"Я не такой"

Утренний свет пробивался сквозь светлые шторы в спальне, развивая ночную темноту своими длинными лучами. Так же развивался и алкоголь в крови Лёши. Голова болела, как и все тело впрочем, что заставило вернуться того в реальность. Он открыл глаза, и первое, что он увидел - голое, покусанное плечо Саши, что было слишком близко к нему. Лицо блондина было абсолютно спокойным, нежным, без привычной ему улыбки. Ужас ударил Лёшу в голову. Он лежал неподвижно, боялся сделать слишком громкий вдох, будто любое движение сейчас - запустит механизм, что похоронит его нормальную жизнь. Вчерашний алкоголь полностью покинул тело Алексея и разумные, по его мнению мысли вновь вернулись, но от правды никуда не сбежишь. Что они натворили? Что ОН натворил? Лёша осторожно, старясь не задеть Сашу, приподнялся на локтях. Одеяло съехало, показывая его голое тело. Липкие следы от какой то жидкости на животе, еле видные следы от укусов, которые ему бросались в глаза, а рядом Парадеев, тоже голый. От этой картины - в голову Деревяшника ударило сильное отвращение к себе, такое сильное и острое. Он всю жизнь бежал от этой части себя, ощущал отвращение при одной мысли о гомосексуальных отношениях - его тошнило. А сейчас в памяти урывками вспоминается: Сашины руки, его поцелуи, стоны самого Алексея, что раздавались по всей комнате, явно мешая соседям уснуть, пока другой шептал ему на ухо, что он невероятен. Ему стало тошно от этого. Тошно от самого себя.        До его свадьбы оставалось меньше месяца. Дома ждала его любимая, а он тут, рядом с Сашей. Вся "нормальная жизнь" начала разбиваться, словно стекло. Лёша рывком сел на диван, взявшись за голову, запутывая свои пальцы в волосах. Сердце в груди колотилось с огромной скоростью. Мысли о том, что Лёша теперь не такой как все - наводили на того сильный страх, как и за свое будущее. От резких движений Саша проснулся. Он медленно открыл глаза, прищурился от солнечного света и сразу всё понял, смотря в какой позе Лёша сидит. В глазах Парадеева пропала та сонливая расслабленность, она сменилась привычной формой его взгляда. Он прекрасно знал, что утром его друга накроет новой волной отрицания. — Лёх.. — тихо окликнул его голубоглазый. Он протянул руку к Корешу, но не успел даже на мгновение почувствовать вчерашний жар его тела. Он понял, что сейчас явно не стоит касаться Алексея, поэтому остановился в нескольких сантиметрах от его оголенного плеча. — Не трогай меня — глухим голосом, сквозь губы бросил Лёша, даже не повернув голову.       Голос начал дрожать от паники внутри. — Зачем ты это сделал? Почему ты не выставил меня вчера? — — Ты, блять, серьёзно? — Привычная колкая манера общения Парадеева теперь звучала как щит от боли внутри. — Я насильно затащил тебя в постель? Ты сам остался. Сам ответил мне на поцелуй. Ты был не против когда лежал подомной, стонал моё имя. Кончай, мы оба хотели этого. — — Закрой рот! — Лёша резко повернулся к нему, его глазах горела злость смешанная с агрессией. Да, ему понравилась эта ночь, он хотел бы повторить всё это снова и не один раз, но принять этого просто не мог. — Не хотел я ничего! Это было всё по пьяни. Это.. ошибка, глупость! У меня свадьба скоро, ты понимаешь это блять?! У меня вся жизнь расписана, а это... Это мерзость. Так не должно быть. — Слово "мерзость" ударило Сашу по ушам, но он лишь слегка приподнялся на кровати, натянул на себя белье и сел напротив Лёши, стараясь увидеть хоть какие то эмоции на его лице кроме агрессии. Парадеев слишком долго скрывал свою ориентацию от всего мира, чтобы сейчас обидится на слова Алексея, но смотреть как тот сжирает себя изнутри было невыносимо. — Мерзость? — Саша перевёл непривычно холодный взгляд на своего друга. — Да, лучше же всю жизнь врать самому себе, обычной девчонке, которая ни в чём не виновата, жениться на ней, завести детей и всю жизнь дрожать от любой гейской шутки. Вот это жизнь нормального мужика, да, Лёнь? Лёша замолчал, тяжело дыша. Слова блондина попали в его самую больную точку, потому что внутри Деревяшник понимал, что тот чертовски прав. Но принять это сейчас - означала разрушить то, что он строил всю свою жизнь. Осознать, что он - гей. А для него это до сих пор звучало будто смертный приговор. — Я люблю её.. — тихо, упрямо, почти умоляющее и будто со слезами на глазах прошептал Кореш, пытаясь убедить не Парадеева, а самого себя. — У хочу нормальную семью. Саш.. забудь это, прошу. Будто этого не было. Мы.. мы же друзья..— Глаза Саши округлились от этих слов, но возмущаться не стал. Не было толку сейчас доказывать что то такой версии Лёши. Он понимал, что сейчас тот винит совсем не Сашу, а самого себя. Он знал, что Лёше нужно время и он ещё сам придёт к Парадееву и не один раз. — Друзья — повторил голубоглазый с привычной ухмылкой на лице, что была его защитным механизмом. — Как скажешь, Лёш. Мы послезавтра вылетаем, давай не будем усугублять наши отношения. Он выдержал паузу, всматриваясь в лицо друга, что было без эмоций и добавил уже без стёба : — Иди в душ, смой с себя эту "мерзость" и езжай домой, тебя там невеста ждет. А я подыграю тебе в твою "нормальную жизнь".. сколько смогу. — Кореш ничего не ответил. Он поднялся, на ходу собирал свои вещи и не глядя на Сашу направился в ванну. В шуме воды он пытался развеять свой страх, понимая что мир не станет прежним, как бы он сейчас не отрицал произошедшее и от Саши он теперь никуда не денется. Его разум будто играл с ним в злую шутку, не давая забыть ни одну деталь, а наоборот вспоминал новые : поцелуй на кухне, как горячее тело Саши обжигало его щёку, перебил его волосы между пальцев. Внутри все чувства смешались. Он понял, что не смоет это ни под каким душем. Это въелось намертво, будто жирное пятно на футболке. Парадеев въелся в Лёшу на всю его оставшуюся жизнь. Он будет сидеть где то глубоко в нём, как раковая опухоль, уходя в рецидивы и ремиссии, не давая спокойно жить. Когда Лёша вышел из ванной он увидел картину очень похожую на вчерашнею: Саша стоял у стола на кухне, спиной к нему, снова без футболки. В груди что то кольнуло, отдавая сильной болью по всему телу. Блондин даже не повернул голову в сторону Алексея. В этот миг он начал ощущать пустоту внутри. Страшная, ужасающая пустота. Она была ещё хуже, чем те чувства, что было до.

"Да, мне нравиться тобою наслаждаться

но я не хочу с тобою просыпаться"

Уже в своей квартире он смог немного расслабиться. После допроса от своей невесты, мол где он был, почему остался, почему он такой поникший - Лёша наконец то завалился на свою кровать, что пахла женскими духами. Как теперь жить? Жить с осознанием, что он изменил своей любимой, да ещё и с парнем. Какая же он гнида. Он почувствовал, что больше ничего не хочет. Ему не нужна ни свадьба, ни полёт на свой же мальчишник, ни общение со всеми. — Лёш, у тебя всё хорошо? — нежный женский голос раздался из коридора. Как же этот голос контрастировал с голосом Саши. С его грубым голосом, что раздавался эхом в сердце. В комнату заходит девушка и садиться рядом с Лёшей, поглаживая его ладонь. — Вы когда с ребятами улетаете? — спрашивает его возлюбленная. Её карие глаза горят от скорой свадьбы. Как же она ждет этого момента, как она готовиться к нему, Лёша просто не мог подставить её. — Через два дня. — С натянутой улыбкой на лице ответил тот, взяв её ладонь в руку. А глаза Алексея вновь пустили искру, от понимая, что он должен быть рядом с ней. Он ДОЛЖЕН жениться на ней и больше никогда не возвращаться к Саше. Заколотить эту дверь в своей жизни гвоздями, не давая самому себе войти в неё.

***

Утро началось не с кофе с сигаретой, а с пробежки из такси к аэропорту, в котором уже все ждали его. У входа стоял Данила, ожидая Лёшу. —Ну наконец то. — Даня пожимает руку своему другу, слегка похлопывая по плечу — Мы уже думали, что будем мальчишник без жениха праздновать. — с знакомой улыбкой на лице сказал то, направляясь вместе с ним к остальным, что уже собрались, ожидая скорого рейса. На креслах сидели привычные лица: Илья, Саша, Андрей и Парадеев. Взгляд Кореша вновь особенно долго задержался на Парадееве, а рука сжалась сама по себе сильнее чем с другими при приветствии. Греция - страна, что соединяет в себе и пляжи и горы. Это был выбор Саши, что устал выслушивать вечные споры Ильи и Фрамы, просто поставив их перед фактом. Лёше нравился этот выбор, он давно хотел посетить эту страну, а тут ещё и мальчишник будет в ней праздновать. Вкус у Парадеева явно был и он знал, что Грецию одобрят не только эти двое, но и сам виновник этого торжества. Он явно знает о Лёше слишком много. Мысли встали в ряд когда в аэропорту объявили их рейс. Парни поднялись и направились к посадке, таща за собой свои небольшие сумки или рюкзаки, с почти одинаковым содержимым: несколько футболок, шорт, шорты для плавания и нижнее белье. Мужская классика, которая никогда не подводила. Гул от турбин самолёта монотонно давил на уши, отрезая их от всего мира. На бортовом табло высвечивал маршрут - самолёт держал курс на Грецию, приближая компанию к берегам Эгейского моря и горам. Места в самолёте никто не выбираи, но они сидели все в одном ряду. Илья и Данила были чуть впереди, Саша уселся у окна, листая бортовой журнал и комментировал его без умолку, а Лёша был зажат посередине - между двумя Сашами. Такое соседство после той ночи оказалось слишком напряженным для него. Прошло всего два дня с момента, как он сбежал с квартиры Саши, смывая чужой запах и тепло со своего тела. За эти два дня он был почти десять раз в душе. Он уже был со своей любимой, целовал её, обсуждал мелочи и выбор её платья, в котором она наконец то определилась, собирал сумку с мыслями, что он последняя тварь и как боиться разрушить её жизнь. Он по прежнем отчаянно цеплялся зубами за мысль, что всё нормально. Это был просто срыв, алкогольная слабость. Этот мальчишник в Греции должен пройти прекрасно, стать жирной точкой в холостяцкой жизни Алексея. В его телефоне всё ещё были непрочитанные сообщения от невесты с пожеланиями о хорошем мальчишнике и фотками свадебного торта. Всё шло по плану. Но физическая близость Саши, что был так близко, периодически касаясь локтями друг к другу на узком подлокотнике - заставляла выворачиваться Лёшу наизнанку. Вообще каждое соприкосновение между ними давалось Корешу тяжело, отзываясь ударом током по всему телу. Саша же был выглядел абсолютно спокойным. На нём был белый, лёгкий худи, капюшон накинут на голову, что прикрывал его глаза и беспроводные наушники. Он был слишком вовлечен в какую то игру в своем телефоне, совсем не замечая всё вокруг, а в особенности натянутого как струна гитары Лёши. — Слушайте, а если мы в Афинах разобьемся на квадриках? — Голос Ильи раздался где то спереди, а сам он уже развернулся к остальным ребятам, смотря на них округленными, кукольными глазами. — Лёх, тогда Катя засудит Парадеевича за это, он же нам организовал этот тур. — — Да ладно тебе Илюх, — Раздался голос Данилы. — Лёша, чего ты такой серьёзный? У тебя будто прямо сейчас регистрация в ЗАГСе начнется. Расслабься уже, это же мальчишник. — Ермолаев наконец то оторвался от журнала и пихнул того в бок — Реально, ты чего такой бледный? — спросил тот, смотря на его лицо. Только Парадеев продолжал молчать и смотреть в свой телефон. — Да всё нормально, просто я не выспался перед вылетом — Алексей выдавил из себя короткую, сухую улыбку, смотря на своих друзей по очереди. — Кореш теперь человек серьёзный, — Подловил волну и Саша, не отрываясь от игры — Он сейчас подсчитывает сколько минут осталось до того, как ему кольцо наденут, не хочу ему мешать страдать. — закончил тот с ехидной улыбкой на лице. Вот Деревяшкин и увидел привычного ему Сашу, с его острыми шуточками в сторону шатена, от чего тому становилось слегка легче. Это ощущалось безопасностью. Маской, что они носили годами, дабы сохранить свою долгую дружбу. Парадеев едва заметно дёрнул плечом, что заставило его кофту шуршать об ветровку Лёши. — Если начнёшь плакать когда всё осознаешь - скажи, я у стюардессы попрошу салфетки — закончил блондин, кидая свой привычный взгляд на Лёшу, вновь улыбнувшись. Привычно, мягко, с долью реальной жалости к нему. Парни спереди переключились на обсуждение того, какое пиво они возьмут после заселения в отель. Александр снова уткнулся в свой журнал. Гул от самолёта вновь отрезал их от реальности. В особенности Лёшу. Он уткнулся в подголовник, прикрыв глаза. А в голове, в полумраке, появляется образ полуголого Саши у стола, что смотрит прямо на того через плечо. Деревяшкин стиснул свои зубы до боли в скулах. Отношения с Сашей просто так не закончатся, они превратились в заряженное ружье, что может выстрелить в любой момент и они оба будут у него на прицеле, делать вид, что тогда между ними ничего не произошло. В этот момент Алексей почувствовал как плечо Саши слегка съехало. Он не повернулся, не снял наушники, но Лёша ощутил как рука Саши слегка накрыла его руку, прикрывая её, не давя. Он мог бы убрать руки, разорвать эту связь между ними, но почему то не стал. Не стал убирать руки, а лишь слегка приподнял, скорачивая расстоянием между ними в узкой щели между сиденьями, ощутив тепло от его ладони, что будто распустилось цветами в его сердце. Это было немым пониманием между ними, напоминанием о том, что случилось два дня назад и от которого Лёша никогда не скроется в любой стране мира.