Under a Mad Crown — Together

1

Металл ударялся о мокрую кожу. Грудь медленно поднималась от каждого слова. Ватные ноги с трудом слушались, а в руках била мелкая дрожь. Но глаза… Они были мертвыми.

2

В небольшом кабинете комплекса пахло антисептиком, смешанным с кофейным ароматом. Мужчина медленно подносил чашку к губам, рассматривая стопку бумаг перед собой. Слегка сощурившись, поставил напиток на стол и откинулся на спинку стула. Зевнул, потянулся и закрыл глаза. Но подремать ему не дали. Прошло, наверное, минуты три, как за спиной открылась дверь, раздражая своим шуршанием по полу. — Ты ещё утром должен был занести отчёты, — зазвенело у него под ухом. С неохотой открыл глаза, повернул голову к проему. — Томас, это было необязательно напоминать, — бросил тот, — я сказал, что всё будет на столе. — Обязательно, Карл, — отрезал Томас, — у нас и так беспорядок, а тут ещё одного привезли. — Не столь важно, — сухо прокомментировал Карл, — у нас “этих” новых каждую неделю. Томас скрестил руки у груди: — Боюсь, этот экземпляр намного дороже всех этих бродяг.

3

Томас с глухим стуком швырнул увесистую папку прямо на деревянный стол, едва не задев кофейную чашку. Карл хмуро заглянул коллеге через плечо. Затем обратил внимание на фотографию в деле. На него смотрела молодая девушка: растрепанные черные волосы, прямой нос и бледная кожа. Взгляд был стеклянным, устремленным в никуда. Томас оставил папку и неспешно отошёл. Карл взял папку в руки и бегло прошёлся по каждой строчке. Он не проронил ни слова, а затем, дойдя до последнего абзаца, закрыл папку и швырнул на деревянный стол, сбив отчеты. Карл повернулся к Томасу. — В ней нет ничего особенного, — сказал он, - корпорация зря потратила средства. Он отдал папку Томасу, а затем обратил внимание на макулатуру, валяющуюся возле рабочего места. Карл подошел к беспорядку и начал загребать всё в одну стопку. Томас глубоко вздохнул. — Хочешь ты этого или нет, но ты обязан выполнять свою работу. Томас развернулся и пошёл к двери, а затем исчезнул в тени коридора.

4

Белый свет раздражал больные глаза. Руки сковали железные обручи, впиваясь в бледную кожу. Взгляд то и дело метался по безупречно белой коробке. Здесь была лишь одна металлическая дверь и смотровое окно слева от неё на всю длину. Она тут была не одна. За стеклом сидел мужчина. Он поправлял квадратные очки, и кажется, не обращал внимания на происходящее. Однако тишина не стала держать девушку долго. Из динамиков чуть ниже окна раздался мужской бас. — Не волнуйтесь, мисс Рей, — произнёс мужчина, — мы вас не задержим.

5

Перед глазами опустился небольшой экран телевизора. Из динамиков вновь раздался тот же мужской голос. Он говорил очень медленно, разжевывая каждое слово, будто перед ним сидел маленький ребенок. — Сейчас Вы будете отвечать на простейшие вопросы, — сказал ученый, — если же Вы, мисс, сможете ответить на всё правильно, то мозг всё ещё пригоден для нашей терапии… Мужчина сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить монолог. — Если же вы не справитесь, то получите разряды тока. Сердце девушки пронесло удар, а по шее покатился холодный пот. Она вновь посмотрела на эти толстые стекла очков и сухие губы. Металлическим обруч прижал голову к спинке кресла. На экране появился ряд слов: “ДЕНЬ — НОЧЬ. БЕЛОЕ — ЧЕРНОЕ. ЖИЗНЬ — …” На последнем слове ряд оборвался. Рей пыталась сглотнуть ком в горле. Она не могла произнести последнее. — Вы настолько глупы? — раздалось в динамике, — у вас не так много времени. Девушка уставилась в экран. — Смерть. — сипло ответила она. И тут же получила разряд тока, заполнивший всё тело острой болью от самой макушки до пальцев ног. Сердце с новой силой забилось, а изо рта начала вытекать слюна. В тело будто воткнули острый пик и перемешивали им же внутренности. Мышцы свело безумной судорогой. Рей не могла разомкнуть челюсть. Она лишь судорожно кусала губы до крови. Только бы не закричать. — Неправильно, мисс, — с досадой ответил мужчина, — верный ответ “Меркофф”. Экран зашуршал, помехи сменились новым набором слов, сменяющимся лишь шепотом диктора из этой рабочей программы. Девушка чувствовала, словно к ней пытаются забраться в череп. Оставить личинки. И те будут передавать её мысли, а после сожрать всё то, что осталось. Шепот диктора въелся под кожу. От него невозможно было спрятаться или убежать. Только слушать. От полного уединения с лживым раем отсоединял голос за стеклом, который шлифовал правила, как инструкцию от телевизора. — Вы должны назвать лишь цвет, — раздалось из динамиков, — мы все ждём. Рей отвечала с каменным, онемевшим языком. Глаза замылились от слёз. Она проглатывала остатки металлического привкуса крови во рту и старалась не моргать. Ее держала лишь одна мысль — не умереть от нового разряда “терапевтического” тока. О таком девушка читала лишь в подпольных газетах Вашингтона. Психиатрические лечебницы явно подбирали не те методы лечения, но голос обычной девчушки-репортера мало что значил. Только теперь она сама подходит под статью ночных хроник.

6

— Вы запутались, это не бабочка, — медленно сказал ученый, — а пятно крови. Вновь вспышка электрического разряда. Рей извивалась на кресле, цепляясь ногтями за кожаную ручку. Рот снова наполнился кровью, заливая губы и капая на подбородок. Голова девушки опустилась на грудь, а тяжелые веки закрылись. Мужчина постучал пальцами по столу, а затем позвал кого-тою Томас отсоединил провод от небольшого микрофона и глубоко вздохнул. Он потёр переносицу, а затем закрыл дело девушки, что сейчас безвольно обмякла на кресле. Сзади него распахнулась хлипкая деревянная дверь. Двое мужчин в белоснежных костюмах (слишком божественный цвет для комплекса) стояли рядом и ждали приказа от “офисного клерка”. — Отвезите её в медицинский отсек, — устало приказал мужчина, — а потом уже на внедрение в терапию. Работники ушли, оставив после себя запах спирта и дезинфекции. — Работы сегодня будет много, — проговорил вслух Томас, оперевшись о спинку стула.