О шамане и Боге

Яркие искры костров, Бледное мерцание звёзд Алыми бликами отражалось На белой шерсти Некоморфских хвостов. Под шум гудящих у гор поездов Собирались однажды Кхао‑мани во тьме, Чтобы рассказывать сказки При полной Луне О юном шамане, Что на берег ходил К дому Бога речного, Где долгие осени дни Пятый бог проводил. Бог, что когда‑то Был воином небес, Но сдался в мгновение, Когда пал под лапой отца Его девственный лес, Когда раскололась душа Его младшей сестры, Когда дорогой своей Старшие братья И сёстры пошли. Пятый брат Лой, Синеглазый когда‑то, Как озёра воды, А теперь потухли глаза, Отразившие слишком Много потерь, Слишком много тревоги. Шаман же был Слишком юн, Чтобы помнить войну, Что унесла у Лоя Девятую сестру. Слишком много прошло С той поры, осени, зим, Как стал сдавшийся воин Один, нелюдим. Не знал он того, Что века пронеслись, Что даже их матерь, Луна, Покинула землю И небесную высь, Что мир изменился За подводным дворцом. И вновь постучался к Лою Шаманом‑юнцом, Белым, как снег, Подростком‑шаманом, Одним из нас, Морфом Кхао‑мани. Кхао‑мани, Кхао‑мани… Мы — хранители преданий, Но и среди нас есть те, Кто и к Богу налегке Подойдут без страха даже. Не узнают нас и стражи, И хранитель у озёр Устремил однажды взор На шамана средь рогоза В май, когда гремели грозы. Он на флейте всё играл — Брата так напоминал Лою, богу мироздания, Пятому из девяти, Что хотел и он сойти Из воды на берег мило. Только прошлое томило: Ведь за Гинру сгинул брат, И Восьмой был виноват, Что, желая так вернуть Свет сестры, Что сломал и брату путь. Только всё играл шаман — Ветер так напоминал, Что любил и Лой когда‑то У алеющих закатов. Юный, белый, Словно снег, Замедлял шаман свой бег По камням — Зеркальным, скользким, Мелким, крупным и громоздким. Громко пела флейта Над спокойной водой. Как от сна Очнулся Лой, Когда лапы соскользнули С камня гладкого стопы И сорвался с высоты В хладный омут Тёмных вод. К Богу в скорби, Что живёт… Златоглазый наш шаман Пронёсся по волнам Вскриком флейты, Тиха трель И окутала вмиг тень Снежно‑белого шамана. Сам того он и не зная, Повстречал в воде Глаза тёмно‑сини, Как гроза. Лой его за воротник Вытянул и тут же сник Средь рогоза, Среди волн, Где качался тихо челн, На котором юный морф Приплывал на реку Корф. Рядом сел Бог, Рядом с ним. Взгляд потух, Сам нелюдим. — Что же ты молчишь, шаман? Сам же прибыл по волнам К дому прошлых божеств, Где колышется ил И рогоза листва? — Я не искал здесь ничего, Сюда лишь лодку принесло Однажды ветром холодов, Когда срывали листьев кров Осенних, пёстрых и чужих, Ветра у парусов моих. Я видел лес по берегам И лишь ему ту песнь отдам, Что долго так играл реке И засыпающей земле. — Ответь мне, брат, Так кто же ты? Откуда лапы принесли тебя, Когда в прыжок сорвался я С камней В чертоги волн реки твоей? — Я древний бог, Один из девяти. Лой звать меня. Открыты мне пути К мирам сокрытым Под луной. — Ты древний бог? Понятно, Лой. Я помню сказ о девяти, О Боге‑Войне, Что прийти на помощь Братьям так хотел В войне, что кончилась давно. Пусть их и спас, А вот сестре девятой Так помочь и не сумел, Что сдался и ушёл в чертог, Что под водой построить смог. — Зачем же спас меня, о бог? Ты так похож на одного — Шамана, друга моего. Ты так похож на брата моего, Напоминаешь мне его… — Но я не Виро, древний бог. Вернуться, брат твой Всё равно не смог. — Не на Седьмого, Юный, промокший весь шаман, Не Виро‑Виро‑Вьюгу напоминаешь нам. Когда‑то Кхао‑мани Шаманку я любил, Ей дикие кубышки Когда‑то приносил. Она была прекрасна, Как первый чистый снег, Но отнял у меня Не морф, а человек… Её глаза потухли, Угас в них солнца свет. Нет больше моей Бури, Моей Фен Бао нет. Я спрашивал Шестую, Милосердия богиню‑сестру, Не нашла ли она её душу На своём вечном посту. — Где же моя Фен Бао? Где же заблудилась она? В ком же моя Кхао‑мани? В каком круге жизни Своё счастье нашла? Где же моя подруга, В чьём имени ветер завис? И почему же скорби Всё тянут и тянут меня? Война камнем безвольным вниз… Моё имя — Гром, значит. Куда ему без ветра его? Почему же она оставила Меня здесь совсем одного? Быть может, и не оставила, Может, она не ушла, Просто другое воплощение Душа этой морфы нашла. Меня назвали Вей Феном, Что значит — летний бриз. Только вот помнится мне Осени тяжёлый каприз. Я помню жизни иные, Как я грозою была, Что на поле прошедшей битвы Собрата с глазами нашла Синими, тёмными, Как тихие воды озёр. Он назвался Громом, И знал я, что боги Обратили на неё, на меня Свой прищуренный взор. Меня называют Вей Феном. В моём имени ветер завис, Но кто же я — я не знаю. Мои памяти пятна Уносит вечерний тот бриз. Я не помню, не знаю: Она ли я, не она? Но я откуда‑то вспоминаю Твои, как озёра, глубокие, Как воды рек тихих, глаза. Много жизней сменилось, Много воды утекло, Только повстречались, наверно, Мы осени ярой назло. Я уже не Фен Бао, Ты уже не воинственный бог, Только так и остались Ты и я — одинок. Меня назвали Вей Феном, Что значит — при реках бриз. Мне суждено стать шаманом — Такой у дара каприз. Я помню о прошлых жизнях… Ну и что, что размыто так всё, Как будто ветра порывом Разбилось витражное стекло. Я могу проводить обряды, Я могу души узреть, Заставить с нами встать рядом И вечную песню запеть. Но не могу повлиять я На желания воинов тропы, Забытых почти героев Из первой моей жизни войны, Когда я, наверное, был Фен Бао — Верной женой божества. Только оборвалась эта история, Эта жизнь к концу подошла. Я давно уже не Фен Бао, Меня не Бурей зовут. Я пришёл к тебе, Пятый, Чтобы ты успокоил Своих погибших солдат, Что так долго своего генерала У камыша озёрного ждут. Им не уйти без приказа В поместья Шестой сестры, Им не оставить без Лоя Своего прошлого, Прогоревши мосты, Им не уйти печально В перерождения круг, Где те, кого они любят так долго, Так долго их уже ждут. Запела флейта снова — В мае песнь осени ветров. Стало на озере тесно От душ братьев‑морфов. Завыл раненым зверем Печальный бог памяти Лой, И древние‑древние войны Обрели наконец‑то покой. Лишь белый шаман остался Среди тихих стеблей, Лишь невесомо качался Челн древесный, Севший на мель. Лишь Бог стоял понуро, Одиноко в воде стоял. Он только встретил подругу И вновь её потерял. Её звали Фен Бао, Вей Феном, И много как ещё… Только в разбитое сердце Облегчения так и не шло. Тогда наклонился юный, Белый, как снег, шаман, С воды спокойной и тёмной Золотую кубышку сорвал: — Давай попробуем снова, Узнаем друг друга опять, Раз повезло случайно Нам друг друга опять повстречать. Ты уже не Буря, Теперь ты — Осенний Бриз, А я не небесный воин, А Бог памяти скорби, Что сорвался с небес Камнем вниз. Мы больше не те, что были. Ты даже Кхао‑мани не та, Хоть и живёт в твоём теле Моей Фен Бао душа. Иди домой, шаман юный, Отправляйся скорее домой И забери свою флейту Вместе с лодкой с собой. Пора позабыть скорее Прошлого нити, мосты. Будь же ты свежим бризом, А не бурей последней Давно отгремевшей войны. Ушёл Лой снова под воду. Лепестками кубышки Рассыпался солнечный свет Об истории о шамане, Которого на свете, Наверное, давно уже нет. Только помнят озёра И поют во тьме поезда О морфе Фен Бао, Что раз за разом жила, Что была Кхао‑мани, Что была одной из нас, Что была юным шаманом. И чистые слёзы Из её золотых, Как речные кубышки, глаз… Не может, не может Смертный любить Луну, Не сможет, не сможет Догнать Бога он наяву. Сколько бы ни прожили, Сколько бы по воде Ни расходилось кругов, В прошлое вернуться Не сможет никто, Даже если очень готов. Не по пути смертным с богами, И нам с людьми не в пути, Как бы мы ни старались Общие точки найти. Но будут жить полукровки, Не мечтать — выживать. И начнётся однажды Сказка о Гинру опять — О дочери человека И дочери нас, Собратьев‑морфов. И снова вернутся боги, Показав свои девять хвостов. И, может, тогда Встретятся снова Кхао‑мани мани, Фен Бао и Лой. И, может, тогда отправится Мой возлюбленный Бог К звёздам однажды со мной. Я больше не Буря, не Бриз, Меня Осенним Ветром зовут. Может быть, Лой услышит, Что золотые кубышки Над волнами Нас всё ещё ждут. Уж занимаются На пиках рассветы, Уже отгудели в ночи поезда, Угли в кострах прогорели, Устала праматерь Луна, Погасли юные звёзды В наших Кхао‑мани глазах. Нам пора расходиться, Чтобы дальше писать Новые сказки во снах О шаманах, душе и богах.