Burgundy Resurrection

Тихие леса Тол Трисс. Запах хвои напористо бьёт в нос, в ушах набатом бьёт пение здешних птиц, а глаза режет яркий, хоть и пробивающийся из-за крон вековых елей солнце. Мох приятно проминается под сапогами, листья приветливо шуршат. Так и не скажешь что это одно из самых опасных мест окрестных штатов. Эту прекрасную, природную красоту флоры и фауны, в любую секунду может нарушить тихий свист летящей из-за дерева стрелы или ножа. Ну или рассекающие воздух бревно на верёвке, что собьёт незадачливого путника с ног и преподнесёт его на блюдечке местным «хозяевам»- банде « Братьев Скиннеров». Чокнутые ублюдки, если честно. Сравнить их можно разве что с шайкой «Мёрфи» с Хребта Роанок, такие же отбитые садисты, что нападают чисто из удовольствия. Но по этой отнюдь не гостеприимной земле смело шагает путник, пробираясь через овраги, перепрыгивая маленькие ручьи и хватаясь за стволы вековых деревьев. С первого взгляда так и не скажешь что в нём такого особенного. Простой ковбой, потёртая шляпа на голове, ковбойские штаны, старые сапоги, льняная рубаха выглядывает из-под обрезанной до состояния жилета джинсовки, и конечно, на бедре покачивается кобура со старым, но очень ухоженным ковбойским револьвером, поблёскивавшего воронёной сталью, весь образ дополняет патронташ через плечо и видавшая виды сумка на бедре. Казалось бы, заблудший скотовод, что по собственной глупости решил срезать путь до своего вшивого ранчо через столь притягательный лес. Но что выдавало в нём не простого свинопаса, это его походка. Никакого нервного дёрганья, постоянной руки на револьвере, оглядывании по сторонам и вздрагивания от каждой упавшей шишки. Только уверенная поступь, твёрдый шаг и расслабленные плечи. Словно это не дикая местность где помимо чудовищ природы, вроде волков и медведей, можно встретить и чудовищ рода человеческого. Идиот-подумал бы сторонний наблюдатель, профессионал-сказал бы бывалый стрелок. И действительно, казалось, что при приближении столь незаурядной личности, лес затихал. Животные прятались по норам, птицы затыкали клювы, лишь бы не привлечь ненужное внимание, словно сам лес чувствовал, что в него пришло животное покрупнее, хищник, который не имеет естественного врага. Внезапно, человек остановился. Плечи мгновенно напряглись, глаза устремились куда-то под ноги, бывалая лёгкость мгновенно улетучилась. Человек медленно присел на одно колено перед комком мха. -« След, скорее всего человеческий. Форма, размер, мох вдавлен, но не порван. Дешёвые сапоги, с тонкой подошвой, возможно самодельные»- мысли гурьбой бились у человека в голове. Годы опыта и попадания в ситуации где рассчитывать приходится только на свои навыки выживания, дают о себе знать. Такое не забывается, учит лучше любой книги или фильма, запоминает не мозг, запоминает тело. Быстрый взгляд, и вот зоркий глаз следопыта видит ещё один след, а затем ещё один и ещё. Сначала они идут парами, две ноги, топ-топ, потом к ним добавляется ещё пара, и ещё. И вот уже единственный след превращается в несколько пар ног, что шагают явно не по-армейски. Этот вот, хромает на правую ногу, след на левую чуть глубже, этот постоянно переходит на семенящий бег, затаптывая следы попутчиков и явно наступая им на ноги. И так, человек монотонно шёл по цепочке следов, не переставая оглядываться и прислушиваться. Но не так как делал бы это испуганный обыватель, это первобытный, больше хищный взгляд охотника, который наткнулся на столь долгожданную добычу. Следы становятся чаще, чуть погодя, на подушке мха проявляются следы волочения, крови нет, значит волокли не тело. Лес становится всё реже. Стены сосен уступают своё господство одиноко стоящим ёлочкам, едва переросшим цирковых уродов, которых показывают на ярмарках. -« Как там было написанно в дневнике? « …Подрался с великаном с крошечной головой…» Судя по рисунку, этот малый действительно был крупным»- воспоминание всплыло в сознание как утопленник по весне, рисунок громадного человека с до смешного маленькой головой, и краткая опись события знакомства старого друга с этим незнакомцем. Ожидаемо, лес расступился совсем, открыв взору человека маленький овраг, из которого большими клубами валило несколько дымных облаков. Весь овраг накрывали крики и пьяный смех. Костры горели так ярко, что даже в сумраке вечера, можно было отчётливо рассмотреть с десяток силуэтов, постоянно вскакивающих и пьяно качающихся в тени костров. Но что хуже, костры отчётливо освещали жуткие инсталляции, показывающие менталитет хозяев. Перекладины, сделанные из нескольких связанных жердей были увешаны вскрытыми, и давно обескровленными телами. Где-то мужчин, где-то женщин с отрезанными грудями, а в самом углу «лагеря», на тоненькой жёрдочке, словно новогодняя гирлянда, висели трупы детей и даже младенцев. Гнев стал стремительно наполнять сознание, разжигая в груди яростное пламя.  Руки неосознанное сжались в кулаки, костяшки побелели, и боль на секунду отрезвила мозг. -« Рано, как только стемнеет, спирт возьмёт своё и тогда приду я.» - подумал так человек и неслышно переместился под корни вырванного ветром дерева, устраиваясь там поудобнее и надвигая шляпу на глаза, не выпуская из рук револьвер. ( Несколько часов спустя…) Солнце давно зашло за горизонт, уступая власть сестре луне. Тонкий месяц осветил тусклым светом чёрные кроны, но силы добраться до земли ему пока не хватает. Пьяные песни стали стихать ещё час назад, но лишь сейчас лагерь погрузился в совершенную тишину, слышно лишь треск догорающих поленьев, даже птицы замолчали, пропуская свои рабочие, ночные часы. Человек неслышно выбрался из своего укрытия, убирая револьвер в кобуру и доставая метательный нож из сумки. Даже ни одного дозорного на стрёме. Видно Скиннеры чувствуют себя полными хозяевами этих лесов, альфа-хищниками. Только вот они не знают, что на каждого зверя найдётся зверь крупнее, хитрее, сильнее. И вот, мох сменился истоптанным чернозёмом, ни одна ветка не хрустнула под подошвой сапога. Ближайший шалаш, одна цель. Крупный мужчина лет 40, спит на подобии лежанки, развалившись в позе звезды. Жёлтые, гнилые, немногочисленные зубы не могут скрыть запах перегара и гниющего мяса. Такой открытый, такой беззащитный. Нож плавно ложится в миллиметре от горла, рука занесена надо ртом, тёплое дыхание идёт прямо в руку. Мгновение, даже не секунда, всего лишь мгновение, рука закрывает рот и одновременно нож глубоко прорезает горло. Происходит сдавленный всхлип, должно было пойти булькающие дыхание, но рез чистый, рука плотно прижата ко рту и носу, и тело оседает на лежанке за секунду. Один готов, осталось девять. Идиоты, иначе не скажешь. Каждый спит по одиночке, шалаши разбросаны чуть ли не в метре друг от друга, все пьяные и спят беспробудным сном. За то, какое разнообразие. Белые, чёрные, индейцы, все одеты в почти что тряпки, тела покрыты струпьями, дыхание хриплое, пахнущие табаком, кокаиновой жвачкой, спиртом и гнилью. Техника та же что и с первым, движения отработаны годами в разных положениях и ситуациях, работа скорее монотонная нежели нервная, раз, два, следующий, и так семь раз к ряду. Но вот, остался последний шалаш, самый крупный, даже с кусками брезента от палатки, видно не для простого головореза. Стоило человеку на корточках подкрасться к строению, как из-за стены послышалось активное шуршание. Сначала хаотичное, сонное, пьяное. Но с каждой секундой более уверенное, слышны шаги, какие-то шёпоты, тихая ругань, и в финале, звон металлической пряжки оружейного пояса. В ту же секунду человек скользнул за ближайшую корягу, и вовремя, ибо в тот же момент стену прошили несколько громких выстрелов. Судя по звуку, из старого револьвера, который каким-то чудом стреляет, преодолевая вековую ржавчину. - КТО БЫ ТЫ НЕ БЫЛ, ТЫ ЗАЛЕЗ НА ТЕРЕТОРИЮ СКИННЕРОВ! ЖИВЫМИ ОТСЮДА НЕ ВЫБИРАЮТСЯ! БРАТЬЯ, ВСТАВАЙТЕ, У НАС ВРАГ!- пьяные крики послышались из шалаша. Хриплый, сломанный, кажется, вековым курением и холерой голос истошно кричал. Рука автоматически достала револьвер из кобуры, но выстрелить не удалось, ибо стену снова прошил выстрел, только уже не из револьвера, а из мощной двустволки. Разрывая ткань шалаша дробью, поляну осветил мощный свет от масляной лампы, и в её свете виднелись две крупных фигуры. Мужчины лет 50 и 45 держали оружие наготове выцеливая невидимого врага. Тот, что с револьвером, дал безвольную команду дробовику идти вперёд, он видно лидер. Дробовик двинулся в темноту, размахивая стволом двустволки. Но стоило ему неосмотрительно обойти неприметную корягу, как тут же он упал лицом в землю, окрасив кровью ближайший камень из сквозного отверстия в голове. -МРАЗЬ! ВЫХОДИ И СРАЗИСЬ КАК МУЖЧУНА!- рычал главарь, навскидку стреляя по коряге. Струйка дыма истончилась из ствола револьвера, ещё есть 5 пуль, и одна цель. -« 4…3…2…1»- считал стрелок. Стрельба на секунду стихла, и этой секунды хватило чтобы прострелить череп перезаряжающемуся главарю. Мир замедлился. Уши наполнил тихий щелчок взведённого курка, звон ударника по гильзе, зрение заволокла серая дымка отгораживая всё окружающие, сосредотачивая внимание на одной единственной цели у которой на лице появился ели заметный красный крест. Сердце бьёт в едином ритме с ударником, знакомый рывок запястья и знакомая вспышка в глазу, один прикрыт, второй смотрит цели прямо в глаза. Мгновение, и безвольное тело падает на спину, выпуская револьвер из пальцев. Работа, просто работа. Иногда даже пугает, как легко это делать, как  легко забрать чую-то, хоть даже и праздную, но всё же жизнь. Начинают закрадываться мысли по типу: « А чем я отличаюсь?» « Почему тоже самое нельзя сделать со мной?». Можно, но тело само начинает сопротивляться, рука сама выхватывает револьвер, глаз прикрывается, прицел наводится и бум… Так просто, машинально, без раздумий. Вот во что он превратился, машина для убийств, с кодексом, каким-никаким, но всё же машина, у которой есть натренированный алгоритм. Но как бы он не был хорош хоть в этом, найдётся лучше, вернее, был лучше… Человек машинным движением вернул револьвер в кобуру и выпрямившись в полный рост, прошёл к шалаш. Убранство не богатое. Не то чтобы в своё время у него было лучше, но всё же…нет, у него было лучше. Повсюду какой-то мусор, кости, бутылки и тому подобное. Всё разбросанно, никакой системы в расстановке. Но главное выделялось из общего хауса, деревянный, окованный железом по краям сундук, явно украденный откуда-то, кровь на краю это очень выдаёт. Обыденным движением, человек опустился на колено и открыл сундук. Приятно, но из сундука не потянуло гнилью, вещи конечно в хаусе, но вполне новые и возможно даже ценные. Тут у нас пара полупустых бутылок разных тоников, пачка дорогих сигарет, пригодится для коллекции карточек, жевательный табак, почти пустая бутылка бурбона, мало того что пойло дрянь, так ещё и пустая. Всякой ткани в изобилии, хлам. И на самом дне, небольшая книжечка, даже не книжка а…блокнот. Кожаная обложка, хлястик для фиксации, книга учётная наверное, отняли у какого-нибудь торговца и не разобрались что это, скорее всего даже читать не умеют, неучи. Хотя, кто бы говорил. Ладно, глянем… Стоило ему открыть первую страницу, как сердце Джона пропустило пару ударов. Тот же кривоватый, быстрый подчерк. На желтоватой странице красуется лишь одна надпись: « Вот я и вернулся в знакомые места»