Бой на грани. Под двумя лунами.

      Лимбо встречало их тяжёлым зелёным небом. Две луны только начинали восходить, разрывая горизонт бледными серпами. Костёр горел на границе синего леса и чёрного озера — места, где даже разбойники редко промышляли. Но Кана всё равно поставила водяной полог по периметру их небольшого лагеря. Прозрачный, почти незаметный барьер из водной глади — тонкий, как стекло, но при атаке передающий сигнал своему творцу.       Мальд лишь фыркнула, когда увидела это, но промолчала. Понимание необходимости такой защиты всё же было. Раздражение серокожей девушки вызвал не столько поступок соратницы, сколько тот факт, что один из них уже ушёл, не посоветовавшись, лишь поставил перед фактом и отправился в путь. И это раздражало, как и время, прошедшее с того момента.       — Уже третий час, — сказала Мальд, глядя на тропу, уходящую в лес. — Сколько он там шастать будет? — Точа свои клинки, ворчала девушка с чёрными дредами, пропуская через зубы шипение.       — Ив сказал, что постарается к утру, но к какому… — Кана сидела на сложенной куртке, обхватив колени. Чёрная юбка-карандаш чуть задралась, белая рубашка светилась в свете костра. Волосы распущены — признак расслабленности, редкое зрелище, учитывая её гиперактивность в городах. Обычно она собирает их в хвост, подвязывая бантом. — Транж расположен неблизко, даже на дирижабле. Думаю, это займёт дня два.       — Дурак, — убрав клинки в ножны, Мальд стала чертить по земле, вырезать какие-то руны, символы. Бессмысленные для чтения и не несущие никакого вреда, да и пользы от них особо не было. Просто чтобы занять руки. — Вечно лезет один. Нет бы вместе полететь. Что вообще у него за дело в этом… этом… городе-счётчике? А если его того там? Тикающие не любят чужаков. Особенно с луком.       — Странно, — заметила Кана. — Почему не любят? Вроде у них что-то общее должно быть. Ну, у них стрелки на груди, у него в руке. Не важно где, важно наличие. Или нет?       Мальд посмотрела на эту зеленоглазую рассудительницу и, мягко говоря, не особо поняла её мысли, потому посчитала вопросы риторическими и ничего не ответила.       — Ты волнуешься за него? — заметила Кана без осуждения, констатируя и так ясный для себя факт, но спросить важно из вежливости, чтобы хоть как-то перебить эту угнетающую тишину леса цвета индиго.       — Я волнуюсь, что останусь без нанимателя, — огрызнулась Мальд, дёрнув хвостом. — Он мне должен за прошлый раз.       — Он тебе не должен. Это ты проиграла спор. — Кана разрушила образ воина, что с ними лишь из-за средств к существованию.       — Я не проиграла. Я… забыла условия. — Оправдалась Мальд, как отрезала верёвку своим клинком.       Кана тихо засмеялась от её настырности. Девушка потянулась к костру, подбрасывая ещё ветку. Пламя лизнуло сухую кору, выстрелило искрами в зелёное небо.       Мальд молчала. Слишком долго для неё. Лишь наблюдала за языками пламени. Мысли о «нанимателе» не уходили. Не выдержав молчания и отринув надежду, что это чудо в одежде не для похода скажет хоть ещё что-то, начала сама:       — А ты бы отпустила? — спросила вдруг Мальд, не поднимая глаз от земли, чем удивила Кану. Та лишь мыкнула, улыбнулась и, наклонив голову набок, смотрела на неё. — Если бы могла его… ну… остановить. Сказать: не ходи один. Ты бы сказала?       Кана задумалась, натянутая улыбка не сходила с лица. Её зелёные глаза смотрели в зелёное небо, темнее её глаз, но видели другое. Туман. Чужие формы. Тихую лазурь. Камни и… руку.       — Я не умею его останавливать, — ответила она наконец. — И никто не сумеет. Он идёт туда, куда считает нужным. А мы просто… просто идём следом. За ним.       — Дурацкая привычка, — буркнула Мальд. Попробуй понять, кому это адресовано — парню или им.       — Привычка, которая тебя спасла от голода, — тихо сказала Кана, продолжая смотреть на небо, на плывущие тёмные облака. — Ты ведь поэтому согласилась тогда? На ту миссию? И просто пошла следом?       Мальд подняла голову, в то время как Кана опустила, и их глаза встретились. Красные глаза блеснули в темноте огнём, зелёные собрали в себе свет лун.       — Ты про знакомство, что ли? — отведя взгляд на костёр, уточнила кошка-демон, сложив пальцы в замок.       — Да, — Кана повернулась к ней, поджав ноги под себя, и уместила голову на коленях, не стесняясь позы. — Всегда было интересно, как именно вы познакомились. Расскажи. Пожалуйста.       Мальд вздохнула. Откинулась и легла на ствол бревна, на котором сидела. Чёрные дреды качнулись со стальными бусинами, серьги в ушах блеснули от света костра.       — Ну ладно. Но ничего весёленького не жди.       Кошка закрыла глаза, вспоминая тот день. Обострились все чувства, перед глазами всплывали те моменты жизни. Кана не мешала и лишь ждала начала.       — Короче. Если помнишь, это же было в Отриц. Я давно хотела стать не просто девочкой-кошкой с ножичками, а полноправным легионером. Но меня не взяли в легион, — начала Мальд. Голос ровный, но хвост прижался к земле. — Понимаешь? Они даже не дали попробовать. Кто знал, что у них настолько жёсткие критерии, причём по всему. Знаешь, что мне тогда сказали? «Ты слишком мелкая. Слишком тощая. Родословная? Нет родословной. От тебя пахнет Угодьем. Ну так иди и разноси пиво».       Кана поморщилась. Не столько от слов, сколько от того, как спокойно Мальд произносила всё это. Словно привыкла. Она не раз видела, как эта демоница сокрушала врагов, превышающих её в размерах и высоким статусом, когда те нарывались. И впервые за долгое время вместе она ощутила что-то горькое на языке и тяжёлое в груди. Они не представляют, кого развернули. Но… с другой стороны, если бы они этого не сделали, была бы она тогда сейчас с ней тут?       Очнувшись от мыслей, Кана не сдержалась и спросила:       — А Ив?       — Ив, — усмехнулась Мальд. — Этот идиот шнырял без стеснения по улицам и искал умельца. С клинками. — Но улыбка рассеялась, стало как-то даже горько и радостно одновременно. — В отличие от власти, ему было плевать на рост и на запах. Хотя я сомневаюсь, что он их чувствует. Он посмотрел, как я держу ножи в одной столовке — я тогда случайно попала на полигон для новобранцев, просто мимо шла и проголодалась. Удалось на халяву поесть. Хе. Ну, он подсел ко мне и сказал: «Пойдёшь со мной?» — Мальд усмехнулась, обнажив клыки, явно радость перекрыла горечь. — Ну я и сказала в ответ: «Пошёл ты, пиздюк». А он был меньше меня.       Кана поджала губы, то ли от неловкости, то ли от того, чтобы тоже не засмеяться.       — Сама подумай: этот дрыщ зазывает такую, как я. Нет. Он даже бровью не повёл на обзывательство и сказал: «Плачу награду».       — А ты что? — наклонившись к ней, спросила соратница, сидя очень близко. Буквально в двух шагах от рассказчицы.       — А я сказала: «Когда выходим?» — Мальд повернула голову, чтобы посмотреть на реакцию Каны, и сама больше удивилась, как та так плавно и тихо подсела к ней.       Кана примерно догадывалась, что будет такой ответ, всё равно улыбнулась и тихо посмеялась. Перед глазами буквально сама представляла эти события. Представила: Мальд — злая, нахохленная, с горящими глазами, и Ив — спокойный, как всегда, с луком за спиной. Как тот предложил, а не уговаривал. А та его послала с злым лицом. Но после слова «награда» стала похожа на очаровательного зверька, котёнка или щеночка, которому буквально вот-вот должны дать вкусняшку.       — Так. Что потом? — обняв коленки, она с радостным лицом смотрела на собеседницу, пока та была в своих мыслях, сверля её взглядом.       — А? А потом? Да. А потом было задание, — продолжила Мальд, отворачивая взгляд к огню. — Мы вдвоём были против шайки грибных флуферов. Это твари, похожие на наших волков, только они очень юркие, маленькие гады, что вечно норовят цапнуть за ногу или хвост. — Пробубнела, явно имея с ними дело в одиночку. — Короче. Он с луком, я с клинками. И… я не знаю, как это объяснить… во время боя мы не говорили. — Села на бревно, задумалась. — Вообще. Ни слова. Я делала шаг — он уже знал, куда стрелять. Он дёргал тетиву — я уже знала, откуда прикрывать. — Она помолчала. — Раньше меня это шокировало и переполняло тело неким удовольствием, я не придавала сильного значения, да и он отмахивался… Кана, мы никогда не ссорились в бою. Ни разу. Это… странно. — Посмотрела на соратницу с тем же удивлением, что и в первый раз.       — Не странно, — мягко сказала Кана, стараясь успокоить её. — Это когда двое — одно. Я читала об этом. Более того, я знаю, каково это. Но я думаю, это круто — когда вы такие гармоничные. Помню наш с ним первый бой. Меня хотели утащить работорговцы. Моя магия была объёмна, а я плохо её контролировала. Так знаешь что? Ив словно предчувствовал, куда моя струя для врага летит. И если на пути стоял он, он умудрялся её перенаправить. Хе-хе.       — Ты читаешь слишком много, — фыркнула Мальд, не сильно поверив в случай Каны. Чтобы такой, как Ив, перенаправил чью-то магию? Он бог, что ли? Или Оверлорд? — А где ты была, кстати? В тот раз? Я потом вспоминала — тебя не было. Ни при встрече, ни на миссии.       — А. Хе-хе. Я спала, — просто ответила Кана, как капля воды падает с неба на землю. — У Ива есть такая интересная знакомая. Она помогла. Выделила комнату. Мне было не очень хорошо тогда. Но когда проснулась… а проснулась я от того, что вы оба смеялись у входа довольно громко. И пахло от вас дымом и кровью. Погоди. — Только сейчас пришло озарение. — Ты что, впервые назвала его «Ив», а не «этот идиот»? Причём несколько раз! — Улыбаясь, сказала она.       Мальд отвернулась. Хвост дёрнулся сильнее. То ли смущаясь от этого пристального взгляда, то ли от того, что правда обратилась к нему по имени, а не по прозвищу.       — Заткнись. Не помню такого.       — Не ври, — Кана улыбнулась, и в её улыбке не было подкола. Только тепло. Но поняв, что та даже под её взглядом не признается, решила не напирать. — А знаешь… я ведь тоже не сразу стала собой.       Мальд повернулась. Взгляд — внимательный, острый.       — Ты никогда не рассказывала. Как вы встретились?       Кана опустила глаза. Провела пальцами по юбке — чёрной, гладкой. Мальд не раз замечала: в какой бы грязи они ни возились, одежда соратницы не рвалась и не пачкалась. Секрет в том, что это была не одежда. Это было её тело.       Кана помнила, как собирала его по кусочкам — форму, цвет, фактуру. Как училась быть твёрдой там, где нужно, и текучей там, где хотелось.       — Я была… никем, — сказала Кана тихо. — В Дит. Слайм. Или, как нас ещё называют, Тени. Бесформенна. Ты знаешь, как мы живём? Просто течёшь, примеряешь чужие формы, хочешь быть кем угодно, но не получается. И всё, что у тебя есть, — это пустота. И однажды… появился он.       — Ив? — Мальд прищурилась.       — Вот. Снова сказала, — подколола её Кана.       — Заткнись или тресну. Что там было дальше? — скривила мордашку Мальд.       — Для меня… он тогда не был Ивом. Был просто… странник. С луком. С усталыми глазами. Он шёл через наш городок, и его никто не тронул — потому что он нёс в себе что-то, от чего тени шарахались. А я… я встретила его на мосту. Увидев его… я не знала, что и делать. Так растерялась. Просто… он был настоящим. Белые чистые глаза, белоснежная кожа. И эти волосы… такие чистые… они словно светились… мне так хотелось их… Я потянулась к нему, не чтобы напасть, просто коснуться. Но он положил руку на клинок, и я от страха растеклась до состояния лепёшки…       Кана не смотрела на Мальд, но та, закрыв рот рукой, чтобы не прерывать откровения, была на пределе, чтобы не взорваться от хохота.       — Растеклась. Смотрю на него. И до того стало обидно, что затряслась и разревелась. Его ещё напугало, что он запаниковал. А я ведь всего лишь хотела быть настоящей. — Посмотрев на Мальд, она замерла. — У тебя живот болит? Ты так сжалась?       — Нет. Продолжай.       — Ну, он меня пожалел и поднял на руки, — сказала Кана вместо всего этого. — Просто коснулся. И я… стала. Такой.       Она не договорила про копию. Про то, как её тело — если это можно было назвать телом — повторило его очертания. Как она была его отражением и путешествовала с ним, словно брат-близнец. Как смотрела на него его же глазами и впервые поняла, что значит «я».       Она умолчала. Не потому, что боялась. Просто не знала, как объяснить Мальд, что её лицо — это мозаика из чужих черт. И только зелёные глаза остались от того первого естества.       Мальд смотрела на неё долго. Красная. Потом отвела взгляд. Непонятно, почему она не обсмеяла её. Та же не стеснялась и хихикала. Может, стало легко на душе?       — Нет, ну дурак, — сказала она, но непонятно, про Ива или про себя речь.       — Он нас собирает, — добавила Кана. — По кусочкам. Тебя — за клинки. Меня — за воду. Сам — как лук без тетивы. Ждёт, когда кто-то натянет.       — Глупости, — буркнула Мальд, но когти её впились в землю чуть сильнее, чем надо.       — Думаешь?       Они помолчали. Костёр потрескивал. Где-то в лесу ухнула птица, издав звук, похожий на плач ребёнка.       — Не надо было его отпускать, — всё же сказала Мальд в пустоту.       — Не надо, — согласилась Кана. — Но он всё равно пошёл бы. Так хоть мы знаем куда. А если запретим, он может и не сказать в следующий раз…       — Я знаю.       — Ты поэтому злишься?       — Я поэтому злюсь, — Мальд резко встала, отряхнула шорты. Чёрный топ уже был потрёпан и потёрт на плечах. Она потянулась. Кана заметила, что тот стал ей мал, но промолчала — мысли были не до этого. — Ладно. Спать.       — Мальд.       — Что?       — Ты хорошая, — сказала Кана просто. — Не то что они сказали в легионе. Хорошая. И сильная. Самая сильная.       Мальд замерла. Хвост перестал дёргаться. Секунда. Другая. И кончик слегка дрогнул, хвост напомнил форму вопроса.       — Ой отвали, — сказала она наконец. И пошла к своему спальному месту, не оборачиваясь. — Тоже не засиживайся.       Но Кана видела, как напряглись её плечи. И как она села так, чтобы видеть тропу, с которой должен прийти Ив. Тихо выдохнув, снова подняла глаза к небу.       Лёгкую атмосферу покоя разорвал звук.       Первый удар принял полог.       Кана почувствовала его как резкую боль в груди — кто-то с силой ударил по её «коже», по границе, где её магия касалась мира. Она вскрикнула коротко и резко. Глаза дали не сильную вспышку, как импульс, как сигнал угрозы.       Мальд уже не лежала. Она подскочила. Клинки-полумесяцы вышли из ножен беззвучно. В сложенном виде они напоминали короткие серпы — ручка и вокруг полуокружностью лезвие, удобные для ближнего боя. Но Мальд щёлкнула механизмом, и лезвия развернулись, превратив оружие в парные полумесяцы с двусторонней заточкой — каждый край смертелен. Хвост распушился. Глаза горели.       — Ты как? Сколько их? — спросила она голосом, в котором не было ничего человеческого.       — Нормально. В ближайшем радиусе… сорок, — Кана просканировала полог, прежде чем тот рухнул. — Ящеры с отрубленными хвостами. Рогатые гоблины. Они знают, что мы здесь. Они знали.       — Гады. Думают, лёгкая добыча, — Мальд оскалилась. — Две девки у костра. Ничтожества.       Кана встала. Волосы белыми прядями рассыпались по плечам, на лице была лёгкая усталость от краха щита. Но она быстро пришла в себя, зачесав волосы назад, открывая лицо с серьёзным взглядом. Она не поправляла юбку — чёрная ткань сидела идеально, потому что была ею. Не пачкалась. Не рвалась. Кровь и грязь, что попадали на неё, она могла растворить в себе, впитать, переработать и использовать как дополнительный резерв для магии.       — Первая волна — гоблины идут, — сказала Кана, сканируя лес; в темноте её глаза горели как огни. — Пять, бегут прямо. Остальные за ними, ящеры во второй линии.       Мальд усмехнулась. Хрустнула шеей, вытянувшись, стала чуть выше, пройдя каждым позвонком, расширяя грудную клетку, вдыхая больше воздуха — приняла боевую готовность.       — Пять — это разминка. Ты как?       — Я — вода, — спокойно ответила Кана, подняв руки. — Я везде.       Она шагнула вперёд, и с этим шагом из воздуха вокруг неё начали рождаться капли. Сначала редкие, потом всё плотнее. Вода текла по её рукам, собиралась в ладонях, стекала с подола юбки, не смачивая ткань.       Первые гоблины выскочили из леса — низкорослые, коренастые, с рогами, растущими прямо из лбов. В руках — кривые ножи и ржавые топоры. Увидели двух девушек у костра и радостно заверещали, возбудились.       Дураки.       Мальд встретила их на полпути со всей радостью и яростью. Короткий разбег — и клинки в сложенном виде ушли в два удара. Лезвия мелькнули, брызнула тёмная кровь. Первый гоблин упал с рассечённой грудью. Второй — с разрубленной шеей. Третий попытался ударить копьём, но Мальд крутанулась, уходя влево, и в движении разложила полумесяцы. Механизм щёлкнул, лезвия расправились, и она рубанула сразу двоих — двусторонняя заточка позволила атаковать в обе стороны, не тратя время на перенос оружия.       Оставшиеся трое замешкались. Мальд улыбнулась — блеск клыков, огонь в глазах — и прыгнула.       Кана не обращала внимания на бой Мальд. Она знала, что кошка справится. Её задача — те, кто в лесу.       Она выдохнула. Вместе с выдохом вода рванула от неё во все стороны — не волной, а тонкими нитями, как корни, как паутина. Каждая нить тянулась к лужам, к влажному мху, к той тонкой воде, что спит в воздухе Лимбо. Кана чувствовала их все. И через них — врагов.       — Восемнадцать, — прошептала она. — Мальд, вторая волна через тридцать секунд. Пятнадцать ящеров, справа, заходят в обход.       — Вижу, — ответила Мальд, вытирая клинок о чужую тряпку. Её топ был порван в трёх местах — гоблины добрались-таки, полоснули по спине; тело не задели, но одежду повредили, или же она сама треснула по швам. Шорты на лямках держались чудом. На плече расползалась старая дыра. — Кана, мне нужна дорожка. До этих, которые справа.       — Держи.       Кана подняла руку и резким махом отправила поток в её сторону. Из земли, из мха, из трещин между камнями забила вода. Она собралась в гладкую ленту метра пять длиной, встала, подрагивая, как натянутая струна, и застыла. Лёд. Идеально гладкий, скользкий, прозрачный, с зеркальной поверхностью, в которой отражались две луны.       Мальд не раздумывала. Она делала это сотни раз.       Разбег. Толчок. И она понеслась по ледяной дорожке, клинки-полумесяцы разложены в полную длину — лезвия с двух сторон, каждый край готов рубить. Мощный толчок и скорость скольжения превратили её в серую молнию. Ящеры заметили её за секунду до удара — и эту секунду Мальд использовала, чтобы развернуться на льду, прокрутиться волчком и войти в их строй с двух рук.       Клинки пели. Кровь брызгала. Двое ящеров упали сразу — разрубленные, даже не поняв, что произошло. Третий отшатнулся, но Мальд сложила один полумесяц, уменьшив его для точного удара, и коротким движением вскрыла ему горло. Четвёртый попытался ударить топором, но она блокировала разложенным клинком, даже не перенастраивая хват на неудачный удар. Ящер рухнул с рассечённым животом.       Пятый побежал.       — Уходит! — крикнула Мальд.       — Не уйдёт.       Кана шагнула вперёд. Вода собралась под её ногами, поступая из озера, приподняла её над землёй — она двигалась по лесу как привидение, не касаясь почвы. Белая рубашка, чёрная юбка, распущенные волосы. Вокруг неё плыли нити воды — тонкие, как леска, и острые, как бритва.       Она не догоняла. Она ждала.       Ящер мчался между деревьями, гремя чешуёй и оружием. Кана вытянула руку — одна из водяных нитей захлестнула его лодыжку. Лёгкое движение, немного фантазии и контроля мага. Ящер растянулся на земле, и тут же второй нитью Кана приморозила его запястья к корням.       — Готов, — сказала она спокойно. — Живой. Можешь добить.       — Не люблю добивать, — Мальд подошла, тяжело дыша, но с горящими глазами. Топ висел клочьями, шорты держались на одной лямке. На боку — свежая царапина, неглубокая, но кровит. — Но этого оставлять нельзя. Расскажет про нас.       Она одним движением сложила полумесяцы в компактный режим и коротким ударом прикончила ящера.       Кана отвернулась. Не потому, что брезговала. Просто не любила смотреть. Вместо этого она окутала ладонь водой и коснулась места ранения соратницы, заживила рану.       — Осталось одиннадцать, — сказала она в пространство. — Третий заход. Они будут бить с двух сторон. Если не одумаются.       — Справимся, — Мальд подошла к ней, встала плечом к плечу. — Ты как? Устала?       — Я вода, — повторила Кана. — Я не устаю. А вот ты…       Мальд посмотрела на свой топ. Чёрный, в дырах. Шорты висели криво. Клинки в крови.       — Одежда дешёвая, — отмахнулась она. — Надену новую. После всего.       — Это уже третья за месяц.       — И что?       — Ничего, — Кана улыбнулась. — Сладкая моя, ты не бережёшь вещи.       — Вещи созданы, чтобы их рвать, — усмехнулась Мальд. — Как и врагов.       В этот момент из леса вышли оставшиеся ящеры. Одиннадцать. Крупные. Злые. В их глазах горела не только ярость — понимание того, что эти две девки уже положили почти тридцать их товарищей. В них была ненависть. И страх.       Правильный страх. Кана чувствовала его по тому, как дрожит вода в их телах.       — Последний танец, — сказала Мальд, разложив оба полумесяца в полную длину. Лезвия блеснули в свете двух лун. — Детка?       — Я начну, сладкая, — ответила Кана.       Закрыв глаза, доверяя тыл Мальд, она подняла руки вверх. Вода из озера стала столбом и образовала диск над их головами. Опустив руки до уровня груди, вокруг неё и напарницы взвилась целый водоворот — ледяные осколки, пар, кипение. Она не просто управляла стихией. Она была стихией. Каждая капля — её палец. Каждая струя — её рука.       Вода ударила в ящеров широким веером — не убивая, ослепляя, сбивая с ног. Мальд не ждала. Она побежала прямо по лужам, по водяным дискам, по льду, который Кана стелила ей под ноги за секунду до касания — идеально, точно в ритм.       Они двигались как одно существо. Кана знала, куда Мальд поставит ногу — и подводила под неё ледяную опору, ту, что требовалось ей. Мальд знала, когда Кана ударит водой — и уходила из сектора атаки, чтобы не мешать, а потом врывалась в образовавшуюся брешь.       — Третьего справа! — крикнула Кана, создавая над головой милой ледяное кольцо для разворота.       — Вижу!       Мальд зацепилась клинком о кольцо, используя его массу, и развернулась на льду; второй клинок ушёл в сложенный режим для точного удара — и вырос уже в горле ящера. А ледяное кольцо, зацепившееся за полумесяцем, позволило нанести удар с левой стороны, щедро осыпая врага осколками льда. Упав на колени, уклоняясь от топора, она провернулась и полоснула врага по ногам — двусторонняя заточка позволила резать и на обратном движении, не тратя время на замах, прошлась по обоим ногам.       — Четверо! — крикнула Кана, сбивая ледяным шипом ещё одного.       — Пятеро! — поправила Мальд, добивая упавшего.       Последний ящер. Самый крупный. Он отступил на шаг, поднял топор — и вдруг бросил его. И побежал.       — Не уйдёшь, — прошептала Кана.       Она вытянула руку в его сторону, и вода из всех источников, из воздуха собралась в огромную ладонь — прозрачную, тяжёлую и живую. Ладонь накрыла ящера, прижала к земле, и Кана медленно сжала пальцы, словно та ладонь была её. Подняла его, сжимая в кулаке.       Ящер захрипел.       — Кана, — сказала Мальд тихо, подходя к ней.       — Я знаю, — ответила Кана с горящими глазами. — Он не дышит.       Она разжала ладонь. Вода растеклась вокруг него, оставляя на земле мокрый силуэт. Ящер лежал не двигаясь.       Тишина.       Сорок тел вокруг. И два жнеца. Синий лес Лимбо благодарно тянул корни к крови, деревья и трава жадно впитывали. Где-то снова ухнула птица.       Мальд стояла посреди поляны, вся в грязи и чужой крови. Её топ был разорван так, что видна была серая кожа с тёмными полосами. Шорты держались на одной лямке и косточке — вторая оторвалась полностью, шов сбоку разошёлся от резких движений. Всё, что у неё уцелело, — это сапоги, чокер на шее и серьги. Перчатки, пропитанные кровью, умоляли избавить их от страданий. Клинки-полумесяцы она сложила в походный режим и убрала в ножны.       Кана смотрела на неё. И чувствовала трепет в груди.       Не зависть. Не тоску. Что-то другое. То, как Мальд двигалась — резко, точно, жестоко и красиво. Как её красные глаза горели в темноте. Как она не просила помощи, но принимала её. Как приятно было, когда та касалась льда, который Кана стелила для неё, скользила как по маслу — словно делала это всю жизнь. Невероятное чувство.       — Чего уставилась? — спросила Мальд, вытирая лицо тыльной стороной ладони.       — Ты прекрасна, — сказала Кана просто. — В бою. И всегда.       Мальд фыркнула. Но хвост её медленно, довольно закачался, образуя форму вопроса или половину сердца.       — Ты тоже, — ответила она, глядя в сторону. — Особенно когда того ящера лапой прибила. Водяной.       — Он не дышал, — напомнила Кана.       — Значит, не прибила, а аккуратно уложила спать.       Кана улыбнулась. Её белая рубашка была идеально чистой — как и юбка, как и туфли, в сравнении с Мальд. Потому что это была она. Потому что любая грязь, любая кровь, попавшая на Кану, просто растворялась в ней, впитывалась, исчезала. Она всегда была чистой. Всегда — как лазурная вода её родины.       — Пошли, — прошипела Мальд, поправляя лямку шорт. — Надо найти воду. Я вся воняю.       — Ты всегда воняешь после драки.       — А ты всегда чистая, как с картинки. Бесит.       — Зато тебе не нужно стирать.       Мальд хмыкнула. И, когда Кана поравнялась с ней, коротко, почти незаметно коснулась хвостом её лодыжки. Просто чтобы убедиться, что идёт рядом.       Где-то там, в стороне Транжа, был их третий соратник, который не подозревает, что было с девушками. Но сейчас — только лес, две луны и тёплое молчание между ними.       — Мальд?       — М?       — Ты справилась. Ты всегда справляешься.       — Отвали, — сказала Мальд. — И не называй меня так.       — Как — «справилась»?       — Нет. «Сладкая моя». Это смущает.       — Хорошо, — легко согласилась Кана. — Больше не буду.       Они прошли ещё несколько шагов.       — …можешь иногда, — добавила Мальд еле слышно.       Кана улыбнулась. И промолчала.       Потому что некоторые вещи не нужно говорить вслух. Они и так есть в воде. И в хвосте, обвившем лодыжку. И в двух лунах над головой.       — Тебе помочь помыться? — странно прозвучало из уст Каны. Неясно, насмешка или скрытые намёки. Кана улыбнулась в темноту.       — КАНА!       — О чём ты подумала, сладкая моя?       — …Бесишь.       Синий лес. Зелёное небо. Всё говорит об угрозе, но сейчас все ощущения развеял милый смешок слайма с сутью и смущённое бурчание кошки-демона.