Вкус земли

А был ли у вас когда-нибудь навязчивый преследователь? Тот, кто о себе в начале не заявлял, будто и не существовало его никогда, но позже оказалось, что он потихоньку миллиметрами подползал со спины, а ты думал, что просто поясница ноет, иррадируя в шею и плечи, как привычная усталость, даже не заметив. Ощущение разбитости, ха, будто огромным дубом придавило, а ты лежал неподвижно сутки. Сначала вес тяжело вдавливает тебя в землю, медленно впечатываешься, вкус почвы во рту, заполнивший всё, с трудом делаешь вдохи и выдохи: влажность, рыхлая текстура, как у шоколадного бисквита, глиняные нотки, пыль, свежий травяной аромат, словно чаем окутывает тебя, скользкие черви, это всё дождь, маленькие тёмные жуки ползут по лицу, очерчивая все изгибы и неровности, нагло проникая в естественные проходы. Они мелкими лапками протаптывают всё, внутри гадкие ползания расстекаются по всему телу, как муражки, но глубже, уходят прямо в кости... Кожный зуд, невыносимый зуд, настолько нестерпимый, что даже содрав внешние покровы, ты не избавишься от чужеродных частичек. Горячая кровь давит на стенки сосудов, пытаясь выйти наружу, кожа краснеет, от середины к периферии, но ведь в критическом состоянии наоборот всё должно быть, всё к сердцу же, в жизненно важные органы? Но нет, ситуация, выходящая за грани здравого рассудка. Первыми сдаются пальцы... Они опухают, увеличиваясь в размерах в 2 раза, ногтевые пластинки визуально уменьшаются, становясь ничтожно малыми, их накрывает выступившая за края кожа. Дальше больше. Отекают запястья, ступни, голеностоп, всё по частям, всё методично. Кожа цвета мраморной говядины, то красная, то резко мёртво-белого цвета, как прожилки светлого жира, но кожа над костяшками тёмно-синего оттенка. Гематомы, которые впоследствии станут лишь признаками настоящего трупа. Всё смешалось, гравитация, не поддающаяся законам физики, могла давить с разных сторон, в любую плоскость. Следующие части: голени и предплечья. Слышен глухой хруст придавленных косточек, или это всего лишь пузырьки воздуха в суставах? Вены болезненно уплотнялись и приподнимались, синими узорами выглядывая из-под кожного покрова, если разрежешь, то нож пройдёт как по маслу, плавно, легко, без препятствий. Бёдра и плечи, надувшиеся до отказа, кожа над ними уже разрывалась, показывая на свет мясные пучки мышц, до боли налившихся кровью. Щёлк. Сломан таз под убийственной тяжестью. Назад дороги нет. Рёбра впивались друг в друга, рассекая всё. Тело бездыханным пластом лежало, теряя живую форму. Древесина продавила грудную клетку, сломав позвонки у шеи, выпустив весь воздух из порванных лёгких, мелкие глазные капилляры лопнули, солёные прозрачные слёзы смешались со свежей кровью. Потухший красный взор — единственная яркая деталь на безжизненном лице. Неужели это разложение? Отдалённо слышались чьи-то шаги, которые неторопливо, но с долей издевательского торжества постукивали предсмертный ритм, подозрительно похожий на слабеющий пульс. Звук тяжёлой обуви остановился у самого уха живого трупа. — Вот мы и встретились, - тихо начал голос, - ты не в самой лучшей форме, но мне это не мешает. Начнём же допрос, - тень склонилась над его лицом, - это Ящер, он поможет мне. Хладнокровный товарищ своими когтистыми лапами провёл по... По моему лицу? "Стоп. Где это я? Что происходит, у меня сегодня важный день, мне нужно сейчас готовиться!" — Я... на такое не подписывался... - еле слышно вышли слова. — Не бойся. Больно лишь в начале, - он улыбнулся, — Ящер, друг мой, продолжай. И только сейчас я почувствовал жгучие порезы, длинные и глубокие от лба до подбородка. Зверюга обсыпала меня землёй, ха, меня хоронят. Сил даже кричать не было, такова моя участь... Тело стало ещё тяжелее, ощущалось чужим, хотелось забыться и абсолютно ничего не чувствовать. — Зови меня Дипломированное отродье, всё скоро закончится, - мягкий голос убаюкивал. — Так это ты... мой преследователь... — Всё так, приятно познакомиться, - улыбнулся всеми зубами, - и попрощаться. Он сел на поваленное дерево, дополнительный вес продавливал мою грудную клетку, я вижу звёздочки, что-то мелкоточнечное и светлое... Веки тяжелеют, я хочу лишь поспать, мне конец. Я одним уголком губ улыбнулся, чувствуя древнее умиротворение и глубокую благодарность. Отродье давило, моё тело растекалось, сосуды и кожа не выдержали, лопнуло всё, осталась лужа крови подо мной. Финал... Красивый конец, больше ничего не надо. Но в сознании возникали вопросы. Наверное, это Ящер постарался, залез в подкорку. Тьма расступилась. Я смотрел на кое-кого. Его через был раздроблен, серое вещество выглядывало, ликвор вытекал мелкими струями. Зауржало в желудке, я давно не ел. Я услышал шорох сзади, холодная лапа коснулась моего плеча, я дёрнулся. — Дорогой Густав, не узнаёшь его? — Откуда? Ты как моё имя узнал? — Вопросы задаю злесь лишь я, отвечай, - твёрдо сказал он. — Это, - я сжался, кто-то до жути знакомый лежал на столе, - Ящер, неужели это... Я? - не мог поверить своим глазам. — Всё так. Запустил ты себя, - он покачал головой, - нельзя ведь так. И теперь они тебя по кусочкам собирают, сшивают. — Но не так всё серьёзно же, повреждения не настолько ужасные. — Ошибаешься. Даже если физически относительно всё в порядке, ну так тебе кажется, то внутри идёт постепенное разрушение. Не уберёг ты себя... Сплошное разочарование. — А я чувствовал себя вполне нормально, да же? — Твой мозг тебя постоянно обманывал. Мы тебя залатаем, - он сделал паузу, - и ещё вопрос? — Какой? - я ожидал всего. — Густав, веришь ли ты в себя? — Я? - я на минуту замолчал. — Отвечай же. — Я не до конца в себе уверен, но я постараюсь стать лучше. — Этого достаточно. Ты защитился, брат. Ящер пропал, тьма ушла, я очнулся в белой комнате. — Снова повторяется... где я? - я оглядел всё вокруг, белые стены, огромное окно, кровати многофункциональные, а на мне светло-голубая рубашка, шорты синие. Голову пронзила острая боль. — Ай, - я приложил ладонь к затылку, чувствовались швы. Я снова осмотрел себя, швы были ещё на руках и на ногах, - что всё это значит? — Ничего и одновременно всё, - знакомый голос послышался. Я повернулся на источник звука. — Ты, - мои глаза округлились от шока, - Дипломированное! — Да, отродье, - он нагло, но счастливо улыбался. — Что ты здесь забыл? — Хотел поздравить тебя и попрощаться. Это был долгий путь. — Ты о чём? — Ни о чём, но и обо всём, - он взял мои ладони в свои холодные и шершавые руки, посмотрел прямо в мои глаза, - да, прощай, Густав. Я сидел, ничего не понимал. Отродье исчезло, а точнее стало чем-то другим. В моих руках была бумажная работа в красном твёрдом переплёте. — Диплом... Густав смог только это сказать, он нервно засмеялся.