Зефир в строгой отчетности

Канцелярский ад на сороковом этаже

Брок Рамлоу искренне считал, что если бы Гидра действительно хотела завоевать мир, ей следовало бы начать не с субатомных двигателей и не с алгоритма Золы, а с уничтожения Департамента логистики и учета материальных ценностей Щ.И.Т.а. За окном кабинета лениво плыли облака над Потомаком. Солнце заливало стекло и сталь, обещая прекрасный весенний день, но Брок этого не видел. Он сидел, зарывшись по локти в плотные, пахнущие типографской краской и бюрократическим адом листы формата Letter. Свет лампы выхватывал жесткие скулы, короткий ежик тёмных волос и глубокую складку между бровями. — «Пожалуйста, обоснуйте необходимость закупки тактических перчаток с усиленным кевларовым слоем в количестве двадцати пар, если в прошлом квартале вам уже выделялись перчатки», — с явным отвращением, по-актёрски тонко выговаривая каждое бюрократическое слово, зачитал Рамлоу вслух пустой комнате. Он со злостью отбросил бланк, и несчастный карандаш в его пальцах с хрустом переломился пополам. — Да потому что парни в них работают, гении вы экселевских табличек! — сварливо проворчал он себе под нос. — Мы штурмуем бетонные доты и лазаем по раскаленной броне, а не нежно гладим друг друга по задницам в темноте квинджета! Кевлар стирается о пулеметные ленты быстрее, чем ваши кружевные трусы в деликатной стирке. Или мне приказать отряду душить террористов голыми руками, чтобы не портить вам квартальную отчетность? Брок был профессионалом. До мозга костей, до последней капли крови, до глубоких шрамов на костяшках. И эта его профессиональная гордость, к глубокому его сожалению, распространялась и на бумажную работу. Он ненавидел отчеты, презирал служебные записки и испытывал глухую ярость при виде бланков строгой отчетности, но заполнял их безупречно. Терпение было частью протокола. Частью дисциплины. Частью того странного, выжженного кодекса чести, который делал его не просто наемником с хорошей реакцией, а командиром. Ни один въедливый клерк из финансового контроля не мог придраться к его формулировкам. Если Рамлоу писал, что группе «СТРАЙК» необходимы тридцать коробок патронов калибра .45 ACP повышенной пробиваемости, он подводил под это такую теоретическую базу, что директор Фьюри лично подписывал чек, утирая скупую слезу патриотизма. Сегодняшний документ был венцом его командирской рутины: «Сводная заявка на дополнительное техническое и хозяйственное обеспечение спецподразделения СТРАЙК на III квартал». Требовалось вписать всё — от патронов до шнурков для берцев. Брок потянулся за ручкой — самой обычной, синей, из тех дешевых канцтоваров, что закупают для ведомств вагонами. Он уже почти приступил, но боковое зрение выхватило яркое желтое пятно, нелепо торчащее из-под вороха технических инструкций. Будильник. Крошечный, аляповатый, с нелепыми пластиковыми ушками и вечно довольной мордой Пикачу на малюсеньком циферблате. Этот миниатюрный уродец поселился на его столе три месяца назад, сразу после дня рождения. Доподлинно неизвестно, кто именно положил его в общую коробку подарков от команды, но Брок догадывался. Конечно, догадывался. Его зам-юморист, этот гад Джек Роллинз, решил тонко пошутить: руки Брока и так не отличались изяществом — вечные бои, усиленные перчатки, сбитые костяшки и пальцы, которые привыкли к спусковому крючку, а не к деликатным манипуляциям. Поэтому он и подарил ему этот будильничек. Смешной, желтый, с ушками. Который просто исчезал в ладони Брока, стоило тому сжать его в кулаке. Он проверял. Сжимал — и от игрушечных ушей оставалась только память. Джек тогда лишь ухмыльнулся, глядя на эту картину, и заметил: «Командир, ну согласись, это же вылитый ты по утрам — такой же упрямый и готов током ударить любого, кто подойдет до первой чашки кофе». Брок в ответ привычно пообещал устроить ему внеочередной марш-бросок с полной выкладкой, но будильник... не выкинул. Не потому, что понравился, а потому, что выбрасывать подарки от команды — дурной тон. И потом, этот маленький наглый зверь обладал уникальным свойством: его писк пробивал даже бронированные двери. Идеальное средство для того, чтобы не проспать утреннее построение, когда спишь прямо в тактическом снаряжении. Брок скосил глаза на будильник. Тот улыбался в ответ. Он провел рукой по лицу, потер ноющие виски. Сверху на бланке уже красовалась его размашистая, жесткая подпись. Оставалось заполнить центральную таблицу — список необходимого. И он принялся за дело. Аккуратно, почти педантично. В этом была своя, извращенная гордость: его почерк напоминал карту местности — четкий, без лишних завитушек, каждая буква на своем месте. Раздел первый: «Средства индивидуальной бронезащиты». «1. Плиты бронежилетов (керамика/композит) — 12 комплектов. С учетом повышенного износа. Если через неделю они выглядят как решето, я не хочу слышать нытье из отдела снабжения». Он задумался, поскреб ручкой подбородок и добавил: «С запасом 15%». Раздел второй: «Боеприпасы». Здесь он развернулся. Цифры сыпались как из пулемета: 5.56х45 мм — двенадцать тысяч, 9х19 мм — восемь тысяч, бронебойные калибра .50 — двести штук (специально для Роллинза; парень виртуозно останавливает транспорт на ходу, но если он не прекратит эту свою персональную войну с вражеским автопромом, то окончательно разучится целиться в обычные ростовые мишени). Раздел третий: «Специальное оборудование». И вот тут Брок ненадолго завис. Завис, потому что знал: его бойцы — это диагноз. И лечить его нужно бюрократией. Он вывел убористым почерком: «3.1. Оптические прицелы переменной кратности — 4 шт. (тем, кто умеет стрелять дальше ста метров). 3.2. Тактические аптечки расширенной комплектации — 8 шт. (по две каждому, потому что Джек в прошлый раз использовал свою как подушку). 3.3. Портативные глушители радиообмена — 6 шт. 3.4. Очки тактические солнцезащитные (с поляризацией, стандарт MIL-PRF-32432) — 15 шт. (Для замены поврежденных в ходе операции в Индоокеании). 3.5. Кофеварка. Капсульная, модель De'Longhi. Не обсуждать. Если в отказе — приложу акт о снижении боеспособности на 12% в утренние часы». Брок усмехнулся собственной шутке. Пирс такое оценит. Александр любил, когда к отчетам подходили с умом, а не с тупым упрямством. В этом и заключалась главная сложность: авторитет Пирса строился на безупречной логике, и спорить с его решениями было трудно. Брок понимал, что не может предоставить руководству документы, выставляющие его оперативников толпой с гранатомётами. Ему важно было наглядно доказать, что ситуация под полным контролем, а каждое требование обосновано профессиональным подходом. — Шеф? — В дверь без стука просунулась коротко стриженная голова Джека Роллинза, его заместителя и по совместительству главного источника мигрени на текущей неделе. — Вас Пирс к себе вызывал через часок. Просил занести отчет по зачистке сектора в Нью-Джерси. — Помню, — не поднимая глаз, буркнул Рамлоу. — Роллинз, если ты сейчас скажешь, что вы умудрились потерять еще один тепловизор, я лично заставлю тебя отрабатывать его стоимость на панели. Причем в полной экипировке. — Обижаете, командир, — зам зашел в кабинет, ведя себя по-хозяйски, и оперся о край стола. — Тепловизор цел. Мы потеряли дрон-разведчик. Но технически он не потерян, мы знаем, где он. Он на дне Гудзона. Вместе с машиной тех парней, которые пытались от нас уплыть. Рамлоу медленно поднял взгляд, обещающий Роллинзу долгую и мучительную смерть от бумажных порезов. — И как я, по-твоему, должен это списать? «Утонул при исполнении служебного долга ввиду чрезмерного энтузиазма оператора»? — Спишите на турбулентность, — легкомысленно отозвался заместитель. — Из-за пролетавшего мимо... ну, скажем, неопознанного объекта. Старк же постоянно где-то там летает в своей жестянке, на него Щ.И.Т. всё равно половину бюджетов списывает. Брок не ответил. Вместо этого он аккуратно, двумя пальцами взял со стола крошечный желтый будильничек и развернул пластиковую морду Пикачу к Роллинзу. — Видишь стрелки, Джек? — тихо, но весомо произнес командир. — Так вот, у меня нет лишних тридцати минут, чтобы выдумывать сказки для финотдела и выгораживать твоих утопленников. Я ценю свое время. А ты сейчас тратишь его с феноменальной скоростью. Роллинз сбавил обороты и благоразумно отступил на шаг. — Свободен, — Брок вернул игрушку на стопку бумаг и снова взял ручку. — Проверь снаряжение у парней. Если замечу хоть одно пятно на обуви или экипировке — будете вычищать весь ангар до блеска. Начиная с дальнего угла. Джек хмыкнул, но уходить не спешил. Пока Рамлоу отвернулся к шкафу, чтобы достать папку с делом Нью-Джерси, Джек скосил глаза на лежащий на столе список. Взгляд зацепился за аккуратные строчки командира. Наглый оперативник незаметно вытащил из кармана свою ручку, быстро, стараясь подражать строгому стилю Рамлоу (что выходило из рук вон плохо из-за его размашистого почерка), вписал новую строчку и бесшумно испарился из кабинета. Рамлоу повернулся, держа в руках тяжелую папку. Роллинза уже не было. Он аккуратно положил на неё ещё два документа: «Акт о списании трех малогабаритных дронов» (разбил их новенький, Стив — рыжий идиот, запутался в проводах) и «Запрос на психологическую аттестацию личного состава» (тут он просто поставил галочку «соответствует» и написал: «У всех патологий есть военное применение»). Лист с заявкой лег сверху. — Проклятая бюрократия, — он негромко выругался, засовывая синюю ручку в нагрудный карман на случай, если придется вносить правки прямо на ходу. Вздохнул, перехватил тяжелую папку поудобнее под мышкой и размашистым шагом вышел в коридор. День только начинался.

***

Путешествие по кругам Щ.И.Т.а

Первым пунктом назначения был тир и склад вооружения на подземном ярусе. Рамлоу нужно было лично проконтролировать выдачу новых винтовок Steyr AUG для штурмовой подгруппы. Папку с бумагами он привычно держал под мышкой, чувствуя себя скорее школьным завучем, чем командиром элитного отряда. В тире было шумно. Запах сгоревшего пороха, въевшийся в бетонные стены десятилетиями, приятно щекотал ноздри, возвращая Броку душевное равновесие. На огневом рубеже стоял Зимний Солдат. В режиме ожидания он выглядел отрешенно и пугающе: неподвижный силуэт замер, зафиксировав взгляд на мишени в пятидесяти метрах от себя. Тяжелая снайперская винтовка послушно лежала под левой, отливающей металлом ладонью, готовая к выстрелу в любую секунду. — Как успехи? — негромко спросил Брок, останавливаясь позади стрелка. Заметив его короткий жест, дежурный офицер поспешил без лишних слов оставить их наедине. Желающих находиться рядом с Зимним Солдатом, когда тот пребывал в скверном расположении духа, не было. Он обернулся неспешно, тяжело. Во взгляде сквозила привычная, отрешенная пустота, но где-то на самом дне зрачков Рамлоу разглядел знакомое глухое упрямство — эту черту командир СТРАЙКа научился безошибочно считывать за годы совместных выходов. — Кучность плохая, — глухо произнес Солдат. — У тебя? Кучность плохая? — Рамлоу хмыкнул, глядя на экран монитора, показывающий мишень. Все пули легли в одну аккуратную дырочку размером с пятицентовую монету прямо в перекрестье «девятки». — Зимний, ты зажрался. Куда уж кучнее? — Балансировка оружия нарушена, — отрезал тот. — При отдаче уводит на полмиллиметра влево. Металл греется слишком быстро. — Ладно, ладно, Одержимый, успокойся, — Рамлоу положил бумаги на столик позади огневого рубежа и подошел к винтовке, осматривая затвор. — Посмотрю, что можно сделать с углепластиковым цевьем. Может, выбью для тебя кастомный ствол у ребят из R&D. Пока Рамлоу возился с механизмами винтовки, Зимний сделал шаг назад. Его внимание привлек белый лист бумаги на планшете. Бюрократия Щ.И.Т.а была для него чем-то вроде древних иероглифов — он знал, что они существуют, знал, что они важны для начальства, но сам редко принимал в этом участие. Однако слово «Обеспечение» в заголовке он уловить смог. Взгляд Солдата скользнул по строчкам. 3.5. Кофеварка. Капсульная, модель De'Longhi. Не обсуждать. Если в отказе — приложу акт о снижении боеспособности на 12% в утренние часы». 3.6 Энергетические батончики со вкусом «Двойной шоколад» — 5 коробок (Для поддержания боеспособности группы в длительных засадах). Он нахмурился. Шоколад? В памяти сразу всплыла недавняя миссия в заснеженных лесах Европы с шестнадцатичасовым ожиданием в сугробе. Из еды был только пресный армейский рацион, по вкусу напоминавший картон. Ему не нравился картон. Ему нравились сливы, которые он помнил смутно, из какой-то другой, до-сибирской жизни, и сладкое, которое ему иногда давали техники для стабилизации глюкозы после криокамеры. Солдат посмотрел на Рамлоу. Тот стоял спиной, увлеченно ковыряясь отверткой в ствольной коробке Steyr. Живая рука потянулась к маркеру, которым обычно отмечали пробоины на мишенях. Пальцы сжали пластик и на листе появилась новая строчка — выведенная угловатым, старомодным почерком, с таким тяжелым нажимом, что кончик стержня едва не пробил плотную бумагу. На секунду он задумался, как это правильно сформулировать, вспомнил какое-то слово из лексикона техников и вывел: 3.7 Смазочные материалы для подвижных узлов повышенной вязкости (устойчивые к низким температурам) — 2 канистры. И зефир. Белый. Положив маркер на место, Солдат снова принял каноничную позу безжалостного убийцы. — Всё, — Рамлоу отложил отвертку. — Я подкрутил газовый регулятор. Попробуй сейчас. Если снова уведет влево, я заставлю Роллинза лично держать мишень руками. Солдат молча кивнул, взял винтовку и снова прицелился. Рамлоу, не глядя, сгреб планшет со стола, подхватил папку и направился к выходу из тира. На часах было уже одиннадцать, а ему еще нужно было заглянуть в сектор технического обслуживания транспорта.

***

Бунт на техническом этаже

В подземном гараже Трискелиона пахло машинным маслом, бензином и плохим кофе. Здесь царила своя атмосфера. Местные механики, формально подчинявшиеся Щ.И.Т.у, на самом деле были кастой неприкасаемых. Они знали, как перебрать двигатель квинджета в темноте на ощупь, и поэтому плевать хотели на субординацию. Около одного из бронированных внедорожников Chevrolet Suburban, которыми пользовался «СТРАЙК», снова обнаружился Джек. Он стоял, засунув руки в карманы брюк, и о чем-то яростно спорил со старшим техником смены, парнем по имени Мэтт. — ...я тебе еще раз говорю, гений шестерёнок, — орал Роллинз, перекрывая гул компрессора. — Нам нужен не просто ремонт подвески, нам нужны усиленные амортизаторы! Мы на прошлой неделе прыгали через бордюры в Вашингтоне так, что у меня зубы клацали! — А я тебе говорю, Роллинз, что по регламенту вашему сектору положены стандартные детали! — не уступал Мэтт, вытирая испачканные мазутом руки о ветошь. — Хочешь усиленные — неси подпись Рамлоу или самого Пирса. Без бумажки я вам даже гайку лишнюю не прикручу. — Что за шум, а драки нет? — Рамлоу подошел к ним, швырнув папку и бумаги на капот внедорожника. — Командир, скажи ему! — тут же развернулся Джек. — Этот скряга не хочет ставить нам усиленную подвеску на «тридцать второй». Говорит, лимит исчерпан. — Мэтт, — Рамлоу посмотрел на техника тяжелым, пронизывающим взглядом. — Мои парни выезжают на перехват целей, которые иногда весят под сотню килограммов. Если у машины на повороте вылетит стойка, я приду не к директору Фьюри. Я приду к тебе домой. В три часа ночи. И поверь, мы не в монополию играть будем. Техник сглотнул, его спесь мгновенно испарилась. — Командир Рамлоу, я все понимаю... Но мне нужен официальный запрос. Впишите это в свою квартальную заявку, я проведу ее задним числом через чрезвычайный фонд. — Отлично, — Рамлоу потянулся к планшету. — Сейчас впишу. В этот момент у него в кармане зазвонил зашифрованный коммутатор. Брок чертыхнулся, глянул на экран — высветился прямой код Александра Пирса. — Рамлоу, — рявкнул Брок в трубку. — Да, сэр. Отчет по Нью-Джерси у меня. Да, уже поднимаюсь. Буду через три минуты. Он убрал коммутатор и раздраженно посмотрел на Роллинза. — Так, Джек. Запиши сюда эту чертову подвеску. Мне нужно бежать к Пирсу, он не любит ждать. Запиши нормальным языком, чтобы у фиников вопросов не возникло. — Будет сделано, шеф, — расплылся в улыбке Роллинз, забирая бумаги. — И не дай бог там будет хоть одна грамматическая ошибка, — предупредил Брок, подхватывая тяжелую папку с делом Нью-Джерси. — Я проверю. Рамлоу развернулся и быстрым шагом направился к лифтам, ведущим на верхние этажи, где располагались кабинеты руководства Всемирного Совета Безопасности и лично Александра Пирса. Джек Роллинз проводил командира взглядом, подождал, пока двери лифта закроются, и повернулся к технику. — Ну что, Мэтти, съел? Сейчас я тебе напишу такую заявку, что ты нам вместо минивэна танк соберешь. Документы с глухим хлопком снова приземлились на капот автомобиля, и листы слегка веером разошлись в стороны. Внимание сразу привлекла странная третья строчка, добавленная к официальному списку обеспечения, — требование выдать канистры со смазкой и упаковку белого зефира. — Ого, — пробормотал Джек. — Похоже, у Одержимого опять проснулся внутренний ребенок. Или внутренний кондитер. Ладно, не мое дело. Роллинз взял ручку и начал писать четвертый пункт. Он решил подойти к делу творчески, как и просил командир — «чтобы у фиников вопросов не возникло». 3.8 Комплект усиленной подвески Heavy Duty Stage 3 для спецавтомобилей Chevrolet Suburban — 2 компл. (В связи с систематическим превышением весовых нагрузок из-за тяжелой брони и некоторых... особо плотно пообедавших сотрудников, имена которых начинаются на «Брок» и заканчиваются на «Рамлоу»). Джек тихонько хмыкнул, довольный собственной шуткой. Но на этом его полет фантазии не остановился. В этот момент к ним подошел еще один оперативник «СТРАЙКа», здоровяк Тауэрт, держа в руке чашку сомнительного чая. — Чё пишешь, Роллинз? — прогудел он, заглядывая через плечо. — Заявку шефу оформляю. Слышь, Тауэрт, тебе чё-нить надо в каптёрку? — Ага. Напиши, чтоб мыло нормальное купили. То, что сейчас выдают, пахнет как дохлая собака, завернутая в ромашки. И освежитель воздуха в раздевалку. А то после тренировок там как в казарме двенадцатого века. — Освежитель, говоришь? — глаза Роллинза заблестели нездоровым огоньком. — Будет сделано. Он решительно прижал бумагу ладонью и добавил пятый пункт, окончательно потеряв всякие берега и чувство самосохранения: 3.9 Освежитель воздуха с ароматом «Альпийская свежесть или Ярость Одина» — 4 шт. (Для нейтрализации токсичных выбросов биологического происхождения в мужской раздевалке, способных прожечь кевлар). — Шикарно, — выдохнул Джек, возвращая ручку в карман. — Просто поэзия снабжения. В этот момент лифт в конце коридора дзинькнул. Роллинз знал, что Рамлоу уехал на другом подъёмнике, но этот лифт спускался сверху. Из него вышел один из личных помощников Пирса — молодой человек в идеальном сером костюме и с планшетом Apple. — Офицер Роллинз? — позвал он. — Командир Рамлоу просил передать, чтобы вы срочно отправили ему заявку на снабжение через меня. Он оставил её, когда уходил, а Александр Пирс хочет видеть все документы по «СТРАЙКу» прямо сейчас. — А, да, конечно, — Джек ни на секунду не смутился. Он протянул парню планшет с приколотым списком. — Вот, держи. Всё заполнено в лучшем виде. Командир лично проверял. Ну... почти все. Помощник вежливо кивнул, взял бумаги и, даже не глядя на содержание, зашагал обратно к лифту. Джек Роллинз посмотрел ему вслед, и только тут до него начал доходить масштаб катастрофы. Он вспомнил, что именно он только что написал. И вспомнил, кому эти бумаги сейчас попадут на стол. — Ой, бля... — тихо сказал Джек. — Что такое? — спросил Тауэрт, отпивая чай. — Кажется, нам хана, — резюмировал Роллинз. — Если Пирс это прочитает, Рамлоу сделает из нас мишени для Зимнего. Без права на ответный огонь.

***

В чертогах высшего разума

Кабинет Александра Пирса на верхнем этаже Трискелиона разительно отличался от рабочих мест остального персонала. Здесь царил дух дорогого консерватизма: глубокие кожаные кресла, панорамные окна с величественным видом на Вашингтон, на полках выстраивались корешки книг и лился мягкий, приглушенный свет. Однако для Брока Рамлоу, который умел читать людей не хуже, чем топографические карты, вся эта роскошь была очевидной декорацией. Нарочито пафосным театральным задником, призванным усыпить бдительность заносчивых сенаторов и высокопоставленных послов. Пирс ведь не родился в кресле Всемирного Совета Безопасности. Он был бывшим полевым агентом Щ.И.Т.а, ветераном сотен тайных операций, человеком, который когда-то сам месил грязь в джунглях и спал на ящиках из-под боеприпасов. Александр просто безупречно играл роль умудренного опытом, лощёного чиновника. И, разумеется, под этой маской политического тяжеловеса он прекрасно, до мельчайших нюансов знал и понимал реальные нужды «СТРАЙКа». Он помнил вкус пороховой гари и цену хорошего снаряжения. Сам Пирс, одетый в безупречный костюм-тройку, сейчас выглядел как благообразный профессор престижного университета. Он тепло улыбнулся Рамлоу — той самой улыбкой, которой заставлял Совет Безопасности подписывать любые чеки. — Вы отлично справились, Брок, — мягко произнес Пирс, перелистывая страницы отчета по Нью-Джерси. — Никаких следов, пресса списала все на взрыв бытового газа в заброшенном коллекторе. Чистая работа. — Стараемся, сэр, — ровно ответил Рамлоу, сохраняя идеальную военную выправку. — Группа «СТРАЙК» всегда работает на результат. — Я знаю, знаю, — Пирс удовлетворенно кивнул. — Именно поэтому я ценю вас, Брок. Вы не задаете лишних вопросов. Вы просто делаете то, что должно. В дверь деликатно постучали. В кабинет вошел молодой помощник в сером костюме, неся в руках планшет Рамлоу. — Сэр, вы просили доставить эту заявку и утвердить бюджет «СТРАЙКа» до вечернего заседания Совета. — Ах да, снабжение, — Пирс жестом указал на край стола. — Положи сюда, Филипп. Спасибо, свободен. Помощник аккуратно оставил бумаги и исчез так же беззвучно, как появился. Рамлоу мысленно выдохнул. «Молодец, Роллинз, — подумал он. — Быстро сработал. Наверное, вписал амортизаторы и успокоился». Пирс отодвинул отчет по Нью-Джерси и взял в руки планшет со списком. Он достал из кармана элегантные очки в тонкой оправе — вещь была дорогой, но ценилась им исключительно за удобство и хорошую линзу. Надев их, он покрутил в руках перьевую ручку Montblanc. — Пора взглянуть, какими заботами живет передовой спецотряд, — раздался голос, и внимание переключилось на документ. Рамлоу сидел спокойно, уверенный в безупречности своего документа. Он ведь лично написал первые строчки. Профессионал, как-никак. Первые секунды лицо Пирса оставалось абсолютно непроницаемым. Он читал. Потом брови едва заметно приподнялись. Как старый оперативник, он мгновенно считал не только суть написанного, но и явную смену почерков. Он перевернул страницу, посмотрел на обратную сторону, словно оценивая глубину нажима, затем снова вернулся к первому листу. Рамлоу на секунду показалось, что в кабинете стало немного прохладнее. Пирс медленно снял очки, аккуратно сложил их и положил на дорогую лакированную поверхность стола, затем взгляд вернулся к Броку. Ожидаемого гнева или недовольства в нём не читалось. Там светилось глубокое, искреннее, интеллектуальное удовлетворение человека, который по достоинству оценил внезапную комедию в рядах своих суровых подчиненных. — Брок, — тихо, с характерной хрипотцой в голосе начал Пирс. — Скажите мне, вы давно проходили плановый осмотр у наших медиков? Ну, знаете, тесты на когнитивные функции, общую утомляемость... проверку на адекватность восприятия реальности? Рамлоу напрягся. Его внутренний радар забил тревогу. — Две недели назад, сэр. Показатели в норме. А в чем дело? — Видите ли... — Пирс взял лист бумаги и лениво помахал им в воздухе. — Я всегда считал вас человеком суровым, практичным и, прямо скажем, лишенным излишней сентиментальности. Но этот документ... Он открывает вас с совершенно новой, я бы сказал, авангардной стороны. Брок почувствовал, как у него под тактической курткой поползла холодная капля пота. — Сэр? — Давайте почитаем вместе, — Пирс поудобнее устроился в кожаном кресле, снова надел очки и взял ручку. — Пункт первый. Написано вашей рукой. Отличный, четкий почерк. Тактические очки, пятнадцать штук. Никаких вопросов, утверждено. Пирс поставил аккуратную галочку напротив первой строчки. — Но дальше, Брок, начинается какая-то удивительная метаморфоза. Почерк резко меняется. Он становится... более размашистым, я бы сказал, слегка истеричным. Пункт второй: «Энергетические батончики со вкусом „Двойной шоколад“ — 5 коробок». Скажите мне, капитан, ваша штурмовая группа планирует подсластить пилюлю нашим врагам перед ликвидацией? Рамлоу замер. «Роллинз, — пронеслось у него в голове имя приговоренного к смерти. — Я вырву тебе хребет через горло». — Сэр, это... — попытался вставить Брок, но Пирс мягко поднял руку, призывая к молчанию. — Подождите, это только прелюдия. Пункт третий. Здесь почерк меняется снова. На этот раз он выглядит так, словно его выцарапывали обломком штыка на стене каземата. Нажим такой сильный, что я вижу рельеф с обратной стороны листа. «Смазочные материалы для подвижных узлов повышенной вязкости (устойчивые к низким температурам) — 2 канистры». Ну, тут ладно, я, как бывший полевой агент, могу понять — наш... общий друг из Сибири очень трепетно относится к механике своего плеча. Но продолжение строчки! «И зефир. Белый». Пирс сделал паузу, глядя на Рамлоу поверх очков с выражением глубочайшего философского интереса. — Брок. Объясните мне, как «зефир белый» коррелирует с тактическими задачами? Это новый вид нелетального оружия? Мы будем душить Мстителей сахарной ватой? Или наш Зимний Солдат, гроза трех континентов, отказывается идти в бой без дозы десерта? Лицо Рамлоу медленно приобретало оттенок спелого томата. Он чувствовал, как внутри него закипает ядерный реактор. — Сэр, я уверяю вас, произошла ошибка обеспечения... — выдавил он сквозь зубы. — О, вы еще не слышали финала, — почти ласково перебил его Пирс. — Пункт четвертый. Почерк снова возвращается к тому самому, «истеричному» стилю. «Комплект усиленной подвески... в связи с систематическим превышением весовых нагрузок из-за тяжелой брони и некоторых... особо плотно пообедавших сотрудников, имена которых начинаются на „Брок“ и заканчиваются на „Рамлоу“». В кабинете повисла оглушительная тишина. Было слышно только, как тикают дорогие напольные часы в углу. Рамлоу не двигался. Он мысленно перебирал способы убийства Джека Роллинза, останавливаясь на самых изощренных. — И вишенка на этом прекрасном торте бюрократического безумия, — Пирс зачитал пятый пункт: — «Освежитель воздуха с ароматом „Альпийская свежесть или Ярость Одина“ — 4 шт. Для нейтрализации токсичных выбросов биологического происхождения в мужской раздевалке, способных прожечь кевлар». Пирс отложил лист, снял очки и сцепил пальцы в замок перед собой. На его лице играла тонкая, ироничная улыбка. Он слишком хорошо знал изнанку окопной жизни, чтобы искренне злиться на солдатский юмор, но субординация требовала красивой развязки. — Брок, я, конечно, понимаю, что атмосфера в вашем подразделении... суровая. Мужской коллектив, постоянные стрессы, тяжелая физическая работа. Я сам когда-то был в таком же снаряжении. Но скажите мне честно: ваша раздевалка действительно представляет угрозу для национальной безопасности? — Сэр, — Рамлоу заговорил голосом человека, который готов прямо сейчас броситься на амбразуру, лишь бы прекратить этот позор. — Я приношу свои извинения. Мои люди... проявили недопустимую халатность и неуместный юмор. Документ был оставлен без присмотра на несколько минут в гараже. Я лично разберусь с каждым причастным. Роллинз будет разжалован, лишен премии и отправлен чистить дренажные системы Трискелиона до конца года. Пирс негромко хмыкнул, искренне позабавленный ситуацией. — Ну зачем же так радикально? Взаимопонимание в коллективе строится иначе. К тому же... — он взял ручку. — Должен признать, ваши люди обладают редкой наглостью. Оставить такие приписки в документе, который идет напрямую к руководству... Для этого нужно либо иметь железные нервы, либо вообще не думать о последствиях. Что, впрочем, для бойцов «СТРАЙКа» одно и то же. Директор склонился над листом бумаги. Рамлоу с замиранием сердца наблюдал, как перо скользит по бумаге. Александр Пирс писал свой вердикт прямо под хулиганскими строчками Роллинза и Зимнего, явно забавляясь возможностью ответить им на их же языке. Закончив, он поставил свою аккуратную, размашистую подпись с росчерком и протянул лист Броку. — Держите, командир. Передайте это вашей... творческой банде. И скажите Роллинзу, что если я еще раз увижу упоминание вашего веса в официальных отчетах, я заставлю его лично носить вас на руках по всем лестницам Трискелиона в качестве живой демонстрации «усиленной подвески». — Есть, сэр, — Рамлоу встал, забрал лист, четко повернулся через левое плечо и почти выбежал из кабинета, стараясь сохранить остатки командирского достоинства.

***

Час расплаты

Когда Рамлоу шел по коридорам сорокового этажа, встречные сотрудники Щ.И.Т.а инстинктивно прижимались к стенам. От командира исходила такая волна чистой, первобытной ярости, что вокруг него, казалось, искрил воздух. Он спустился на лифте обратно в гараж. Джек Роллинз и Тауэрт сидели на капоте того самого Сабурбана и уныло жевали сэндвичи. Рядом с ними, прислонившись к бетонной колонне, стоял Зимний, лениво крутя в руке боевой нож. Настроение царило безрадостное. Спецподразделение прекрасно понимало, куда именно отправился злополучный список снабжения и чем это грозит. Двери лифта открылись с глухим стуком. Рамлоу вышел в гараж. Шаги его тяжёлых берцев эхом отдавались под бетонными сводами. Роллинз чуть не подавился сэндвичем и мгновенно вскочил по стойке «смирно». Тауэрт попытался спрятать чашку с чаем за спину, но вылил половину себе на брюки. Даже Зимний прекратил крутить нож и принял более сосредоточенный вид. Брок подошел к ним вплотную. Он молчал секунд десять, просто глядя на Роллинза. Джек мысленно прощался с жизнью, свободой и своей любимой машиной. — Роллинз, — тихо, зловеще произнес Брок. — Я, командир! — гаркнул Джек, преданно глядя в глаза командиру. — Ты идиот? — Так точно, сэр! Регулярно и с удовольствием! — Ты понимаешь, — Рамлоу сделал шаг вперед, заставляя Джека втянуть голову в плечи, — что этот лист читал Александр Пирс? Лично. Вслух. Мне. Джек сглотнул. — Сэр... Мы просто... хотели пошутить. Ну, про подвеску... И про освежитель... — Про подвеску? — Рамлоу вытащил из-за пазухи злополучный лист и ткнул им Роллинзу в нос. — Про мою «плотную комплекцию», Роллинз?! Ты решил, что у нашего куратора из Совета Безопасности недостаточно забот, и ему обязательно нужно знать особенности диеты командира «СТРАЙКа»?! Брок повернул голову к Зимнему Солдату. Тот оставался невозмутим, как скала. — А ты? «Зефир белый»? Серьезно?! Ты — величайший ликвидатор двадцатого века! Ты — призрак, которым пугают непослушных младенцев в Лэнгли! Какого хрена тебе понадобился зефир в заявке на тактическое снаряжение?! Солдат моргнул. — Он вкусный. И мягкий. Рамлоу на секунду закрыл глаза, моля все высшие силы дать ему терпения. — Вы... банда клоунов, а не элитный отряд, — выдохнул он. — Но самое страшное, парни... Самое страшное то, что Пирс это подписал. Роллинз округлил глаза. — Ладно? Реально подписал? — Смотри сам, шутник, — Рамлоу швырнул лист на капот машины. Джек, Тауэрт и даже Зимний (который сделал два шага вперед, проявив недюжинное любопытство) наклонились над бумагой. В самом низу листа, под всеми дописками, аккуратным почерком Александра Пирса было написано следующее: «Уважаемый капитан Рамлоу. Рассмотрев коллективное творчество вашего... многоликого подразделения, выношу следующее решение: 1. Тактические очки и амортизаторы — утвердить. Спецподразделение должно вовремя замечать цели и не оставлять колеса на столичных дорогах. 2. Энергетические батончики — заменить на стандартный армейский рацион №4. Меньше шоколада — выше боевая злость. 3. Специальное имущество для Зимнего Солдата: канистры со смазкой выделить из резерва гаража особого назначения. В приобретении зефира за счет бюджета Щ.И.Т.а — отказать. Белый десерт демаскирует бойца в полевых условиях, если только вы не собираетесь штурмовать фабрику Вилли Вонки. 4. Освежитель воздуха „Ярость Одина“ — утвердить в двойном объеме. Капитану Рамлоу — взять под личный контроль гигиену личного состава. P.S. Офицеру Роллинзу объявить выговор за нарушение субординации. И да, Джек, капитан Рамлоу не „плотно пообедал“, у него просто тяжелая кость. И тяжелая рука. В чем вы, полагаю, убедитесь в ходе ближайшей внеплановой тренировки по рукопашному бою. С уважением, А. Пирс» В гараже воцарилась тишина. Роллинз медленно поднял глаза на Рамлоу. На лице Джека застыло выражение глубочайшего почтения пополам с животным ужасом. — Ну что, авторы? — Брок Рамлоу начал медленно снимать свои тактические перчатки, разминая пальцы. На его губах наконец-то появилась хищная, предвкушающая улыбка. — Пирс прав. У меня очень тяжелая рука. И у нас как раз по расписанию три часа физической подготовки. Тауэрт, Роллинз — на ковер. В полной экипировке. Будем тестировать прочность вашего кевлара в условиях «токсичных выбросов». — А мне? — подал голос Солдат, переводя взгляд с листа на Рамлоу. — Мне идти на ковер? Брок перевел взгляд на него, шумно выдохнул и полез в карман куртки. Пальцы нащупали небольшую, слегка помятую упаковку маршмеллоу — Рамлоу прихватил её из автомата в буфете на сороковом этаже. Командир коротко размахнулся и бросил сладость напарнику. Тот поймал пачку металлической рукой, даже не шелохнувшись. — На, подавись своим зефиром, Одержимый. И марш в тир, настраивать прицел. Чтобы к вечеру кучность была идеальной. Зимний посмотрел на пачку, затем на Рамлоу, едва заметно кивнул (что на его языке означало «высшую степень благодарности») и безмолвно скрылся в темноте коридора, шурша пластиковой упаковкой. — Ну а теперь, — Рамлоу повернулся к Роллинзу и Тауэрту, хищно хрустнув шеей. — Пойдемте, мальчики. Я покажу вам настоящую «Ярость Одина». И поверьте, никакой освежитель воздуха вам после этого не поможет.