drive me (crazy)

      Адреналиновая зависимость – не лечится.       Громкий смех рассекает сумеречный город. Вторит по тональности скрипу шин. На асфальте – персональная подпись сумасбродного поворота. Поднявшаяся в воздух пыль заполоняет всё пространство вокруг, опасно заслоняя пилоту дальнейший обзор. Крошечные пылинки застревают в белоснежных волосах, настойчиво щиплют глаза, раздражают горло и до противного щекочут нос. Запах бензина сводит с ума, проникает глубже, словно едкий дым оседает в недрах лёгких, и совсем не спеша горячим облаком выплывает обратно, растворяясь в ночной прохладе. Сердце заходится на высоких оборотах от невероятного числа на спидометре, крутых виражей, ощущения опасности и безнаказанности. Придорожный неон зеркально отражает прекрасную жизнь ночного города в горящих лазурных глазах, стремительно меняя свои пейзажи в такт надрывно звучащей из динамиков музыке, что молотом отдаёт в возбуждённый адреналином мозг. Кажется, от вибраций машину вот-вот расколет надвое.       

Уже.

      Молодость – великолепная пора для безумств. Кровь кипит, гонимая сильными гормонами, вынуждает ментальное не успевать за физическим. Украсть модные тряпки на спор – дайте две. Сомнительная подработка в поисках лёгких денег – ерунда. Эксперименты с собственным телом – плёвое дело. Драка с крайне маловероятным благоприятным исходом – почему бы и нет? Что угодно, лишь бы не тонуть в собственных мыслях, что стремительным потоком накрывают, заставляют захлёбываться, выбивают почву из-под ног, стоит хоть немного дать слабину.       

Особенно рядом.

      Вдохнув полной грудью очередную порцию прохладного воздуха, пассажирка шумно ввалилась в салон, чем наконец-то отняла у водителя лишний повод переживать за её безрассудные действия. Их и без тела, опасно высунувшегося из окна практически наполовину, хватает более чем. Тем не менее, Райна не была бы собой, если бы не заставляла его сердце замирать каждый божий раз, когда вытворяет очередную. Без этого горячего сумасшествия вяло протекающие дни вовсе казались серыми, пустыми. Её непредсказуемость, девиз по жизни «угадай что выкину» пусть и напрягали, а местами даже пугали, но и вместе с тем невероятно сильно притягивали, придавая ярких красок его жизни.       - Сделай тише. – Попытка перекричать оглушительные биты не увенчалась успехом. Рейн, закатив глаза, не собиралась просить дважды, и сама потянулась к автомонитору. – Эй.       Ухмыляясь в своей привычной манере, водитель перекрыл одной рукой экран и, даже не удостоив вольную пассажирку взглядом, покачал головой, невозмутимо продолжая следить за дорогой.       - Трек хороший. – Ван Хейс с явным удовольствием качал головой под бит. – Дай дослушать.       Неизвестно, что доставляет ему больше – действительно хорошая дорожка или пролёгшая меж светлых бровей хмурая складка, частым виновником которой с регулярной периодичностью был он сам. Впрочем, какая разница? Эта ночь слишком хороша, чтобы забивать голову лишними рассуждениями. Сейчас хочется расслабиться, выпустить пар, отпустить гнетущие мысли и отдаться всей душой свободе действий.       Финальные аккорды томно затихают, оставляя за собой шлейф тишины, нарушаемой одним только свистом ветра, который настойчиво врывается в открытые окна автомобиля. Белоснежные волосы непослушно взвиваются, хаотично танцуя вокруг женского лица, то и дело попадая в глаза или прилипая к слегка влажным от постоянного облизывания губам.       - Ну? – Предусмотрительно выкрутив громкость на минимум, водитель мельком взглянул на Рейн. – Что за резкая перемена настроения? Не фанатка классики, м? – Ксандр улыбается одним лишь уголком губ, а Райне уже мерещится колоссальная издёвка, приправленная щепоткой сарказма, без которой, кажется, Ксандр ван Хейс в принципе перестанет существовать. Превратится в пыль и развеется над мегаполисом под покровом ночи.       Но нет. Он здесь. Рядом. И даже не собирается куда-либо. А жаль       

ли?

      Порой сама блондинка хочет стереть его в порошок за извечные издёвки, маниакальное преследование и настолько регулярные совпадения, что уму непостижимо. Каким образом она вообще оказалась с ним в одной машине? Почему они бездумно тратят бензин и драгоценное время на молчаливое полуночное ралли? Лишнее подтверждение тому, что Рейн сначала делает, потом думает.       

Он привык.

      - Не перемена настроения, не выдумывай. – Девушка, фыркая, смахивает волосы с лица, раздраженно и так уже привычно хмуря брови. – В жопе я.       - Это я и так понял. – Водитель согласно кивнул, в своём ритме пальцами отбивая незнакомую мелодию по кожаной оплётке руля. Терпеливо ожидал, пока спутница прозреет и выпустит наружу свой поток сознания.       С непривычно для Райны тяжёлым вздохом, речь полилась непрерывной струёй: некоторые небольшие, по её словам, проблемы в жизни вынуждают принимать радикальные решения. Ксандр чётко понимал, что «небольшие» у Рейн – у нормального, вменяемого и адекватного человека решаются как минимум при помощи специально обученных специалистов, трудящихся на благо государства. Как максимум – киллера. Эта дамочка умеет находить себе приключения.       Драка, кража, закладки – нерадивая собеседница уже была карандашиком записана в определённые списки. Что удивительно – до сих пор свободно дышит и живёт как прежде, каким-то образом отделавшись от своих промахов штрафами. Пусть и огромными, но. Любой другой на её месте наверняка бы рисовал чёрточки на стенах и развлекался в совершенно других местах несколько иными методами.       - К чему ты клонишь? Деньги нужны? – Ван Хейс иронично выгнул бровь, искренне не понимая, что конкретно от него сейчас требуется.       - Да. В смысле, нет. – Что-что, а брать в долг… Ни за что в жизни. – Нет, я... – Райна неловко прочистила горло, сверля сосредоточенным взглядом обтянутые джинсами худые коленки, уступая собственным принципам и здравому смыслу. – Мне нужна работа.       - Поздравляю. – Ехидна, ну конечно.       - Ксандр.       - Что?       Рейн зажмурилась до белых бликов перед глазами, отчаянно держа себя в руках, лишь бы не запустить чем-нибудь, очевидно, первым попавшим под руку. – Я сейчас через себя переступаю.       И если бы ван Хейс хотя бы на микроскопическую толику имел представление, насколько тяжело даются подобные душевные терзания и подобные признания даже самой себе, она бы не чувствовала себя перед ним настолько нелепой и слабой. Знал бы, сколько приходится усилий прикладывать, чтобы сказать что-то столь чужеродное, непривычное для себя...       - Помоги. – Женское сердце сделало предсмертный кульбит и ухнуло куда-то в пропасть.       

Полная капитуляция.

      Кажется, водитель поперхнулся воздухом. Господи, если ты есть, помоги не провалиться сквозь землю от стыда. Просить помощи у него? Воистину, завтра спустятся с Олимпа и покрутят пальцем у виска. Затягивающаяся тишина натягивает нервы до предела, как тетиву. Ещё немного, и…       - Ты кто такая и что сделала с моей мисс Рейн? – Водитель широко улыбается, обнажая идеально ровный ряд белых зубов. Он определённо точно наслаждается своим триумфом. Если бы не жизненные перипетии, если бы ей действительно не нужна была его помощь, Райна придушила бы его прямо сейчас, здесь, в этой чёртовой, давящей со всех сторон машине.       - Иди ты. – Белокурая голова с глухим стуком безнадёжно припала к подголовнику. Райна зажала меж пальцев переносицу, явно борясь с собой, мысленно переступая свою гордость. – Я серьёзно.       - Просто предположим. – Задумчиво протянул он, потирая подбородок свободной от руля рукой. – Где? Подносы будешь раздавать? – Мужчина снова улыбается, с нескрываемым удовольствием представляя девушку в форме. Стоит признать, ей бы подошло. Но этот нрав…       

[Неукротимая.]

      - Перестань. – Её голос звучит тише обычного. Тише даже фоновой музыки из проигрывателя на минимальной громкости. – Выбора у меня нет, ясно?       

Контрольный.

      Ван Хейс, не изменяя себе, взял очередную паузу на раздумья. И ведь правда. Но.       - О! – Ксандр, задорно усмехаясь, предлагает всё более странные, если не безумные, идеи. – Сядешь справа? Карвер-экзаменатор та еще заноза в за-       - Боже, нет. – Она резво качнула головой, поддаваясь ловкой разрядке атмосферы. Дёргающиеся уголки губ сдают с потрохами пробивающуюся сквозь толстую маску раздражения улыбку. – Со своими экзаменами и командиром разбирайся сам.       - То есть, – водитель сопровождает каждое своё слово фирменной раздращающей, – «Ксандр, помоги! Ксандр, я без тебя не могу!» по адресу. А помочь с повышением – головой в песок?       Райна вопросительно вскинула бровь, вперив в собеседника насколько возможно осуждающий взгляд. Её молчание – абсолютно серьёзный подход к вопросу, который нет необходимости дополнительно озвучивать.       - Не смотри так. – Он усмехнулся. – Ты увидела на лбу табличку отдела кадров?       Едва слышный шёпот «пожалуйста», складка между напряжёнными бровями и непривычно уязвимый взгляд наконец отрезвили водителя и вынудили его задуматься, что вопрос, кажется, серьёзнее, чем хотелось бы. Улыбка Ксандра на мгновение дрогнула.       

[До жирафа тоже доходит долго.]

      - Есть у меня парочка знакомых, но…        Райна его перебила, чуть вздёрнув светлые брови, будто бы её внезапно посетила величайшей гениальности мысль.       - У вас же есть тренировочный центр или что-то вроде того?       - Похвально. – Ксандр утвердительно кивнул. – Узнаю, но не обещаю. Имей в виду, придётся несколько приземлиться и не светиться, мисс Рейн.       - Да-да. – Райна скептично закатила глаза. Они оба знают, что её обещания не более чем заманчивая красивая иллюзия.       Иногда тишина говорит громче любых слов. Гудение автомобиля, свист ветра в окнах и еле слышное шуршание листьев деревьев играют второстепенную роль, занимая позицию расслабляющего фонового шума. В невысказанных словах – выжигающий оставшиеся нервные клетки стресс, стыд и отказ признаться самой себе.       В словах нет необходимости. Чувствуют, как накалился воздух в автомобиле, став практически наэлектризованным. Неосторожное слово равносильно взрыву.       Идея приходит спонтанно.       

Как всегда.

      Пока ещё густые сумерки не начали сдавать свои позиции, стоит пользоваться моментом. На объездной дороге города ни души. Ни встречных машин, ни пешеходов – никакого намёка на активность. Густой лес вокруг – единственный молчаливый зритель. Адреналиновая зависимость – не лечится.       

Больных – двое.

      Ксандр, такой же жадный до безумств, давно стал вольным подельником их взаимных игрищ. Не говоря ни слова, однако совершенно точно зная, что сейчас жизненно необходимо им обоим, потихоньку стал давить на педаль газа, разгоняя окружающую их абсолютную тишину постепенно усиливающимся рёвом мотора. Блондинка принимает правила игры. Отстегнув ремень, тихо, интимно практически шепчет:       - Давай быстрее.       Просьба дамы – закон, да? Ван Хейс зеркально повторил движение девушки, отстёгиваясь. Щелчок переключателя плавно отключил ярко светящие сквозь ночную мглу фары. И сильнее вдавил педаль газа в пол. Впереди – непроглядная. Молчаливый зритель безуспешно пытается хоть мало-мальски привлечь внимание к себе, также быстро мелькая своими пушистыми кронами в окнах, что затерялись во мгле.       Гул двигателя оглушает. Всё более высоко вздымающаяся под напором глубоких, жадных вдохов кричит о вновь получаемой телом порции безумной зависимости. В машине нечем дышать, словно весь кислород будучи причиной адреналинового угара стремительно покинул салон, оставляя после себя одно только место преступления. В ушах слышен стук собственного сердца, что бьётся в унисон со свирепыми оборотами. Чувство опасности и безнаказанности привлекает предвкушаемой эйфорией и ощущением свободы.       - Ещё. – На женском лице ни тени страха. В её глазах, устремлённых прямо на него –собственное отражение, постепенно отражающееся всё чётче. Освещение встречного автомобиля нежно мажет по белоснежной коже, очерчивает каждый миллиметр. На её лице – слабая, едва уловимая улыбка краями бледно-розовых губ.       Он не смотрит на дорогу. Совсем. Оба понимают, что заходят слишком далеко. Теперь гонка приняла на себя облик их личного соревнования. Кто быстрее сдастся?       

Одинаковые.

      Лишь когда убедился в её уверенности в нём самом, её одобрительной предназначенной лишь ему улыбке, водитель вернул взгляд обратно, плавно встраивая машину в предназначенную полосу. Кажется, водитель встречного был крайне недоволен и, вероятно, вслед покрыл парочку трёхэтажным.       Нарастающий смех рассекает медленно тонущую на горизонте ночь и осадком оседает где-то в кронах безмолвной зелени. Да, кажется, теперь можно уверенно заявить «к чёрту стресс, к чёрту проблемы», совершенно не акцентируя внимание на том, что он сдался первым.       

[Нарочно?]

      - Сумасшедший.       Водитель, усмехаясь, возвращает пассажирке мимолётный взгляд, явно довольный собой и очередной из бесчисленного множества их выходок.       - Такая же. – И снова эта ехидная ухмылка, заставляющая задержать взгляд на лишние секунды, присмотреться к лёгкой тени от родинки, отметить неглубокую ямочку на щеке, очертить взглядом интересный контур выразительных губ. Кто в итоге сдался первым останется одной из неразгаданных загадок в одном из томиков личной хрестоматии Райны Рейн.       Будь она неладна, эта ухмылка.       Впереди проглядываются нечёткие очертания легко освещаемой заправки, зазывает в свои заманчивые сети и предусмотрительно селит одну мысль на двоих:       - По кофе?       - По кофе.       За ослабевающей темнотой малиновый рассвет вступает в свои права. За их спинами наконец отдыхает четырёхколесная.       Город прячет свои ночные тайны, мирно засыпает и позволяет насладиться красотой зари, уступая первым лучам солнца, что так ласково начали огибать высокие постройки, с нежностью отражаясь от стеклянных окон. Утренний прохладный воздух благословляет лёгкие, наполняет собой и дарит наконец долгожданное умиротворяющее спокойствие. Обнимает оголённую кожу, вызывает мелкие мурашки, слегка румянит щёки и оседает невидимой росой на светлых ресницах. В такт размеренно бьющимся сердцам подпевают ещё не заснувшие скромные сверчки. Загородное пространство любезно принимает двоих, ненавязчиво красуется со всех сторон. Дружелюбный городской пейзаж приподнимается после уважительного реверанса и наконец позволяет себе потянуться после ночного сна.       Впервые за прошедшие часы стало по-настоящему тихо. Тишина не душит. Мысли не уносят в джунгли безумства. Между ними – непринуждённость и дыхание полной грудью без давления.       - Получается, мы провели ночь вместе, мисс Рейн? – Мечтательно протянул мужчина, задумчивым взглядом отпечатывая на сетчатке вид планомерно пробуждающегося мегаполиса, что вблизи впечатляет своими невообразимыми габаритами, однако сейчас практически помещается на вытянутой ладони.       Райна, глотнув немного из бумажного стаканчика, выразительно вскинула бровь. Осознание, что всё это время рассматривала точёный профиль, ни на секунду не отведя взгляд, тёплым одеялом укутало слегка дрогнувшее женское сердце. Вновь закатившиеся глаза и расслабленная улыбка тронули освещаемое рассветными лучами женское лицо. Замолчи.       

[Не нужно.]

      - Получается, так.       Последняя линия обороны окончательно треснула по швам. Очередная капитуляция перед Ксандром ощущается приятным облегчением. Подавшись мимолётному, конечно же, ничего не значащему порыву, девушка подалась ближе и невесомым поцелуем заставила ван Хейса изумлённо замолчать. Ведь только так он перестанет нести всякого рода чушь, что сбивает её с толку каждый божий раз.       Под руками – горячий капот, на чужих губах – терпкий вкус плацебо-бодрящего кофе. В головах – долгожданная эйфория и ощущение, что новый день несёт наконец не однотипную серость, а открывает страницу в тесно переплетённом томике их общей книги про авантюры и       

адреналиновую зависимость.