как франко решил помочь джорджу отдохнуть

      Гран-при Монако выдалось тяжёлым для всех пилотов. Каждый столкнулся с чем-то, что помешало ему набрать очки или же сохранить позицию. На протяжении всей гонки Рассел пытался обогнать Хэмилтона, а когда смог добраться до третьего места, его снизили до тринадцатого, в связи с многочисленными штрафами. После всего этого ужаса он отказался давать интервью и просто ушёл в моторхоум, не сказав ни слова. Злость переполняла настолько, что хотелось плакать, но сил хватило только бессильно упасть на диван, закрывая лицо рукой и полностью игнорируя вопросы от персонала. Почему-то именно сегодня обычная усталость ощущалась по-особенному остро. Голова раскалывалась, пот стекал под одежду, которая ощущалась как тиски, а ноги гудели так, что Джордж будто физически ощущал вибрацию. Точкой невозврата и полной потерей каких-либо сил стало то, что даже Кими не пришёл поддержать его, прекрасно зная о случившемся. Оставалось только лежать и смотреть в потолок с невероятным желанием разрыдаться от собственной слабости, накрывшей Джорджа, как только он вылез из болида.       В это время Франко давал свои неутешительные комментарии по поводу гонки. Результатами он был совершенно недоволен, как и гонкой в целом — этот уик-энд стал для него сущим адом, но гораздо меньшим, чем для Джорджа.       В целом их взаимоотношения держались только на самых примитивных обсуждениях регламента, погоды или настроя на гонку, но даже такие незначительные разговоры вызывали у Франко бабочек в животе. Джордж очаровывал его своей невероятной модельной внешностью, своими плавными и уверенными движениями, для него Рассел являлся бесконечно красивым и сильным человеком, но, увы, о характере Колапинто мог судить только по интервью или коротким нарезкам в соцсетях, но даже так он считал его идеальным.       После тонны ненужной информации, данной интервьюерам только ради контента, Франко огляделся, но нигде не увидел Джорджа. Кажется, около боксов Мерседес стоял Торгер и Кими, а пройдя чуть дальше, он начал заглядывать в боксы других команд: в Астон Мартин радовались очковой зоне Алонсо, в Макларен брали интервью у Ландо, в РедБулл обсуждали сход Макса... Куда только мог деться Джордж? Франко даже не знал, зачем искал его. Головой он понимал, что даже если и найдёт его, то ничего не сможет сказать, ведь они даже не друзья, но сердце подсказывало, что если не Франко, то никто так и не узнает как там Джордж, ведь даже его собственной команде не особо интересно, как он себя чувствует.       Колапинто, хоть и знал, что в Мерседес никто в душе не чает, где там шляется Рассел, но все таки решил это узнать. На всякий случай. — Эй, Кими, поздравляю с победой! — подбежав к победителю, Франко положил руку ему на плечо. — Послушай, ты не знаешь, где Джордж? Он разве не должен быть с вами? — Нет, не знаю. А с чего вдруг ты интересуешься? — Кими действительно удивился такому вопросу от пилота Альпин. — Мне надо с ним кое-что обсудить. А где он чаще всего? — Ну... после гран-при обычно в моторхоум сидит. — Спасибо! — на бегу ответил Франко, даже не оборачиваясь на Кими.       Колапинто шёл по паддоку, полностью потерявшись в своих мыслях. Что он скажет, когда будет лицом к лицу с Джорджем? Будет странно, что он пришёл, учитывая то, что даже собственная команда им не интересуется. Узнать как он- было бы хорошим решением, если бы они были хотя бы в статусе "знакомых", но сейчас они друг другу никто. Франко, все еще размышляющий о предстоящей встрече, не заметил, как оказался напротив моторхоума Мерседес. Когда пилот вошёл, его встретил охранник, облокотившийся на стеклянную стену и лениво листающий ленту, кажется, инстаграм. — Вы приглашены? Это Мерседес, Альпин дальше находится. — грубо произнёс озранник, осмотревший Франко с ног до головы. — Эм... Нет, я не приглашён. — Франко растерялся, ведь приглашения действительно не было. — Я пришёл к Джорджу, он вроде здесь должен быть. — Да, он здесь, а Вам зачем к нему? — Мне нужно обсудить с ним одну проблему, которая во время гонки возникла... — дрожь в голосе выдавала всю неуверенность, но так как Франко не был кем-то посторонним, то его пустили, предупредив о том, что Рассел сейчас не в лучшем состоянии.       Внутри моторхоума не было чего-то необычного: та же мебель, те же работники. Обстановка вполне привычная, но почему-то волнение росло с каждым шагом. Поднявшись на второй этаж, Франко сразу заметил лежащего на диване Джорджа. Его рука лежала на лице, поэтому трудно было определить, спит он или нет. — Эй, Джордж... — совсем тихо позвал его Франко, медленно подходя чуть ближе. Рассел вальяжно лежал, вытянув длинные ноги вдоль дивана, одну согнув в колене. — Ты как? — единственное, что смог выпалить Колапинто, не придумав ничего заранее. Он начал нервно теребить перчатку, которая все еще была у него на руке. — Плохо. — Джордж даже не соизволил посмотреть на того, кто к нему обращался. Он даже не понял, с кем разговаривал, потому что голос Франко он, очевидно, не запомнил. — Ты прям измотан... Может, посмотришь на меня? — Франко подошёл почти вплотную к дивану, откровенно разглядывая тело Джорджа. Сквозь гоночный костюм было трудно определить его формы, но это никак не мешало наслаждаться его телом. — У меня нет сил. — Ладно... — неожиданно даже для себя, Колапинто быстро стянул перчатку и, по-особенному нежно взял Рассела за запястье, убирая его руку от лица. — А глаза откроешь? — Слушай, ты издева... — Джордж хотел было нагрубить, но когда увидел того, с кем разговаривал, резко замолчал, будто язык проглотил.       В ответ Франко лишь мягко улыбнулся, глядя прямо в распахнутые голубые глаза, которые каждый раз сводили его с ума. — Привет, — Колапинто, все еще держа Рассела за запястье, слегка усмехнулся. — Франко? Ты что тут забыл? — своими словами Джордж заставил младшего погрузиться в чувство полной эйфории, ведь то, что он запомнил его имя уже было небольшой победой для Франко. — Честно, я сам не знаю... мне стало интересно как ты. — такая искренность была для Колапинто чем-то непривычным, ведь он мало кому уделял такое внимание. — Ясно... — немного смутился Джордж. — Я сильно вымотался. У меня нет сил даже руку поднять. Я не понимаю, что случилось. Все тело будто горит. — пока Джордж жаловался на свое состояние, в голову Франко начали лезть мысли о том, что чтобы он сейчас не сделал, Рассел не сможет ему противостоять. А если расстегнуть ему комбинезон? Провести рукой по груди? Пока он думал, даже не заметил того, что его взгляд бесстыдно блуждал по чужому телу, а собственная эрекция была видна даже на плотном гоночном костюме. — Франко? — мысли рассеялись, когда Джордж резко прекратил свой рассказ о том, насколько он измотан. — Ты пришёл спросить как дела или поглазеть на меня? — Прости, прости, я... да, ты устал, я услышал. — растерянно пробормотал Франко, стараясь забыть те образы, которые нарисовало его воображение. — Скажи, а ты можешь перевернуться, например? Или сесть? — он все еще держал его руку, уже мягко поглаживая ее большим пальцем. — Нет, я не могу ничего сделать. Даже дышать тяжело. — слова Рассела ударили в голову, и Франко, уже замученный собственной фантазией, не до конца осознав свои действия, приблизился лицом к чужим губам, едва их коснувшись. — Франко, что ты... — не успел договорить Джордж, как его губы безжалостно начали терзать, прикусывая их, а затем облизывая. Язык младшего проник глубже, в ответ получая недовольный стон и слабые попытки отвернуться, которые Франко сразу прервал, положив обе руки на чужие щёки, предотвращая любые попытки вырваться.       По мере углубления поцелуя, Франко медленно перемещался с пола на диван, садясь поверх Джорджа. Вес младшего полностью прижал тело к обивке, и шансы выбраться, учитывая состояние Рассела, стали нулевыми. Он казался таким беспомощным и покорным, хотелось трогать его везде, где только можно, зная, что отказа и сопротивления не будет. Физически сопротивляться у Джорджа не получается — руки едва приподнимаются и бессильно опускаются на чужие плечи, даже не пытаясь оттолкнуть. Когда Франко немного отдалился, Рассел даже приподнял голову вслед за младшим, ища то же тепло, что он только что испытал. — Тебе понравилось? — с небольшой ухмылкой Колапинто убрал руки от лица старшего, взамен взяв запястья, заточая их над его головой. — Я не знаю. — но небольшая дрожь в бёдрах и слабое трение тазом о сидящего поверх Франко сказали всё. — Я не смогу ничего сделать, еле руки поднял... — Ничего делать и не нужно. Не переживай, мой хороший, я всё сделаю. — одной свободной рукой Франко стал расстёгивать комбинезон Джорджа, осматривая все больше открывающиеся ему участки кожи. — Ты безумно красивый. — Франко, мы даже не знакомы толком... — Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Каждый раз я смотрел на твои губы и мечтал к ним прикоснуться, смотрел на твое тело, на твои успехи. Ты для меня особенный. Ты хочешь, чтобы я ушел? — Нет! — сразу выпалил Джордж, даже не задумываясь об ответе. — В смысле я... — Тише. — Франко приложил палец ко рту Рассела, заставляя его замолчать.       Джордж глубоко вздохнул, но все еще не мог пошевелиться. Руки скованы несильно, но достаточно, чтобы он не смог их вытащить, а таз прижат к дивану телом, которое начало совсем незаметно двигаться, ища трение. Франко наклонился, зацеловывая лицо Рассела и плавно переходя на шею. На линии челюсти начали краснеть два ярких засоса, которых, по мере продвижения Франко, становилось все больше. Язык проходился от кадыка до уха, а затем возвращался в рот Расселу. Грубоватые укусы по всей шее и припухшие от поцелуев губы заставили Джорджа тихо постанывать и активнее, насколько ему позволяла усталость, двигаться, касаясь чужого органа сквозь слои ткани. — Франко, нас же увидеть могут... — обеспокоенно выпалил старший, дёрнув руками. — Не увидят. — даже не открывая глаз ответил Франко, продолжая ласкать разгоряченное тело.       Наконец отлипнув от лица Джорджа, Колапинто выпрямился и стал рассматривать проделанную работу. Волосы растрепаны, комбинезон и огнеупорное бельё полностью расстегнуты, осталось всего лишь стянуть их с рук, шея пестреет семью засосами, а голодные глаза просят вернуться обратно. — Ты прекрасен. — мягко улыбнувшись, почти прошептал Франко. — Солнышко, попробуй снять рукава. — Я не могу... — силы потихоньку начинали возвращаться, но идея о том, что Франко сам будет контролировать каждое его движение в связи с неспособностью партнёра двигаться, Джорджа сильно привлекала. — Ладно, я сниму. Только ты тогда расскажешь, как ты хочешь, хорошо? — Я не думаю, что рассказывать свои сексуальные предпочтения совершенно незнакомому человеку - хорошая идея... — щеки Джорджа заалели, а взгляд он перевёл вниз, лишь бы не встречаться с глазами Франко, но и там его ждал сюрприз - довольно большой орган терся о его бедро, смущая еще больше, чем смутил бы зрительный контакт. — Джордж, мы уже начали. Я не хочу делать так, как тебе не нравится, поэтому либо ты рассказываешь, либо я ухожу. — в самое ухо прошептал Франко. — Ладно, я... — руки Рассела наконец освободились, но только для того, чтобы с них стянули эти злосчастные рукава. Ткань начала медленно обволакивать кисти, спускаясь с плеч. Франко незаметно улыбнулся, видя оголяющееся тело и все больше краснеющее лицо. — Я не знаю, может, я бы хотел слышать больше комплиментов и чувствовать больше ласк... — один рукав уже полностью съехал, и Франко, аккуратно кладя руку Джорджа надо его головой, принялся за вторую. — Ну, возможно, понежнее. — Как скажешь, el mío es bueno. — Чего? — немного растерянно спросил Джордж, опасаясь оскорблений на языке, которого он не знет. В конце концов, стопроцентного доверия Франко все равно не вызывал, в связи с тем, что они, можно сказать, незнакомцы. — Неважно, это испанский. — Ты говоришь на испанском? — Мой родной язык, я аргентинец. — Франко, занятый поцелуями на плечах Джорджа, приподнял голову и посмотрел на смущенное лицо старшего. — Что такое? — Ты можешь... — Джордж запнулся, — побольше на испанском говорить, пожалуйста? — Тебе нравится? — вопросительно выгибая бровь, Франко прикусил губу, сдерживая небольшую улыбку. — Очень...       Колапинто продвинулся ниже и сел в области коленей Джорджа, стягивая комбинезон с талии, а затем с бёдер. Взгляду открылась широкая грудь, часто вздымающаяся от накатившего возбуждения. — Eres increíblemente guapo. — Франко наклонился для очередного поцелуя, но уже в области груди. Сначала плечи, потом ключицы, ямочка между ними, а затем во рту оказался затвердевший сосок. — Lo he querido durante tanto tiempo... — руки блуждали по талии, бедрам, спуская костюм Джорджа все ниже, к коленям. Безумно сильное чувство неловкости переполняло Франко с ног до головы, но он и дальше продолжал ласкать тело. В ответ Рассел мог лишь сипло постанывать и слабо перебирать чужие волосы.       Аргентинец сполз к лодыжкам Джорджа, полностью стягивая его комбинезон и выпрямляясь, чтобы рассмотреть разгорячённое и сильно смущённое таким пристальным взглядом тело. Шея все ярче цветёт алыми засосами, руки подрагивают, а опухшие губы приоткрыты в ожидании очередного поцелуя. Джордж выглядел таким потерянным и уставшим, но это только больше заводило Франко: он мог делать что захочет, не получая от беспомощного Рассела никакого отпора. Когда младший коснулся возбуждённого органа, прикрытого тонкой тканью серых боксеров, Джордж простонал сладко-сладко, а бедра дернулись, ища большего контакта. — Франко, пожалуйста... — "Пожалуйста" что? — с небольшой издевкой Франко надавил на орган, растирая его.       Джордж не нашел в себе силы ответить, поэтому разочарованно промычал, закрывая лицо руками. Младший перевёл взгляд на проступившее мокрое пятно и начал медленно стягивать резинку белья, открывая себе вид на сочащийся, налитый кровью член. — Красивый. — тихо прошептал аргентинец, стянув чужие боксеры до колен.       Со своим комбинезоном Франко не медлил, быстрыми и резкими движениями одежда оказалась отброшена на пол, оставляя владельца также в одних трусах. Джордж положил голову на подлокотник дивана и прикрыл глаза, наслаждаясь мягкими поглаживаниями талии, груди, живота и ярко выраженных тазовых косточек. Движения мягкие, плавные, а взгляд невероятно заботливый и любящий, такой, будто они знакомы всю жизнь. Собственное возбуждение уже доставляло дискомфорт, поэтому медлить уже не хотелось. Франко наклонился и, согнув Джорджу ноги в коленях, опустился к самому основанию, проводя языком от шва до истекающего смазкой кончика. Губы сомкнулись вокруг головки, медленно вводя её в рот и собирая на себе предэякулят. Слюна уже активно стекала по подбородку, немного затекая на шею: ощущалось неприятно, но солоноватый вкус во рту был явно важнее. Франко взял почти до конца и поперхнулся, не выпуская орган, в ответ на что Рассел толкнулся по самое основание, издавая невероятно высокий и протяжный стон. — Lindo, я понимаю, что тебе приятно, но, пожалуйста, будь немного потише, мы не одни, и в любой момент сюда может кто то подняться. — на деле же из посторонних в моторхоуме было только два охранника на первом этаже, так как все остальные были на праздновании победы Антонелли, но меры предосторожности лишними не бывают. — Прости-ах! — снова переходя на стон ответил Джордж, когда Франко снова взял в рот целиком.       Рассел слышал пошлые причмокивания, ощущал горячий язык, обходящий каждую проступающую венку, и сбито дышал, каждый раз встречаясь взглядом с Колапинто. Он делал минет так хорошо, как даже в порно бы, наверное, не показали. Языком он то и дело проводил от самых яиц до уздечки, подразнивая ее самым кончиком, а затем насаживался до самого основания, собирая со всей длины смазку, смешанную с собственной слюной. Движения все больше ускорялись, а когда Франко почувствовал учащенное дыхание и сильную дрожь по телу Джорджа, то они вовсе прекратились. — Франко, я почти... — Рассел распахнул глаза и жалобно простонал, увидев, что аргентинец приблизился лицом не к члену, а к его лицу. — Потерпи, mi buena, — ласково произнёс младший, ложась телом на Джорджа так, чтобы его таз оказался прямо над чужим. Опустив бедра, Франко начал медленно двигать ими, создавая активное трение, ощущения от которого усиливала ткань боксёров Колапинто. Рассел старался подстраиваться под ритм и тихо-тихо скулил, хватаясь руками за шею младшего, притягивая для поцелуя.       Нежные всхлипы и просьбы ускориться прервали шаги в коридоре. Глаза старшего округлились, а зрачки расширились от накатившего адреналина, а вот Франко наоборот приподнял голову и стал улыбаться шире, смотря на испуганного Джорджа сверху вниз. — Придурок, слезь, там ходят! — Рассел начал отпираться, но сил на это не хватало. — Тише, dulce, ты слишком громкий. — движения стали активнее, а стоны нижнего чаще.       Франко аккуратно отдалился, наблюдая за тонкой ниточкой предэякулята и разорвал ее пальцем, пихая его в рот совсем измотанному Джорджу. Старший покорно принял сначала один, а потом сам взял второй, робко обводя каждый языком. — Какой послушный. — в ответ послышались лишь всхлипы, на уголках глаз показались слезы, а бедра стиснули талию Франко. — Тебе нравится, когда тебя хвалят, милый? — кивок.       Пальцы выскользнули из горячего рта и почти сразу оказались у входа, ненароком коснувшись истекающей головки. Джордж напрягся, но в следующую секунду попытался расслабиться, сразу ощущая в себе один длинный палец. Колапинто дал привыкнуть и начал с довольно жесткого ритма, каждым движением выбивая все новые и новые стоны. Ощущения Рассела были на пределе, он пытался сводить колени, но талия с идеальными изгибами и ярко выраженным прессом мешала закрыться. Когда тело стало немного податливее и уже активно отвечало на ласку, Франко ввел второй палец, наблюдая за своими движениями и тем, как реагирует партнер. — Франко, мне так стыдно... — в один момент Джордж сильно покраснел, старательно закрывая румянец ладонью. Забывшись в ощущениях, он даже не вспоминал того, что они все еще незнакомы. — Мы же будем общаться после... этого-ах! — Франко согнул пальцы и задел заветную точку. — Конечно будем, любимый. Solo podría hablar contigo toda mi vida. — аккуратно вынимая пальцы прошептал аргентинец, смотря на дёргающийся член Рассела и сжимающийся от ощущения пустоты сфинктер.       Франко быстро стянул с себя бельё и откинул к комбинезону, пару раз проведя рукой по своему члену. До боли сильно он был возбужден еще с того момента, как он держал руку Рассела и представлял все то, что делал сейчас — разнеженный Джордж лежит под ним и постанывает от перевозбуждения, щеки пылают, в глазах — слезы, руки сжимают обивку дивана, а разум борется с желанием и страхом того, что их увидят. Когда Франко почти кончил от вида и собственной стимуляции, он с трудом убрал руку и подставил орган ко входу, кладя свободную руку на раскрасневшуюся шею Джорджа. Он лежал и выглядел почти сонным: руки не слушались, ноги совсем расслабились и безвольно лежали на талии Колапинто, а голова немного откинута назад. Гонка забрала все силы, морально он был изрядно уставшим, а физически не мог пошевелиться, реагируя на действия со стороны лишь тихими всхлипами и нежными постанываниями.       Член начал проникать медленно, но уверенно, не давая времени привыкнуть. Джордж был недостаточно разработан для такого размера, но принял его, на удивление, лучше, чем можно было бы предположить. Он приоткрыл рот и не смог издать ни звука, ощущая то, что Франко вошел до конца и сомкнул кольцо из большого и указательного пальца у основания. — Франко, убери... — Нет, ты кончишь тогда, когда я решу. Потерпи, милый.       Довольно четкий и быстрый ритм аргентинец взял почти сразу, слыша в ответ хрипы и протяжный скулёж. Яйца бились о ягодицы, издавая чрезмерно пошлые шлепки, которые раздавались по комнате и сильно смущали британца. Франко двигался невероятно элегантно, выгибая тело красивой волной. Оторвать взгляда от такого вида Джордж не мог, хотелось запомнить его движения, звуки, которые он издавал, слова, которые шептал в самое ухо. Если бы к нему начал приставать кто-то другой, он бы, наверное, всеми силами попытался вдарить этому человеку, но Франко... Франко другой. Такой привязанности Рассел не чувствовал к незнакомцам ранее и почему-то именно сейчас он мог спокойно показать себя настоящего — желающего, стыдливого и податливого. — Франко, пожалуйста, еще... — стонал в унисон Джордж, уже самостоятельно насаживаясь глубже. — Потерпи, любимый. — и спустя пару сильных толчков густая волна тепла растеклась по всему телу. Сердце забилось в бешеном темпе, а воздуха стало будто совсем мало, что позволило Франко лишь рвано выдохнуть. Он застыл внутри Джорджа и медленно убрал руку от его члена, проведя по нему около пяти раз, доводя до оргазменной судороги. Громкий выкрик — затем резкая тишина, нарушаемая лишь прерывистыми вздохами.       Почти сразу Франко пришел в себя. Он постарался максимально аккуратно выйти из британца и встал, ища глазами выкинутый ранее комбинезон Мерседес. — Ты даже не приляжешь? — Джорджу было тяжело даже разговаривать. Все тело будто горело, каждая мышца отдавала жгучей болью. — Как думаешь, будет страннее, если нас увидят в одежде, чем без нее? — подходя к дивану, Франко окинул собеседника вопросительным взглядом.       Рассел не ответил, но протянул руки вперед, чтобы его одели. Поблизости салфеток не оказалось, поэтому ему пришлось терпеть густые капли под плотным жарким комбинезоном, зато в обнимку с любимым Франко.

***

— Эй, Колапинто, где ты пропадал? — крикнул из толпы Пьер, подходя ближе к ребятам. — И я смотрю ты наконец друзьями обзавелся. — Ну, не сидеть же бесконечно только с командой. — Франко бросил на Джорджа игривый взгляд и кивнул в сторону бокса Мерседес, где Торгер "эмоционально общался" с никудышными инженерами Рассела.       Ближе к вечеру все пилоты отдыхали в отеле неподалёку от трассы: кто-то ужинал в ресторане, кто-то проводил время в номере, а Франко сидел у бассейна, общаясь с Пьером и Карлосом, когда на его телефон пришло одно единственное сообщение. Жорик, 21:46 Ты придёшь? Номер 406:)

Вы, 21:47

Надеюсь, ты подготовился