Жажда

Первый раз Тарталья встречает Лоэна, когда прибывает в Мондштадт на праздник. Донесения разведки Фатуи гласили: Путешественник завершил свою миссию в Нод-Крае и вскоре отбудет в Снежную. А пока — отдыхает и набирается сил в городе свободы. Чайльд появляется перед Итером совершенно неожиданно, вырастая словно из-под земли, и неизменно требует спарринг. В котором ему, вежливо, но твёрдо отказывают. Старый товарищ изменился: в его золотистых глазах читается вселенская усталость, несовместимая с боевым азартом. Поэтому Тарталья даже не спорит и не настаивает, а лишь разочарованно пожимает плечами и уныло плетется прочь из города. И зачем только приперся? Уже за чертой города он впервые встречает его. Низкого, худощавого и, на первый взгляд, даже чересчур смазливого юношу в безупречной белой форме Ордо Фавониус. Который, в противовес своей внешности, бодро выкрикивает команды и не гнушается раздавать увесистые пинки замешкавшимся рыцарям. Тарталья ловит себя на том, что уже несколько минут неподвижно наблюдает за этой сценой — кажется, тренировкой новобранцев. Но взгляд его прикован не к процессу, а лишь к одной миниатюрной фигуре. Не успев толком ничего обдумать и подчиняясь внутреннему импульсу, Чайльд направляется прямо к нему. — А не слишком ли ты мелкий, чтобы командовать? — иронизирует он, подходя ближе и возвышаясь над юношей. Фигура медленно разворачивается. В Чайльда утыкаются холодные, пронизывающие красные глаза. Смотрят изучающе, зло и с каким-то диким, едва сдерживаемым вызовом. Мелкий засранец выглядит так, будто не оскорбился, а обрадовался. Как зверь, наконец-то почуявший запах свежей крови. — А ты доброволец или бессмертный? — лениво интересуется юноша. Чайльд успевает только моргнуть. Сокрушительный точный удар врезается ему в живот с такой силой, что воздух вышибает из легких, а земля и небо на мгновение меняются местами. Он кувыркается в воздухе и падает на спину, протащившись по траве еще пару шагов. Тарталья замирает, выбитый из колеи этой неожиданной, звериной мощью щуплого на вид капитана. А потом смеется: — А вот это уже интересно, — он вскакивает на ноги и, оскалившись в предвкушении, срывается вперед. Лоэн успевает дать знак своим людям не вмешиваться, и с головой окунается в сражение. Воздух наполняется лязгом стали. Чайльд мгновенно формирует в руках парные клинки из чистой энергии гидро. Они вспыхивают лазурным светом, когда он наносит первый стремительный диагональный удар. Но капитан Ордо Фавониус движется быстрее. Его копье возникает из морозного воздуха, парируя атаку с оглушительным звонком. Мороз и вода сталкиваются, рождая клубы ледяного пара. Тарталья ускоряется. Он наносит серию колющих ударов, заставляя Лоэна отступать, но капитан Ордо Фавониус не просто защищается. В один момент копье Лоэна вспыхивает ярким синим светом, и он делает резкий выпад, целясь в плечо Предвестника. Аякс едва успевает уклониться, чувствуя, как ледяной ветерок обжигает щеку. — Неплохо для коротышки! — смеется Чайльд. Его глаза блестят безумным восторгом. — Меньше слов, больше дела! — огрызается капитан. Кровь в жилах Предвестника поет от восторга. Взгляд горит. Наконец-то перед ним кто-то, кто не отступает, не боится и не пытается закончить бой поскорее. Кто улыбается от боли и злится от промаха. Чайльд наконец-то отдается битве на все сто процентов и, кажется, даже расслабляется, наслаждаясь моментом. А зря. Неожиданный, молниеносный удар древком копья прилетает точно в висок, опрокидывая его на спину. Не успев перекатиться, он слышит едкие слова, прежде чем сознание его покидает: — Сладких снов, принцесса. И мир гаснет. Очухивается Тарталья от болезненного удара по ребрам. — Кх… мать твою… Сразу не сообразив, где он и что происходит, он с трудом приоткрывает один глаз и видит большую дубину, которая неумолимо несется на очередную встречу с его грудной клеткой. Получив ещё один ощутимый удар, парень наконец-то понимает, что его безбожно лупит хиличурл. А сам он связан по рукам и ногам и лежит прямо посреди их лагеря. Чертыхнувшись про себя и дико крутанувшись, он кое-как избегает очередного удара. Затем он скорее слышит, чем видит, как на него, словно разъяренный бык, несется митачурл со щитом, готовясь размазать его по земле. — Да ладно… Чайльд призывает водные клинки прямо в связанные руки. Кое-как разрезает путы, перекатывается в сторону за секунду до того, как тяжелый щит врезается в то место, где только что была его голова. Из лагеря он улепётывает с крайне недостойной Предвестника скоростью. — Вот же мелкий говнюк! — зло пыхтит Тарталья себе под нос, даже не сомневаясь, кто именно мог его сюда подбросить. А потом мстительно улыбается. Один — ноль. Но он обязательно отыграется. *** Сравнять счет не выходит даже через несколько месяцев. Куча заданий от Царицы и постоянные командировки изматывали. С каждым днем неизменно улыбчивый Чайльд становился всё злее. Он стал хмурым и нервным, одержимым мыслями о своей мести. И в один прекрасный день решил сорваться сразу после миссии в уже знакомый Мондштадт. Благо путь из Ли Юэ, ставшим его временным домом, занял не так много времени. Предвкушающе улыбаясь всю дорогу, Чайльд даже не подумал о том, что сейчас на дворе стояла глубокая ночь и ему вряд ли посчастливится встретить капитана на службе. Скорее всего, тот отдыхал, а где живет коротышка, одиннадцатый Предвестник не знал. Пока не знал. Делая мысленную пометку — немедленно приказать местным шпионам разузнать домашний адрес капитана, — Чайльд резко остановился. Неподалеку виднелся слабый отблеск огня. Что-то тянуло его прямо туда. Не здравый смысл, конечно. У Чайльда с ним вообще были сложные отношения. Скорее инстинкт. И этот инстинкт никогда его не подводил. Поэтому он бодрой походкой зашагал в сторону всполохов костра. На поляне вокруг костра лежали трое. Четвертый как раз связывал им руки и ноги толстой веревкой. Подумав, что это обычный разбойник, Тарталья уже собирался развернуться и уйти. Но его затормозил знакомый, чуть хрипловатый голос: — Струсил и уже убегаешь? Счастливая улыбка появилась на лице Чайльда сама собой. Он медленно развернулся и уставился на человека в капюшоне, который улыбался так же счастливо и слегка сумасшедше. — Хотя чего я ожидал от самого слабого и жалкого Предвестника, — Лоэн притворно вздохнул и приложил руку к груди, словно он испытывал физическую боль от этой мысли. Чайльд усмехнулся очевидной провокации и уже приготовился призвать клинки, когда капитан внезапно отступил назад. Просто отвернулся и пошел к костру, явно решив закончить своё дело. — Хочешь выпить? Неожиданное предложение огорошило фатуйца настолько, что он даже приоткрыл рот. Лоэн протягивал ему кружку с вином. Предвестник не торопился брать её, раздумывая, а не отвлекающий ли это маневр, и не полетит ли эта посудина ему прямо в лоб. Но Лоэн не шевелился, всё ещё держа кружку в вытянутой руке и смотрел с ленивым ожиданием. Тарталья забрал вино и присел возле ближайшего дерева, делая щедрый глоток. — За что ты их так? — он наблюдал, как капитан хладнокровно перекидывал веревку через толстую ветку дерева, подвешивая несчастных вниз головой. — Чтобы меньше были такими доверчивыми идиотами, — капитан хмыкнул и развернулся, а потом многозначительно кивнул на кружку в руках Тартальи. — И не пили с незнакомыми людьми. Чайльд непонимающе посмотрел на него. Потом на кружку. Потом снова на капитана. — Вот же... блядь... — сознание поплыло, а глаза закатились. Он грузно повалился на мягкую траву. — Идиот, — услышал он злорадный смешок паршивца перед тем, как окончательно отключиться. На этот раз Аякс очнулся в Храме Тысячи Ветров. Подвешенный вниз головой. А навстречу ему неизбежно приближался страж руин. Как обычно, извернувшись и разрезав путы, а потом и на раз-два разобравшись с раздражающей железякой, Чайльд поплелся обратно в Ли Юэ. На ходу соображая, как отомстить этому маленькому злобному гению. Который, черт возьми, вел в счёте уже в два очка! *** Примерно через месяц у Аякса сформировался план. Как раз, когда его шпион наконец-то раздобыл домашний адрес Лоэна. Пробравшись ночью к капитану через окно, он решил немного ему напакостить, чтобы поднять градус будущей стычки. Ранним утром, в потёмках, впопыхах собираясь на службу, Лоэн ничего необычного не заметил. Но когда добрался до штаба, магистр Варка окинул его долгим взглядом, а потом и вовсе задал странный вопрос: — И когда это ты в Фатуи переметнулся? Пришел просить увольнения? — Что... — Лоэн опустил взгляд на свою одежду и задохнулся от возмущения. — ЧТО ЭТО ТАКОЕ?! — взревел он на весь штаб. На нём была не его привычная белая форма, а темно-красная рубашка и серые штаны Фатуи. С плеч же свисал тяжелый, роскошный плащ с символикой Снежной. Чайльд не просто заменил форму — он испоганил ее куда изящнее. Сохранил силуэт, знакомые линии мундира, посадку, даже некоторые элементы кроя. Но все синие элементы формы были заменены на кроваво-красные. Все застежки, пряжки и эполеты выглядели острее и агрессивнее, словно шипы. На груди и плечах красовался герб Фатуи. Лоэн даже невольно залюбовался этой мрачной эстетикой. И как он не заметил раньше!? Хотя одежда не ощущалась чужеродно — она идеально сидела по фигуре. Скорее всего, она была дотошно изменена с помощью Глаза Бога. — Советую глянуть в зеркало, — сказал Варка, едва сдерживая смех. — Ну что там еще? — раздраженно бросил капитан. А потом застыл как вкопанный, разглядывая себя в отражении и не узнавая. Его волосы абсолютно точно стали... рыжими. Теперь Лоэн выглядел как маленькая, злая и до неприличия нарядная копия одного известного Предвестника. — Да чтоб тебя хиличурлы драли! — зло выругался он и зашагал прочь. Вслед ему несся уже нескрываемый смех главы ордена. Лоэн быстро спускался по лестнице и молился всем Архонтам сразу, чтобы как можно меньше подчиненных увидело его в таком виде. Поэтому, едва расслышав приближающиеся голоса, он нырнул в первый попавшийся кабинет. И снова столкнулся со своим отражением. В кабинете никого не было, и капитан позволил себе на секунду расслабиться. Подошел ближе к зеркалу, покрутился, рассматривая детали. Форма Фатуи ему шла. Это раздражало больше всего. Темно-красный подчеркивал бледность кожи, серебряные элементы делали фигуру острее, злее и опаснее. Плащ добавлял тяжести образу, а шипастые застежки блестели, невольно притягивая взгляд. А вот рыжий цвет волос ему категорически не подходил. Лоэн попытался вернуть привычный оттенок, но ничего не вышло. Тяжело вздохнув, Лоэн выпрыгнул из окна и направился на поиски своего «брата-близнеца». Который нашелся весьма быстро, очевидно ожидая его недалеко от главных ворот. — А тебе идет! — громко рассмеялся Чайльд, наблюдая за злым капитаном в мрачном обличье. — Верни всё как было! Сейчас же! — И не подумаю! — Чайльд усмехнулся, а потом покрутил небольшую карточку в руке. — А ещё я, пожалуй, отправлю эту фотокарточку Путешественнику. Пусть оставит на память. Он повернул руку, продемонстрировав опешившему Лоэну его же изображение в форме Фатуи и с рыжими волосами. — Не смей! — Лоэн бросился вперед, даже толком не подготовившись. — Победишь меня в бою, и тогда я подумаю, — самодовольно ухмыльнулся Аякс и тоже бросился в бой. Клинки столкнулись с морозным копьем. Никто не собирался уступать другому. Но из-за сильного раздражения и переполняющих чувств Лоэн делал ошибку за ошибкой. Чем вскоре и поплатился, оказавшись припечатанным к старому дереву. Один из водяных клинков торчал из его плеча, распарывая эту прекрасную ужасную форму Фатуи и пришпиливая его к стволу, как бабочку. Второй клинок вмиг оказался возле его горла. Лоэн тяжело дышал. По подбородку стекала кровь. — Твоя взяла, — устало выплюнул он сквозь зубы. — Не переживай, через пару дней пройдет, — услышал он уплывающим сознанием, когда его дернули за рыжую прядь. *** С этого момента их стычки приобрели какой-то садистский уклон. Каждый раз, когда Лоэн сталкивался с Чайльдом, он надевал его костюм, который, неожиданно даже для себя, оставил, а не сжег, как планировал сразу. Только цвет волос вернул свой, с дрожью вспоминая рыжие пряди. Каждая стычка походила на встречу двух закадычных врагов, которые, как голодные акулы, кружили друг вокруг друга. Одинаковая красно-серая форма Фатуи мелькала в вихре сражения, сбивая с толку случайных очевидцев. Лоэн уверял себя, что делает это ради преимущества, чтобы путать Предвестника, который стал бы кромсать такие знакомые цвета в клочья и испытывать сожаление. Но Чайльд лишь широко улыбался, когда капитан в очередной раз появлялся в его цветах, и мутузил его с удвоенной силой. А Лоэн после заботливо чинил форму, чистил, утюжил и вешал в шкаф. До новой встречи. С этого момента их воображаемый счет сравнялся. Никто не хотел уступать. Поэтому неизбежно кто-то был впереди, а кто-то проигрывал. Их бои вышли на новый уровень. Подогреваемые азартом, они сражались до полного изнеможения. Пока кто-то из них не падал и не вырубался от усталости или потери крови. Другой засчитывал себе победу и исчезал до следующего раза. Они не заботились друг о друге, но точно скучали по этому дикому азарту битвы, по бурлящей в жилах крови. Каждый раз, сталкиваясь вновь, они цепляли друг друга колкими фразами, пока говорить не становилось трудно. И тогда переходили на разговор глазами. Их взгляды — дикие, необузданные — говорили лучше всяких слов. Несмотря на очевидное родство их душ, одинаково сумасшедших, Аякс всё равно не оставлял идею скомпрометировать капитана еще сильнее. Поэтому однажды вечером решился на очередную ночную диверсию. Залезая в уже знакомое окно, он про себя усмехнулся — Лоэн так и не поставил защиту. Он тихонько пробрался к нему в комнату, собираясь на этот раз украсть оружие капитана и спрятать где-нибудь высоко и далеко. Пусть поищет. В комнате внезапно зажегся свет, и в Тарталью полетело что-то тяжелое. Только благодаря инстинктам он успел отклониться. Брошенный кинжал лишь слегка оцарапал щеку. — Второй раз этот фокус не пройдет, — самодовольно улыбнулся ему капитан, который вскочил с кровати и теперь стоял перед Предвестником Фатуи растрепанный, злой и в одной ночной рубашке. Тарталья окинул взглядом лохматую макушку, которую почему-то захотелось растрепать еще сильнее. Затем невольно опустил взгляд вниз и уставился на стройные голые ноги капитана, которые выглядывали из-под рубашки. В голове пронеслась совершенно неуместная мысль: есть ли под ней что-то ещё? Очертил взглядом каждый сантиметр белоснежной кожи, вдруг представляя, как бы на ней прекрасно смотрелись синяки от его пальцев. Стало нестерпимо жарко. Он грузно привалился спиной к стене. Лоб покрылся испариной. «Какого...» — подумал он, проводя пальцем по свежей царапине на щеке, которая непривычно жгла. На пальцах осталась кровь вперемешку с какой-то зеленой жижей. Ах, ну конечно — яд. Этот мелкий... паршивец смазал клинок ядом. Вот от этого у Чайльда и мутилось сознание, и всякие странные мысли в голову лезли. — Куда это ты уставился? — запоздало спросил Лоэн, поймав на себе скользящий горячий взгляд. И как-то тяжело сглотнул. Потом заметил, как Тарталья провел рукой по щеке, и вспомнил, что пропитал лезвие новой разработкой Альбедо. Яд не убивал, но затуманивал сознание. Вот и сейчас Предвестник, медленно сползая по стене, нес какую-то околесицу. — Ты красивый, знаешь? — кажется, яд развязывал Аяксу язык не хуже алкоголя. — Такой маленький, что могу поднять тебя одной рукой. Но обязательно получу нож в печень за это, — он хрипло рассмеялся. — А эти глаза... — он жадно облизнул губы и уставился на Лоэна, из последних сил держась в сознании. — … хочу смотреть в них вечно. Слышишь, паршивец? Вечно! — сползая уже на пол, бормотал Аякс. — Ты мой... — совсем тихо прошелестел он перед тем, как отключиться. Лоэн выслушал пламенную речь с открытым ртом и в полном шоке. Потом заторможенно прошел к тумбочке и достал оттуда пузырек. Через минуту, вливая противоядие в рот бесчувственного Предвестника, он тихо выдохнул: — Твой. Чей же ещё, дурень. А потом взвалил его на плечи и куда-то потащил. — Но ты пожалеешь, что связался со мной. Тарталья очнулся от пронизывающего тело холода. Кое-как приподнявшись, он осмотрел себя и местность. Ну конечно. Он был абсолютно голый. На вершине Драконьего Хребта. Чайльд запрокинул голову к небу и хрипло рассмеялся, а затем глубоко вдохнул свежий морозный воздух — прямо как дома. Он вдруг подумал, что готов помолиться всем богам сразу, лишь бы это никогда не кончалось.