественных отверстий голова с шестью огромными глазами, похожими на голодные чёрные дыры, была увенчана копной извивающихся зубастых червей-щупалец цвета засохшей крови. За спиной существа проступили сотканные из теней крылья. Гостья из кошмара встала, достав головой до потолка.       — Однажды ты оценишь мою истинную красоту. Мы с тобой скоро увидимся, красавчик, — в голове Быкова искажённым и многоголосым тембром прозвучала прощальная фраза.