Nightmare.

Сал едва нашел в себе силы, чтобы встать. Тело ломило так, будто его перекрутили в мясорубке несколько раз. Он медленно побрел домой, где наверняка его ждал Генри весь на нервах. И от этой мысли становилось только хуже, потому что Сал не думал раньше головой, что заставил так переживать и Джонсона, и отца. А возможно и Лизу, и других ребят. Ведь скорее всего Ларри уже переспросил всех не видели ли меня. Пока Фишер шел через лес, пару раз чуть не ебнулся из-за всякой шняги которая валялась по мокрой земле. И галлюцинации конечно. Голубоволосый видел перед собой этого мерзотного существа, то краем глаза, то прямо перед собой. Ему слышалось вечно, что кто-то зовет его по имени, как его трогают за плечо, за локоть, за запястье. Он уже не выносил этого, но понимал. Этот ад не прекратиться. Никогда. Его будет мучить до самой смерти. Едва выбравшись из леса, он почувствовал, как телефон стало разрывать от сообщений. Сал невольно поморщился от вибрации телефона и резких звуков, оповещающих о уведомлениях, но все же решил ответить другу, чтоб хоть немного того угомонить. Джонсон не спал всю ночь. Он обыскал половину Нокфелла, но не решался проверить густой лес, он надеялся что Фишер не настолько ебанутый, чтобы идти посреди ночи в тот лес. Ларри сидел на холодном крыльце, сжимая телефон в побелевших руках, и тупо пялился в одну точку. Ему хотелось, чтобы это сейчас оказалось страшным сном, а через пару минут он проснулся. Но чуда не произошло. Глаза металиста были красными, щипало от непролитых слез, и он уже сам не знал, что думать. То ли его Салли где-то валяется убитый этим существом, то ли случилось что похуже. Генри тоже не спал, спрашивал у всех не видели ли его сына. Но Ларри не мог сидеть на месте и ждать, когда голубоволосый идиот неизвестно где шляется. А когда сообщение наконец дошло, он сначала тупо глядел в экран пытаясь осознать прочитанное. От бессонной ночи и слез, ему было трудно сконцентрироваться и понять смысл прочитанного им сообщения. Перечитывал по нескольку раз. Потом облегченно выдохнул, сердце заколотилось в груди, но уже по-другому, не от страха за жизнь друга. По крайней мере, не умер. Его Салли еще не умер. —"Ларри, прости меня пожалуйста. Мне было так херово на душе, я захотел прогуляться, побрел к озеру, а там все так получилось. Короче, я вырубился. В общем, лучше мне не стало."

Ларри резко вскочил вскочил на ноги и рванул навстречу, что есть силы. Практически не разбирая дороги он пролетал мимо улиц. Сердце уже колотилось где-то в горле, руки вместе со всем телом тряслись, и только одна мысль крутилась в голове: "Жив. Жив, сука. Он жив. Сейчас добегу и убью".

Ветром выбивало слезы из глаз Джонсона, он практически никогда не проявлял слабость, предпочитая оставаться сильный, хуй знает для кого. В его голове была только одна картинка: Салли.. Его Салли живой. Пожалуйста, живой. Спустя минут пять, которые тянулись как вечность для Джонсона. Он вылетел из-за поворота и чуть не врезался в худощавую фигуру, которая едва стояла на ногах посреди пустой улицы. Ещё немного до Ларри мог сбить с ног голубоволосого. Джонсон, пытаясь отдышаться, одновременно хотел вылить всю свою тираду на измученного парня, стоящего рядом. По глазам длинноволосого, Сал сразу определил, что тот не спал и скорее всего..плакал? Но Салу мало верилось в это. Ларри быстро вытер лицо рукавом своей красной кофты, но толку от этого? Он злился, ужасно злился на Фишера, потому что тот так внезапно пропал и заставил волноваться Ларри больше всего. Он хотел облить Фишера потоком матов.Но его слова застревали где-то в горле, потому что Сал выглядел так, будто по нему проехались пару раз и добили ногами. У Салли был такой мутный взгляд, что у Джонсона мурашки пробегали по коже, от его вида.

А потом Сал вдруг неожиданно шагнул вперед, он обхватил Ларри руками, движения его были неуклюжими из-за усталости. Джонсон считал друга не тактильным, поэтому проявлял тактильности в его сторону. Но Сал в редкий момент позволил дать себе слабину

Фишер уткнулся лицом в плечо длинноволосого. Холодный, дрожащий, весь какой-то чужой и одновременно до боли родной. Джонсон чувствовал каждой клеточкой своего тела, как Сал дрожал. Не только от холода, а от чего-то ещё. Наверное пережитого. Ларри от неожиданности и слова не мог сказать, мямлил какую-то несвязную хуйню. Что-то в духе "ты че творишь" и "бля, Сал, ебанный в рот". Джонсон молился, чтобы Сал не увидел его краснючие щеки. Ларри и сам не понимал из-за чего. От бега, от холода, от того, что Сал сейчас был настолько близко. Ларри надеялся, что он не заметил какой он красный стоит перед ним. И как руки трясутся. И как он сам сейчас выглядит. Заплаканный, злой, беспомощный. — Сал. — наконец выдавил из себя Джонсон стараясь, чтобы голос звучал твердо. Но получилось как-то сипло и надломленно— Скажи, ты ебанулся? В край ебанулся? Он снова перевел дух, отдышался и попытался отчитать Фишера по-человечески, чтобы до того дошло какой хуйни он натворил за последние 6 часов.

— На кой черт ты ушел? Никого не предупредил и съебал. Один в полночь! В этот ебанный лес. Тебе напомнить, какая тут херовина творится? — голос срывался то на крик, то на шепот. Ларри сам не понимал, что делает. То ли хочет встряхнуть Сала, то ли обнять его, да по крепче.

Он пытался злиться. Правда пытался. Но Сал был так близко, весь дрожащий, холодный, уставший, измученный. Ларри не мог нормально соображать. Его собственные руки повисли в воздухе, но он так и не понял, хотел оттолкнуть лучшего друга или притянуть ближе, обхватить уткнуться лицом в спутанные, распущенные, голубые волосы. Ларри боялся, что он спит, что уснул от усталости где-то на крыльце апартаментов. — Чел, прости, пожалуйста.. — голос Сала был тихим, нервным, сбивающимся. Он растягивал слова и будто заглатывал некоторые буквы в словах. Что совсем было не похоже на ровный, спокойный голос Фишера.— Это все в порыве было. Я сам не понимал, что делаю. Он замолчал, судорожно вздохнул и прикрыл глаза. Плечи его дрожали, в принципе как и он сам. Сал не плакал, но был на грани. Хотя последнее что ему хотелось – это реветь в плечо длинноволосого и показывать свою слабость. Он сам не верил своим глазам, но максимально надеялся, что это не очередной плод его вообрадений. Потому что после всего этого кошмара.. Лицо Джонмона, а точнее то месиво которое осталось на его месте никак не вылетало из головы Фишера. Он всплывающих картинок ему становилось дурно. Но видеть друга живым и настоящим было единственным, что удерживало его на стороне реальности. Ларри тупо молчал. Он не знал, что ему ответить. В голове все еще гудело от пережитого ужаса, от бессонной ночи, от этих ебанных слез, которые он не смог удерживать в себе. Он шумно выдохнул, после чего обхватил руками спину друга. Ларри и сам впервые в жизни позволял себе дать слабину перед другим человеком. Даже если им оказывался самый близкий человек в его жизни. Вокруг было тихо, слишком тихо. Только шумное дыхание обоих парней прерывало эту тишину. Нокфелл словно застыл и казалось, что весь город смотрит на них. И ждет чего-то, чего никто не знает. Похоже и они сами. Сал все еще дрожал и от холода, и от страха, который практически уже испарился. Ларри же чувствовал это каждой клеткой своего тела. Он невероятно хотел сказать ему что-то, может успокоить, может обматерить, да не важно. Но слова застревали где-то в горле, не давая ему и слова промямлить. Джонсон все еще безумно злился на Фишера, но все же его злость утихомирилась со временем. Сал был безумно рад тому, что сейчас стоит рядом с другом, что это реальность, а не очередной кошмар, где с Ларри снова что-то случилось. Длинноволосый просто стоял, прижимая к себе друга, и смотрел куда-то в серое небо, которое уже обливалось красками от наступающего рассвета. Хотелось достаться домой и наконец выспаться после бессонной ночи. Благо не надо было идти в школу сегодня, так парни смогут выспаться.