Университетское AU: запах лаванды и морозной зимней ночи

Осенний ветер лениво кружил по университетскому кампусу золотистые и багряные листья. Они шуршали под ногами студентов, спешащих на первые пары нового семестра. После целого года отсутствия всё вокруг казалось Ким Докче одновременно родным и непривычным. Те же здания из красного кирпича, те же дорожки между корпусами, те же голоса студентов, доносившиеся со всех сторон. Только теперь он чувствовал себя человеком, который вернулся домой после долгого путешествия. Поправив ремень сумки на плече, Докча медленно направился к главному корпусу факультета игровой разработки. За время академического отпуска он почти отвык от этой суеты. Мысль о том, что ему снова придётся каждый день посещать лекции и общаться с людьми, вызывала лёгкую усталость ещё до начала занятий. — Докча-хён! Знакомый голос заставил его остановиться. Через несколько секунд в него буквально врезалась Ю Сана. Её глаза сияли такой искренней радостью, словно она встретила человека, пропавшего несколько лет назад. — Ты наконец вернулся! — воскликнула она. — Я уже начала думать, что ты решил бросить университет! Докча едва удержался на ногах. — Доброе утро, Сана–а. Ты всё такая же шумная. — Неужели я снова буду видеть тебя каждый день? — улыбнулась она, не обращая внимания на его замечание. — Если переживу первый месяц, — тяжело вздохнул Докча. — Не драматизируй. Рядом раздался ещё один знакомый голос. — Удивительно. Я думала, ты так и останешься затворником, читающим новеллы у себя дома. Хан Суён стояла неподалёку, засунув руки в карманы куртки. На её губах играла привычная насмешливая улыбка. — Рад видеть, что твой отвратительный характер за этот год не изменился, — спокойно ответил Докча. — А я рада видеть, что твоё лицо всё ещё выглядит так, будто жизнь тебя ежедневно насилует. — Спасибо. Очень трогательно. — Обращайся. Ю Сана только рассмеялась, наблюдая за их привычной перепалкой. Несмотря на постоянные споры, они были знакомы уже довольно давно. Когда Докча учился на втором курсе, Сана и Суён только поступили на первый. Тогда он был для них самым настоящим сонбэ — старшим студентом, к которому можно было обратиться за советом или помощью. Позже Докча ушёл в академический отпуск на целый год, поэтому теперь формально они все учились на третьем курсе. Но разница в возрасте и опыте никуда не исчезла. Для Саны он всё ещё оставался надёжным Докча-хёном, а для Суён — раздражающе умным сонбэ, которого она никогда не упускала возможности поддеть. И стоя сейчас рядом с ними среди шумного кампуса, слушая знакомые голоса и привычные перепалки, Докча неожиданно почувствовал, как напряжение последних недель становится немного легче. Возможно, возвращение в университет не будет таким уж плохим решением.

*****

В это же время на другом конце кампуса, возле современного спортивного комплекса университета, проходила тренировка студенческой команды по киберспорту. Несколько десятков студентов собрались вокруг тренировочных площадок, кто-то обсуждал занятия, кто-то готовился к предстоящим соревнованиям. Однако большая часть взглядов то и дело невольно обращалась к одной фигуре. Ю Джунхёк. Высокий альфа с широкими плечами и холодным, почти неприступным выражением лица. Даже среди толпы он выделялся настолько сильно, что его было невозможно не заметить. Многие считали его самым популярным студентом факультета игровой разработки. Не потому, что он стремился к вниманию окружающих. Скорее наоборот. Джунхёк редко заводил разговор первым, отвечал коротко и сухо, а его взгляд часто был настолько тяжёлым, что люди предпочитали лишний раз к нему не подходить. Но именно этот характер в сочетании с выдающимися способностями сделал его настоящей знаменитостью среди студентов. Любые соревнования, турниры или проекты неизменно заканчивались тем, что имя Ю Джунхёка оказывалось в числе лучших. Сам же Джунхёк относился к этому с полным безразличием. Рядом с ним стоял Ли Хёнсон — высокий бета и, пожалуй, единственный человек, который мог спокойно поддерживать с ним разговор. За два года обучения он успел привыкнуть к отвратительным навыкам общения своего друга и больше не обижался на его резкость. — Ты слышал? — спросил Хёнсон, протягивая ему бутылку воды. — Сегодня возвращается какой-то легендарный сонбэ. Джунхёк сделал несколько глотков и даже не поднял взгляда. — Неинтересно. — Говорят, он был лучшим сценаристом факультета. Многие преподаватели до сих пор его вспоминают. — Всё ещё неинтересно. Хёнсон тяжело вздохнул. Иногда ему казалось, что разговаривать с каменной стеной проще. — Он вроде омега. — И? — Просто говорю. — Тогда это ещё менее интересно. Хёнсон лишь покачал головой. От любого другого альфы подобные слова звучали бы как высокомерие или желание подчеркнуть своё превосходство. Но Джунхёк действительно не интересовался ни чужим статусом, ни вторичным полом, ни университетскими сплетнями. Его интересовали только учёба, тренировки и собственные цели. — Когда-нибудь ты умрёшь от скуки, — пробормотал Хёнсон. — Тогда перестань со мной разговаривать. Несколько секунд они стояли в тишине. — Знаешь, это была шутка. — Неудачная шутка. Хёнсон устало прикрыл лицо ладонью. Даже спустя два года дружбы Ю Джунхёк оставался самым сложным человеком из всех, кого он когда-либо встречал.

*****

Вечером старшекурсники решили устроить вечеринку в честь начала нового семестра. Кампус уже постепенно пустел, но в воздухе всё ещё оставалось ощущение шума, смеха и лёгкого студенческого хаоса. Ким Докча идти не собирался. После занятий он вернулся в общежитие, переоделся и уже настроился провести спокойный вечер в тишине, подальше от людей и лишних разговоров. Год академического отпуска сделал своё — возвращение в социальную жизнь казалось чем-то слишком утомительным. Но спокойствие длилось недолго. Дверь резко открылась, и в комнату вошли Ю Сана и Хан Суён. Без стука, без предупреждения — так, будто это было абсолютно нормальным. Докча даже не удивился, только медленно выдохнул, уже понимая, что его вечер закончился. — Пойдём с нами, — Ю Сана мягко посмотрела на него. — Не хочу, — сразу ответил он, не поднимая взгляда.— Я занят. Суён прищурилась. — Ты лежишь. — Это разновидность занятости. — Опять будешь прятаться? — Я не прячусь. — Прячешься, — спокойно сказала она. Докча выдохнул, будто заранее проиграл этот разговор. — Мне нормально и здесь. — Там будет весело, — не сдавалась Сана. — Там будет шумно, — возразил он. — Ты слишком драматизируешь, — хмыкнула Суён. Он на секунду замолчал, затем устало провёл рукой по волосам. — Я не в настроении. — Мы не спрашиваем настроение, — коротко сказала Суён. Сана чуть наклонилась ближе, мягче добавив: — Просто на час. Пожалуйста, хён. Докча посмотрел на них обеих, будто оценивая шансы на побег, и наконец сдался с тихим вздохом. — …Ладно. Один час. Суён сразу довольно кивнула. — Вот это другое дело. А Сангах улыбнулась так, словно только что выиграла что-то важное. ***** Вечеринка в честь начала нового учебного года была в самом разгаре. Просторный зал ресторана наполнялся громким смехом, звоном стаканов и десятками разговоров, которые смешивались в один сплошной шум. За длинными столами сидели студенты всех курсов факультета игровой разработки. Кто-то уже успел выпить несколько бутылок соджу и теперь горячо спорил о том, какой игровой движок лучше. Кто-то обсуждал предстоящие проекты и стажировки. Остальные просто наслаждались редкой возможностью отдохнуть перед началом тяжёлого семестра. Ким Докча сидел немного в стороне от основного веселья, лениво покручивая в руках стакан с газировкой. Он слушал разговоры вполуха и чувствовал себя немного не на своём месте. После года академического отпуска многие лица успели измениться, появились новые студенты, а старые знакомые стали словно немного дальше. Он вернулся в университет, который когда-то считал своим вторым домом, но сейчас всё вокруг казалось удивительно чужим. — Эй, Докча! Знакомый голос заставил его поднять голову. Хан Суён уже смотрела на него с явным недовольством. — Что ещё? — устало спросил он. — Хватит сидеть тут как одинокий герой трагической новеллы. Иди к людям. — Мне и здесь нормально. — Нет, не нормально. Прежде чем Докча успел возразить, Суён схватила его за рукав и буквально потащила через зал. — Суён... — Молчи и социализируйся. Несколько человек за столом рассмеялись, а Докча лишь обречённо поправил очки. Возле компании младшекурсников уже стояли Ю Сана, Чон Хивон и несколько студентов второго курса. Среди них находился и человек, которого Докча заметил сразу. Высокий альфа возвышался над остальными почти на голову. Широкие плечи, прямая осанка, холодное лицо и спокойный взгляд создавали ощущение, будто он вообще не принадлежал этому шумному месту. Пока остальные разговаривали и смеялись, Джунхёк сидел немного в стороне, словно наблюдая за происходящим со стороны. Даже не зная его имени, Докча бы всё равно обратил внимание. Слишком уж сильно он выделялся среди остальных. — Раз уж многие здесь не знакомы, — с энтузиазмом начала Сана, — позвольте представить нашего знаменитого сонбе. — Уже звучит ужасно, — пробормотал Докча. — Это Ким Докча. Третий курс. Вернулся после академического отпуска. Один из лучших сценаристов факультета. — Не преувеличивай. — Я ещё даже не начала. За столом тут же раздался смех. Докча смущённо отвёл взгляд, но именно в этот момент случайно встретился глазами с Ю Джунхёком. И почему-то тот продолжал смотреть. Не просто взглянул и отвернулся. Смотрел. Спокойно. Внимательно. Словно пытался запомнить каждую деталь. Докча невольно нахмурился. «Почему он так смотрит?..» Большинство людей после знакомства быстро возвращались к своим разговорам. Но Джунхёк почему-то продолжал молчать, не отводя взгляда. Для него происходящее выглядело совершенно иначе. Он ожидал увидеть очередного самоуверенного старшекурсника, о котором все постоянно говорят. Очередного человека, которого преподаватели превозносят до небес. Но перед ним оказался совсем другой человек. Мягкие черты лица. Спокойный взгляд тёмных глаз за очками, тихий голос и едва заметная улыбка, которая появлялась каждый раз, когда кто-то шутил рядом. Почему-то всё это притягивало внимание сильнее, чем должно было. Настолько сильно, что Джунхёк впервые за долгое время перестал слушать разговор вокруг. — Ю Джунхёк? — позвал Ли Хёнсон. Никакой реакции. — Эй. — Что? — Ты завис. — Нет. — Очень даже да. — Нет. Компания дружно рассмеялась. Даже Докча не смог сдержать улыбки. И именно эта улыбка окончательно добила концентрацию Джунхёка. На секунду ему показалось, что в шумном помещении стало слишком жарко. — Кстати, — неожиданно вмешалась Хан Суён, — раз уж все знакомятся, стоит предупредить младших. Докча — омега. — Суён! — Что? Это правда. — Не обязательно рассказывать это всем подряд. — Теперь уже обязательно. Снова раздался смех. — Тогда и мы представимся, — с улыбкой сказал Ли Хёнсон. — Я Ли Хёнсон, и я бета. — Сана тоже бета, — добавила Суён. — А Джунхёк? — спросил кто-то из студентов. — Альфа, — коротко ответил тот. Однако взгляд его почти сразу снова вернулся к Докче. Сам Докча был слишком занят попытками пережить издевательства Суён, чтобы заметить это. А вот Хан Суён заметила. Она несколько секунд переводила взгляд с Джунхёка на Докчу и обратно, после чего её глаза подозрительно сощурились. На губах появилась хитрая улыбка. — Почему все называют Докча-хёна легендой? — тихо спросил один из первокурсников, не отрывая взгляда от Ким Докчи, который спокойно сидел за столом и выглядел так, будто разговор его вообще не касается. Ю Сана слегка улыбнулась, будто этот вопрос она слышит не впервые. — Потому что Ким Докча ненормальный. — Эй! — тут же отозвался Докча, даже не поднимая головы. — Я не оскорбляю, я констатирую факт, — спокойно парировала она и сделала глоток напитка. — На первом курсе он уже писал сценарии лучше многих выпускников. Пока остальные сдавали шаблонные работы, он создавал целые миры: с историей, политикой, персонажами и десятками сюжетных линий. За столом стало тише. — Серьёзно?.. — выдохнул кто-то. — Более чем, — коротко подтвердила Сангах. Хан Суён фыркнула, откидываясь на спинку стула. — Однажды профессор дал группе месяц на сценарий для дипломного проекта. — И что? — Докча сделал его за одну ночь. — ЧТО?! — А потом ещё неделю доказывал профессору, что в самом задании логические ошибки, — добавила она с ленивой усмешкой. Смех прокатился по столу. — И кто выиграл спор? — осторожно спросили с другого конца. — Он, — хором ответили Сангах и Суён. — Конечно он, — устало добавила Суён. Сана кивнула, словно подтверждая очевидное. — Его работы несколько раз отправляли на национальные конкурсы. Один проект даже хотела выкупить игровая студия. — Но он ведь ещё не закончил университет? — удивился первокурсник. — Академический отпуск, — объяснила Сангах. — Но о нём уже рассказывают, как о легенде. — Какие именно истории? — Экзамен профессора Кима, например, — оживилась Суён. — Там что было? — Дали сценарий и попросили найти ошибки, — сказала Суён. — Большинство нашли пять или шесть. — Докча нашёл двадцать семь, — спокойно добавила Сана. — Двадцать семь?! — Двадцать девять, — поправила Суён. — Просто профессор официально признал только двадцать семь. Снова раздался смех, но уже более уважительный, почти недоверчивый. И только Ким Докча продолжал есть закуску, медленно пережёвывая, будто обсуждали кого-то совершенно другого. — Он всегда такой? — тихо спросил первокурсник. — Да, — ответили сразу несколько голосов. — Даже когда его хвалят? — Особенно когда его хвалят. На другом конце стола Ю Джунхёк молча наблюдал за Докчей. Чем больше он слушал, тем сильнее в нём росло странное, непривычное чувство — не интерес ради интереса, а почти раздражённое удивление. Этот тихий омега, который сейчас спокойно ел и игнорировал собственную «легендарность», совсем не совпадал с образом человека, способного спорить с профессорами и ломать их же задания. Но именно это несоответствие почему-то цепляло сильнее всего. Вечеринка к этому моменту уже превратилась в хаос. Музыка гремела так, будто кто-то пытался сломать динамики факультета игровой разработки. Студенты смеялись слишком громко, кто-то спорил о правилах очередной “игры на выживание” с выпивкой, а в углу уже кто-то драматично заявлял, что “это была несправедливая критическая атака судьбы”. Ким Докча всё это наблюдал с выражением человека, который уже сто раз пожалел, что вообще сюда пришёл. И именно в этот момент он заметил Ю Джунхёка. Тот сидел прямо в центре компании, как будто это его личное поле боя. Прямая спина, холодный взгляд… и полная бутылка соджу перед ним. — Он опять проиграл, — устало сказала Чон Хивон, потирая виски. — Как можно снова проиграть? — не выдержала она же через секунду. Ю Джунхёк медленно поднял взгляд. — Потому что правила идиотские. — Ты говорил это пять раундов назад, — спокойно заметил Ли Хёнсон. — И повторю ещё пять раз. Докча чуть приподнял бровь, наблюдая за этим странным “турниром выживания”. Каждый раунд выглядел одинаково: кто-то объявлял правила, Ю Джунхёк молча соглашался, проигрывал, и потом смотрел так, будто хотел уничтожить саму концепцию удачи. — Он вообще понимает, что это просто вечеринка? — тихо пробормотал Докча. — Нет, — мгновенно ответила Хан Суён. — Кажется он воспринимает это как личное оскорбление. К концу вечера даже идеальная осанка Ю Джунхёка дала трещину. Весь вечер он держался с той пугающей стойкостью, которой обычно обладают люди, привыкшие терпеть всё молча, но сейчас даже его пределы оказались не бесконечными. Плечи слегка опустились, шаги стали медленнее, а взгляд, обычно острый и холодный, начал терять фокус. Он уже держался не столько на ногах, сколько на одном лишь упрямстве. Докча наблюдал за этим издалека и мысленно благодарил судьбу за то, что ему не придётся иметь с этим ничего общего. По крайней мере, он так думал. В тот самый момент, когда он решил, что вечер наконец подходит к концу, кто-то резко вцепился в его рукав. — Докча-сонбе! Он медленно повернул голову, заранее чувствуя неприятности.Перед ним стояла группа студентов с одинаково невинными выражениями лиц. А между ними находился источник всех будущих проблем — Ю Джунхёк. Полусонный, слегка покачивающийся и выглядящий так, словно только что проиграл ожесточённую битву с самим существованием. Его тёмные волосы растрепались, рубашка была расстёгнута на верхнюю пуговицу, а обычно безупречно ровная осанка держалась исключительно благодаря силе воли. — Пожалуйста, помогите, — попросил один из студентов. — Почему я? — Потому что вы единственный трезвый. Докча недоверчиво посмотрел на них. — Плохой аргумент. Студенты виновато переглянулись. А потом, словно по негласному сигналу, начали быстро расходиться. Кто-то сослался на дела, кто-то на позднее время, и уже через минуту Докча остался один на один с Ю Джунхёком. — Замечательно... — устало выдохнул он. Ю Джунхёк поднял на него мутный взгляд. — Даже не начинай. — ... — Нет. Я тебя не понесу. В ответ Джунхёк лишь слегка качнулся вперёд. Докча подозрительно прищурился. — Не смей. Ю Джунхёк снова качнулся. Докча закрыл глаза и медленно потёр переносицу. — Я ненавижу университет... Следующие несколько минут он безуспешно пытался узнать адрес общежития. — Где ты живёшь? — ... — Ю Джунхёк. — ... — Ты серьёзно сейчас? Ответом снова стала тишина. В конце концов Докча сдался. Не потому что хотел помочь. Просто оставлять человека в таком состоянии посреди ночи было бы слишком даже для него. Дорога до дома оказалась гораздо тяжелее, чем он ожидал. — Ты из чего сделан?.. — выдохнул он, удобнее перехватывая чужую руку. — Из стали? Ю Джунхёк что-то невнятно пробормотал и навалился сильнее. — Нет, серьёзно. Ты весишь как небольшой грузовик. Ночной воздух был прохладным. Улицы постепенно пустели, а фонари заливали асфальт мягким жёлтым светом. И почему-то именно в этой тишине Докча начал замечать вещи, на которые раньше не обращал внимания. Размер чужой ладони. Тяжесть плеча, прижатого к нему. Тёплое дыхание совсем рядом. — Странный ты... — пробормотал он скорее себе, чем Джунхёку. Когда они наконец добрались до квартиры, Докча чувствовал себя так, словно лично прошёл полосу препятствий. Он помог Джунхёку войти внутрь, закрыл дверь и только тогда понял, насколько тихо стало вокруг. Осторожно уложив его на кровать, Докча хотел сразу уйти, но почему-то задержался. Его взгляд снова вернулся к кровати. Ю Джунхёк спал тихо, ровно, неподвижно.В мягком свете фонаря его лицо выглядело особенно чётким — резкие линии скул, прямой нос, спокойные губы. Тёмные волосы растрёпаны по подушке, несколько прядей упали на лоб. Ресницы отбрасывали тонкие тени, делая черты ещё более выразительными. Он выглядел красиво. Слишком заметно, слишком ясно для случайного человека, которого Докча увидел сегодня впервые. Докча поймал себя на этой мысли и слегка нахмурился, будто это было чем-то лишним. Он отвёл взгляд, сделал шаг назад, но снова задержался на секунду дольше, чем собирался. Докча резко выдохнул и всё-таки отвернулся. — И почему ты постоянно лезешь мне в голову?.. Вопрос растворился в тишине квартиры. Застелив себе место на диване, Докча машинально расправил плед, переоделся в пижаму и устало опустился на подушку. Комната была тихой, тёплой и почти непривычно спокойной после всего дня. Он закрыл глаза — и почти сразу провалился в долгожданный сон.

*****

Ночью Докчу, мирно спавшего в объятиях сна, разбудил жар, растекающийся по телу. Комнату наполнял густой аромат феромонов — свежий и морозный, словно дыхание зимней ночи. Этот запах мягко касался кожи, кружил голову и оставлял в груди странное, волнующее чувство, от которого сердце начинало биться чуть быстрее. Докча направился к источнику этого странного, дурманящего запаха. Им оказался Ю Джунхёк, который лежал на его кровати и беспокойно ворочался, сбивая простыню. Его дыхание было неровным, а пальцы то сжимали ткань, то отпускали её, словно он пытался хоть как-то справиться с накатившим желанием. Стоило Джунхёку заметить чужую фигуру, появившуюся в дверном проёме, как он напряжённо замер. Затем, игнорируя жгучие желание в теле, еле поднялся с кровати, пытаясь принять более достойный вид. Но выходило это не лучшим образом, ведь Ю Джунхёк едва держался на ногах. Алкоголь делал его движения медленнее, взгляд — тяжелее, но даже в таком состоянии он выглядел так, будто всё ещё контролирует мир вокруг себя. Только Ким Докча видел, что это не так. Он всё ещё чувствовал этот густой, сбивающий с мысли запах феромонов Ю Джунхёка. Он будто заполнял всё пространство, пробирался под кожу, заставляя сердце биться быстрее, чем нужно. Докча сделал шаг назад… но не смог уйти дальше. Ю Джунхёк схватил его за запястье. — Не уходите, — голос был низким и хриплым. — Ты пьян, — попытался возразить Докча, но звучало это слабее, чем он хотел. — И вы тоже. Это было неправдой. Но Докча не мог уже ясно думать. Его разум будто плавился от близости, от этого давящего, притягательного запаха, от того, как Ю Джунхёк смотрел на него — слишком прямо, слишком близко. Между ними осталась всего пара сантиметров. — Вы всегда… такой красивый? — тихо спросил он, и на его губах едва заметно дрогнула мягкая улыбка — такая тёплая, будто перед ним стояло нечто самое дорогое и беззащитное в этом мире. И прежде чем Докча успел что-то ответить, Ю Джунхёк наклонился ближе. Это движение было резким, почти неуверенным — словно он сам до конца не понимал, что делает, но уже не мог остановиться. Докча застыл, не успев ни отстраниться, ни что-то сказать. Между ними повисло короткое, оглушающее мгновение. Ю Джунхёк был слишком близко — нарушая все привычные границы, все слова, которыми обычно можно было бы это объяснить. Докча не сразу понял, что перестал дышать ровно. А потом просто закрыл глаза. Мысли рассыпались, оставив после себя лишь глухое, сбивающее с ритма ощущение происходящего. Тишина между ними стала плотной, почти осязаемой, и в ней не осталось ни шуток, ни защиты — только этот момент, который нельзя было отмотать назад. Когда они наконец немного отстранились, никто не сделал резкого движения, будто любое лишнее действие могло разрушить хрупкое равновесие. Ю Джунхёк едва слышно выдохнул и, не поднимая взгляда, произнёс: — Помогите мне...от вас так хорошо пахнет… «Это же безумие», — думал Докча, не двигаясь с места и глядя на Ю Джунхёка. «С момента вашей первой встречи прошло всего пять часов.», — холодно напомнил внутренний голос. — «И я уже готов переступить черту, которую сам же всегда считал очевидной». "Хубэ" Это слово должно было ставить границу. Должно было напоминать о правилах, о возрасте, о положении, о здравом смысле. Но почему-то оно только усиливало путаницу внутри. Докча опустил взгляд, будто так было проще не сталкиваться с реальностью. Он чувствовал себя странно — не победителем ситуации, не жертвой, а человеком, который сам медленно идёт туда, откуда потом будет трудно выбраться. «Это неправильно», — подумал он почти устало. — «И ты это знаешь». Но он был таким красивым в этот момент, что Докча терял всякую способность думать здраво. И, не сумев сопротивляться, он поддался внезапному порыву.Докча осторожно притянул Джунхёка ближе и нежно коснулся его горячих губ. Докча, сминая и оттягивая нижнюю губу альфы, поглаживал его спину. Джунхёк всё ещё пытался перехватить инициативу в поцелуе. — Сонбэ... — выдохнул он между вдохами. Но спустя некоторое время он оставил эту затею и просто поддался искушению. Он придвинулся чуть ближе к Докче и посмотрел в его коричневые глаза, в которых читалась нескрываемая похоть. Омега нехотя разорвал поцелуй и слегка отстранился от альфы. Комната уже была пропитана их феромонами, и они уже понимали, что аромат лаванды и зимней ночи ещё долго будет оставаться здесь, напоминая о них. Не дожидаясь своего младшего, Докча, нахально улыбаясь, расстёгивал пуговицы на своей одежде, оголяя грудь. Джунхёк тоже не стоял на месте и также принялся стягивать с себя одежду. Докча, осмотрев полуголого Джунхёка, коснулся его плеча, отодвинув того в сторону, и лёг на кровать. Теперь парень был готов — лёжа на животе, он выпятил пятую точку, приглашая тем самым приступить к большему. Альфа любовался его хрупким, но таким желанным и нежным телом. Омега тихонько простонал, когда пальцы Джунхёка коснулись его, даже мимолетное прикосновение обжигало, так хотелось почувствовать его полностью.        — Джунхёк … — промычал Докча.        Руки альфы гладили парня по всему телу, касаясь уже давно влажного места. Но больше всего его внимание было сосредоточено на груди — он бережно гладил их, осторожно касался сосков. Джунхёк облизнул один из сосков. Из груди Докчи вырвался глухой стон наслаждения. И это окончательно сводило Джунхёка с ума. Тем временем смазка обильно вытекала из раскрывшегося ануса Докчи, поблескивая на бедрах и капая на серые простыни. Джунхёк с тихим рыком сжал ягодицы Докчи, разводя их в стороны. С нетерпением альфа вошёл в него до самого основания. Докча застонал, он получил то, чего требовало его хрупкое тельце. Альфа двинулся быстро и резко, ударяя по простате и заставляя омегу чуть ли не плакать от удовольствия. Стоны «Сонбэ » заполняли всю комнату. Докча кончил первым, когда рука Джунхёка случайно коснулась его члена. Хубэ хватило нескольких толчков, чтобы следом за омегой ощутить оглушительный оргазм. Обдав горячим дыханием спину своего Сонбэ, Джунхёк достал свой, внушительных размеров, орган из омеги. Понимая, что всё ещё не удовлетворены, они повторяли эти действия несколько раз, пробуя что-то новое и поддавшись своим желаниям, они совсем потеряли счёт времени и не заметили, как за окном расцвёл рассвет. И уже вымотанный Джунхёк, принимая более удобную позу, поцеловал Докчу в губы, отчего тот простонал. Ложась на кровать, альфа притянул омегу к себе, укладывая рядом с собой и приобнимая за талию.    

*****

Проснувшись утром на своей кровати, Докча сначала даже не понял, что происходит — его крепко обнимали, не позволяя пошевелиться. Лишь открыв глаза, он увидел перед собой своего хубэ. И как бы Докча ни пытался это отрицать, в этот момент он ясно чувствовал: рядом с ним удивительно спокойно и… правильно. Задумавшись, он не заметил, как его пальцы сами по себе осторожно коснулись чужого лица, мягко, почти неосознанно проводя по коже. Через несколько секунд Джунхёк, ощутив прикосновение, проснулся. Их взгляды встретились. И на мгновение мир будто сузился до одного человека. Джунхёк тихо улыбнулся — спокойно, искренне, почти ослепительно — и ещё крепче прижал Докчу к себе. — Это был мой первый раз… и я надеюсь, вы возьмёте на себя ответственность, сонбэ-ним. Докча замер. Щёки предательски вспыхнули, дыхание сбилось, а сердце ударило слишком громко. Он отвернулся, словно пытаясь спрятаться от этого взгляда, но в голове уже мелькнула мысль, которую он не хотел признавать: что он совсем не против смотреть на это лицо снова и снова… и запоминать этот запах зимней ночи.