Посвящение

      Вспышка яркого света, знаменующая начало ритуала, ударяет по глазам и вынуждает отступить немногим дальше в тень, чтобы остаться незамеченным. Как боевой маг, Ларс вообще не должен был быть вовлечён в дела охотников на тварей до тех пор пока те не нарушали закон и действовали в составе групп собственной гильдии согласно регламенту. Тем более его не должно было касаться посвящение вчерашних курсантов в… Трайм его знает как называть тех, кто способен шастать в Изнанку как к себе домой. Однако, жизнь всегда была непредсказуема. А сто сорок лет назад реальность изменилась. Катастрофа сломила прогресс многих технологий, изменила магию, открыла ходы в Изнанку, превратила плодородную степь в пустошь с повышенным риском прорыва тварей, оставила только параноиков готовых ко всему и удачливых любимчиков. И как бы ни были сильны в боевике предрассудки относительно ходоков, не признать что в их случае требовалось, по хорошему, относиться к обоим категориям, не выходило. Достаточно и того, что вообще представляла из себя их инициация. Войти в Изнанку и вернуться оттуда живым было буквально достижением. А уж за период обучения в башне и последующей обязательной стажировки курсанты не раз и не два оказываются на грани. Хотя, безусловно, хороший куратор упрощает дело.       Маг присматривается. Группка адептов небольшая. Всего-то одиннадцать человек плюс наставник и двое поддерживающих экзаменаторов: боевой маг и лекарь. Девушек четверо, остальные парни. Большего с такого расстояния не разглядеть. Ларсу интересно даже сколько останется в профессии после Ритуала и в каком соотношении. У ходоков с этим было проще, чем у боевиков которые и шагу не могли ступить без дуэлей и иерархии, а потому исход был непредсказуем. Собственно, это и есть его миссия здесь. Проследить и доложить Совету о том сколько новых защитников появится у Ансары в этом году. Рассказать о перспективных новичках, выдвинуть кандидатуры тех кто сможет стать глазами и ушами Совета в этом поколении. Уже сейчас заметно что некоторые курсанты Башни держатся намного увереннее своих одногруппников. Если посвящение и вербовка пройдут успешно, волноваться о своей судьбе весь следующий год магу будет абсолютно ни к чему.       Но всё идёт не по плану. Тускнеют краски, густеют тени, тело одной из девушек немыслимо выгибается, рот распахивается в крике, руки, упустившие капсулу духа, бестолково скребут по груди, лишь немного сминая форменную ткань. Безликие тени на фоне дрожат, растерянно мечутся, но процесс уже запущен и никто и не старается ее спасти. Любой посвященный скажет: инициированную раскрытую «дверь» обратно не захлопнуть. Агония заставляет уже упавшее тело биться в конвульсиях, раздирать собственное горло. В сияющих зеленью глазах секундная паника, которую стремительно затапливает боль. Один щелчок, похожий на треск сухой ореховой ветки и она замирает, а из грудины волной плещется маслянистая мгла. Сбивает с ног ближайших адептов, закручивает в торнадо и топит в себе, утаскивая на самое дно. Затягивает в Изнанку где у таких желторотиков как эти шансов почти нет. И за секунды видно как они ломаются. Вот накрывает недвижимо застывшего в ужасе парня, рядом, всего в трёх шагах от него кричит одна из девушек, пытаясь выбраться, но маслянистый мрак лишь вздымается волной и топит обоих. Ледяной мрак сдавливает наблюдателю грудь, душит несмотря на расстояние до эпицентра. Топит в своих глубинах медленно и вдумчиво, как болотная трясина на западе Ойтра, как зыбучие пески иного континента, описанные в книгах.       Экзаменатор, как более опытный охотник, успевает отскочить до того как «дверь» расплескивает вокруг чернила перехода. Его, в отличие от паникующих, а реже застывших, студентов не утягивает на другую сторону. И он даже успевает помочь лекарю, выведя того из зоны поражения, пока боевой маг готовит свой гримуар. Вот только от прорыва тварей спасения нет. Чудовища Изнанки на редкость неласковые создания. Большинство хищные, атакующие при первой возможности. Исключения из этого правила были столь редки и мало изучены, что приравнивались к счастливой случайности, а заниматься исследованиями для улучшения существующих бестиариев, содержащих, в основном, описания внешнего вида и последствия встречи, никого особо не тянуло. Тем более, что для всех, кроме боевиков и охотников, методички по противодействию сводились к банальному: бегите, прячьтесь, молитесь. На выбор или все сразу в зависимости от вида твари.       Ларс крепче сжимает сигнальный амулет, активируя его, и отточенным движением зашвыривает на навес закрытой сейчас винной лавки. Гримуар почти мгновенно оказывается в руках. Щелчок замка и шелест страниц почти не слышны за грохотом: экзаменаторы и парочка чудом уцелевших адептов пытаются держать оборону от первой из прорвавшихся тварей. Вот уже найдена нужная страница, трещит вырываемая страница и остаётся совсем немного до активации, но смятый лист так и не сгорает, а лишь сильнее мнется в судорожно сжатых пальцах. На и без того жуткую полуночную встречу заявился послушник.       Обыкновенный обыватель назвал бы его очередной тварью и был бы бесконечно прав. Да и внешний вид активированного послушника не оставлял особого пространства для воображения по именованию. Человеческое тело иссыхалось, выламывалось под самыми немыслимыми углами, позволяя осколкам собственных костей проткнуть пергаментную кожу и остатки одежды. А поверх все это опутывают белесые нити-связки, скрепляющие свежий труп с остовом самого чудовища: серо-желтыми тонкими, будто паучьими, лапами, каждую из которых венчает смертоносный коготь. Они были гладкими, даже поблескивали в редких источниках света, и поднимали тело бывшего носителя, свисающего безвольным кулем, на высоту превышающую рост среднестатистического человека. Просто не все знали что каждый из молчаливых служителей церкви Семерых, патрулировавших улицы в ночное время, тоже был тварью, подчинённой до момента обнаружения прорыва. А сразу после… Носитель становился всего навсего оболочкой, а вырвавшееся нечто выходило на охоту за всем живым, будь то твари или люди. Победить его силами одного боевика, вне зависимости от личного опыта, было буквально невозможно. Объединиться — лишний риск без гарантий. Но если послушник сосредоточен на своей добыче, есть крохотный шанс уйти незамеченным.       Несколько осторожных шагов назад, к развилке, позволяющей проулку разделиться надвое, пока послушник настигает свою первую жертву. Тварь орет, брызжет слюной из пастей, единомоментно раскрывшихся по всему телу, несколько секунд борется за свое существование. Дарует людям крохи времени вместе с ложной надеждой. Под влажный хруст и задушенный хрип, почти сразу перекрытый руганью и воем, Ларс все же достигает своей цели. Отступает за поворот и давится воздухом, ощутив препятствие. Маг стремительно оборачивается, на секунду отстранившись от напряжённого вслушивания в звуки оставленной позади битвы. Лист, по прежнему сжатый в кулаке, вспыхивает, стоит только его отпустить, и заклинание повисает над плечом, готовое в любую секунду сорваться в атаку. За спиной оказывается ещё один бледный до синевы студент. Запыленная форма, местами зияющая прорехами, в которых мелькает нечто белесое.       Ответить ударом на удар маг успевает. Это не сложно при активированном конструкте. Избежать ещё одного послушника, на чьи лапы его насадила инерция уже нет. Боль оглушила, выжгла из сознания все мысли, а после оборвалась и вместе с ней Ларс Гаро исчез. Тело покачнулось и, почти одновременно с валяющимся на мостовой адептом, хрустнуло, принимая новую форму. Сиплое шипение наполнило влажный воздух и порождения Изнанки сорвались с места. Чувство стайности вынуждало главную тварь забыть об осторожности и как можно скорее отловить достаточно марионеток для защиты будущего гнезда.