ТЬМА ВЕЩЕЙ

Запись из логов Архивариуса: «Объект ID-48123 проявил квантовую флуктуацию. Энтропия: −3%. Рекомендация: продолжить наблюдение. Конец лога» 3. ХУОЦЫ Ну, как вам квест? Гендерная идентичность не пострадала? С сексуальной ориентацией все нормально? Автор не сомневается, что с вами все в порядке, ибо как гласит наука, изменить устойчивые психобиологические конструкты, заложенные ещё до рождения, невозможно ничем, в том числе употреблением гомоэротического контента. Однако не исключено, что среди нас мог затесаться некий охранитель традиционных ценностей одного всем известного с 24 февраля 2022 года «самобытного государства-цивилизации», и сейчас он истово «физически и нравственно» страдает. Взял нас на карандаш. Строчит донос… Вот всегда было интересно, как устроена логика доносчика. Не того, кто действует под давлением — никому не следует переживать подобное, особенно в системе, где произвол силовиков становится нормой, - и не того, кто шантажирует, потому что это примитивная корысть. Нет, интересует доносчик искренний. Тот, кто сжимает в потной руке исписанный лист и чувствует себя значимым, причастным к чему-то большому и сильному. Знаете, был случай в Москве. Август 2022 года. Два парня, 21 и 22 лет. В собственной квартире. Второй этаж. Окно открыто, шторы не задёрнуты. Дети играют на детской площадке. Кто-то что-то увидел, рассказал матери. Мать написала заявление. А потом, когда всё «закрутилось», заявительница говорит: «Я не ожидала». Чего не ожидала? Что парни получат по пять и пять с половиной лет колонии строгого режима? «Я не ожидала, что всё так закрутится». Ты написала заявление. В репрессивном государстве. Это как нажать красную кнопку и сказать: «Ой, а что, она правда работает?» Да, машина уже работала. И мать была уже не человеком, а винтиком. Свидетелем обвинения, чьи показания суд спокойно проигнорирует, когда она попросит смягчить приговор. А она просила. Уже после. Но поздно. Следственный эксперимент, кстати, не дал однозначный утвердительный ответ, что с детской площадки можно было видеть «действия интимного характера» между молодыми людьми. Судья изучил заключение. И решил... посадить. Потому что если есть хоть малейшее сомнение — в этой «самобытной» стране оно всегда трактуется в пользу обвинения. «Не уверен — не сажай» здесь не работает. Работает: «Не уверен — сажай, перестрахуйся». Кто виноват? Мать-заявительница? Она, возможно, до сих пор не понимает, что натворила. Может она хотела, чтобы полиция приехала, постучала в дверь, сказала: «Шторы закройте, хулиганы». И уехала. Но полиция не уехала. Полиция завела дело. Потому что у них план. Потому что это — «раскрыто преступление». А суд? Вы думаете суд в этом «скрепном» государстве – независимая ветвь власти? Нет. Особенно после «обнуления» конституции. У него тоже свой негласный KPI, потому что глава государства - не высший орган исполнительной власти, у него особый статус. Он вправе давать оценку работе судов и выдавать рекомендации, в его власти назначение и увольнение судей. Поэтому в этой судебной системе есть порочная практика «подмахивать следствию». Следствие сказало «виновны» — суд сказал «исчерпывающее доказательство». Не глядя. Потому что если не подмахнёшь — карьере конец. А судьи - они тоже люди - любят свою карьеру. И свои мантии. И свои пенсии. Так почему заявительница это сделала? Не только она — их тысячи. Соседи, коллеги, «обеспокоенные граждане», родители с детской площадки. Иллюзия безопасности? Человек верит: если я помогу системе — система защитит меня. Если я укажу на плохих — меня не тронут. Я стану «своим». И когда придут за мной — я скажу: «Я же ваш! Я с вами!». И меня не возьмут. Но они возьмут. Всех. Потому что система не различает. Система — это мясорубка. А вы просто кусок мяса, который решил помочь другим кускам мяса. Вы думаете, вы особенный? Нет. Вы следующий. Легитимизация агрессии? В обычной жизни мы не можем ударить человека. Это преступление. Но донос — можно. Это легальный способ уничтожить другого. Не марая рук. Вы не бьёте, не унижаете, не крадёте. Вы просто... информируете. А дальше государство. Оно разберётся. Оно посадит. А вы останетесь чистенький, правый, с чувством исполненного долга. Что чувствовала та женщина, когда услышала приговор? Ужас? Стыд? А в момент, когда она заявляла в полицию, она чувствовала не это. Она, возможно, чувствовала власть. «Я могу. Я влияю. Моё слово что-то значит». Может, компенсация ничтожности? Доносчик — это почти всегда человек, который в обычной жизни чувствует себя маленьким. Незаметным. Бессильным. У него нет власти. Нет денег. Нет влияния. Но есть закон. И есть лист бумаги. И этот лист, отнесённый в полицию, превращает его из мухи в слона. Он решает судьбу. Парадокс в том, что власть доносчика — чужая. Как у судебного пристава. Сам по себе он никто. Но с бумажкой — грозная сила. Пока бумажку не отберут. А отберут. Обязательно. Потому что система не терпит конкурентов. Даже таких, маленьких. Есть ещё зависть и ресентимент. Посмотрите на этих парней. Им по двадцать. Они молодые. Красивые. Живут в своих квартирах. Могут любить на подоконнике. Смеются. А у неё, возможно, — быт. Дети. Муж, который храпит. Смена, которая не кончается. И вдруг она видит их. Свободных. Счастливых. Делающих то, что она себе позволить не может. Но она не хочет стать такой же. Она хочет, чтобы у них этого тоже не было. Зависть — страшное чувство. Ресентимент — ещё страшнее. Он не просто хочет иметь то же самое. Он хочет, чтобы у другого ничего не было. И донос — идеальный инструмент. Выравнивает. Уничтожает конкурента. Не своими руками — руками государства. Или черно-белое мышление. Мир доносчика прост. Есть «наши» — добро. И есть «враги» — зло. «Наши» — это те, кто думает как я, живёт как я, верит как я. «Враги» — все остальные. Особенно те, кто делает что-то не так. Стоит у открытого окна. Смеётся слишком громко. Любит представителей не того пола. Оттенков серого доносчик не видит. Не может. Его психика защищает его от сложности. А тревогу легче всего погасить доносом. Рационализация: «Я выполняю гражданский долг. Я восстанавливаю справедливость». Доносчик никогда не признается себе, что ему просто нравится причинять боль. Он придумает высокую цель. Спасение общества. Охрана нравственности. Борьба с развратом. Мать, наверное, говорила себе: «Я защищаю детей». Хотя дети, может быть, ничего не видели. Хотя сама она не уверена. Хотя потом просила смягчить. Но в момент написания заявления она была героиней. Спасительницей. А герои, знаете, не ошибаются. Теперь - паранойя. Искренний доносчик видит угрозы там, где их нет. Он слышит заговор в шёпоте, вражду во взгляде, разврат в открытом окне. Его мир — это поле битвы добра со злом. И он — солдат на передовой. Воин света с шариковой ручкой. И, наверное, последнее - инфантильный перенос ответственности. Самое детское в этой логике. «Меня обидели. Я позову взрослого. Он накажет». Доносчик не хочет брать ответственность за последствия. Он только «сообщил». А дальше пусть они решают. И они решили. Парни сидят. За открытое окно. А если бы это случилось сегодня? Представьте, 2026 год. ЛГБТ — экстремистская организация. С 30 ноября 2023 года, когда Верховный суд РФ признал международное движение запрещённым. У полиции есть статья 282.2. Участие в экстремистской деятельности. Теоретически, секс двух парней у открытого окна — это «демонстрация приверженности запрещённому движению». Пропаганда в публичном пространстве. И тогда к 135-й и 132-й добавляется экстремистская статья. А это, знаете, совсем другие сроки. Плюс реестр экстремистов. Плюс блокировка счетов. Плюс запрет на профессию. Сам факт, что такая возможность существует, говорит о многом. Закон — резиновый. Его можно растянуть. И когда-нибудь растянут. Обязательно. Потому что система, получив инструмент, рано или поздно начинает им пользоваться. Логика доносчика безупречна, она не знает сомнений, не терпит нюансов, не признаёт ошибок. Она подкреплена страхом, завистью, жаждой власти и сладкой иллюзией безопасности. Единственное, чего не учитывает доносчик, — что система, которую он обслуживает, однажды повернётся и к нему. Потому что резиновый закон душит всех. Не разбирая чинов. Не благодаря за заслуги. Не прощая. Но доносчик об этом не думает. Он слишком занят. Он пишет новое заявление. Окно, кажется, опять не зашторено. И автор даже уже видит одно такое окно. Вы ведь все ещё сидите в своём эргономичном кресле, в той самой позе, в которую вас волюнтаристски усадили в начале «квеста»? Видите, как за панорамным окном занимается рассвет? Надеюсь, вы простили автору такую вольность, как без предупреждения менять регистры, но даже если и нет – обещано же было, комфорта не будет. А мы продолжаем...