Договорились, напарник

Стелла резко распахнула глаза и рывком села на кровати. Перед глазами всё ещё стояли кадры распадающегося на чёрные глючные вирусные части Сталесклепа. Виделись проходящие мимо златиусы, чувствовалось эхо тёплого и мягкого прикосновения Кирены, помогавшей удержать лук, неизвестно откуда материализовавшийся в руках Стеллы. Сорвавшийся с тетивы выстрел распался на множество радужных, переливающихся стрел; они разлетелись пышным веером во все стороны, оставляя за собой длинные сияющие хвосты, и добили последние части Сталесклепа, окончательно стирая его из мира. Стелла несколько раз моргнула, попыталась сосредоточиться на окружении и почти с паникой поняла, что находится в собственной комнате на Звёздном экспрессе. Она, плохо соображая, дёрнулась с кровати, едва не запуталась в многочисленных подушках, которые когда-то положила ей Март — та самая Март, которая ещё была Март 7, — и всё-таки опустила ноги на пол. Пол оказался твёрдым и совершенно настоящим, будто и не собирался рассыпаться на меморию, дым или на что может сыпаться лживый мир. Стелла с трудом поднялась, покачнулась и ущипнула себя за руку. Слабый укол кожи почувствовался чётко и ясно. Стелла, с запозданием осознав, как попыталась понять, спит ли она или нет, раздраженно выдохнула. После Пенаконии, где сон мог быть не сном, сон мог быть внутри сна, проверять реальность таким способом было почти оскорбительно наивно. А после Амфореуса, после всех этих игр с Памятью, циклами и временем, верить простому щипку кожи стало ещё тяжелее. Она сунула руку в карман, нащупала телефон, достала его и уставилась в экран. Проценты были — целых пятьдесят два. Связь, вроде бы, тоже. Значки на панели даже стояли именно там, где она привыкла их видеть. Стелла рваными, плохо слушающимися пальцами набрала сообщение в общую группу «Семья Звёздного экспресса».

«Ребят».

На секунду она остановилась, глядя, как сообщение, кажется, уходит. Ответа не последовало. Стелла тут же добавила ещё, будто боялась, что связь оборвётся и она больше не успеет сказать главное:

«Битва окончена».

Они же знают об этом, да? Март 7, Дань Хэн, Химеко, звонившая перед последней битвой. Они ведь в курсе? Они ведь должны быть где-то рядом? Сердце пропустило удар.

«Вы уже вернулись на Экспресс?»

Чат молчал. Из-под пальцев — и, казалось, прямо из души — дробью по экрану вылетело:

«Мне очень нужно, чтобы меня сейчас обняли».

Она смотрела на сообщение несколько долгих секунд, потом ещё немного подождала, но отметки о прочтении не появились. Тогда Стелла с уже исчезающей надеждой написала:

«Ну что?»

И снова ничего. Тогда надо действовать. Она потёрла затылок и оглядела комнату, стараясь найти хоть какие-то отличия от той собственной, которую помнила. Постель смята именно так, как она могла бы смяться после резкого пробуждения. Вещи лежали там, где она оставляла их. Расставленные по комнате сувениры из прежних путешествий тоже никуда не делись. С первого взгляда всё выглядело нормально. В ванной комнате что-то упало. Следом послышался плохо различимый шёпот, и Стелла, не успев даже толком испугаться, материализовала биту. Пережить Пенаконию, Белобог, Амфореус, финальную битву со Сталесклепом — и испугаться незваных гостей в собственной ванной на секунду показалось глупостью. С другой стороны, именно после всего пережитого она имела полное право сначала бить, а уже потом спрашивать. Кто знал, возможно, в ванной был Ликург. Его Стелла с великим удовольствием погладила бы битой. Желательно по голове. И желательно со всей силы. Этак тридцать три миллиарда раз. За все то хорошее, что он сделал с... Ведомая мрачными мыслями и ноющей болью в груди, Стелла добрела до ванной и одним рывком распахнула дверь. В следующую секунду встретилась взглядом с Цифер, мгновенно обернувшейся к ней с видом человека, которого поймали не за кражей, а за чем-то совершенно законным и даже морально оправданным. Рядом стояла Кастория и смотрела на Стеллу мягко, немного виновато, со спокойной улыбкой. При виде Кастории у Стеллы мелькнула мысль о том, что раз здесь полубогиня смерти, не мертва ли сама она, но вслух она сказала иное: — Цифер, если ты реальна, верни, пожалуйста, мой шампунь на место. И прислонилась к косяку, устало потирая переносицу. Бита стукнула её по щиколотке. Стелла, не ожидавшая предательства от собственных ослабевших рук, вздрогнула, но собралась с силами и разматериализовала оружие. Цифер фыркнула, будто именно такой реакции она и ожидала. Дёрнула хвостом, словно невзначай коснулась им бортика ванны, провела по нему, потом повернулась к Стелле полностью, переложила бутылёк в другую руку и кончиками пальцев потрогала тёплую золотистую воду. Тут же отдёрнула ладонь и взъерошила хвост. — Почему у тебя ванна наполнена? — спросила Цифер, всё ещё не отпуская шампунь и внимательно разглядывая Стеллу. — Я, честно говоря, люблю, когда в ванной тепло, — решила ответить Стелла. — Лишнее тепло от двигателя поезда как раз проходит по трубам под моей ванной, так что я часто оставляю здесь набранную воду. Выглядит красиво, особенно если добавить бомбочку. — Вот почему вам так понравились наши купальни, — тихо засмеялась Кастория. Полубогиню смерти, кажется, происходящий расклад событий если не устраивал, то хотя бы не пугал. — Звучит вполне правдоподобно, — задумчиво сказала Цифер, почесала кончик носа длинным коготком, наклонилась над водой, дунула на поверхность и посмотрела на отражение, чуть поворачивая голову. — Проверяешь, насколько реальна реальность? — запоздало догадалась Стелла. Женщина-кошка только дёрнула хвостом. — Как хозяйка данной комнаты и ванны могу сказать, что всё выглядит именно так, как мне и запомнилось, — добавила Стелла. — Реальны ли вы и я — вопрос хороший. — Я ощущаю себя живой, — поделилась Кастория. — И здесь спокойно. Мне нравится. — Ваш Звёздный экспресс и правда роскошен, — мурлыкнула Цифер, но её цепкий взгляд всё ещё скользил по полкам. — Столько удивительных сокровищ вокруг! После этого она филигранным броском отправила шампунь себе за спину. Бутылочка сделала несколько переворотов в воздухе, приземлилась ровно на своё место, подпрыгнула, не упала и, чуть покачавшись, застыла как ни в чём не бывало. Стелла отметила, что рядом раньше стоял ещё кондиционер для волос с мятой, но решила не заострять на этом внимание. — Как… как вы оказались здесь? — все же спросила Стелла, не особенно надеясь на результат. — Кто знает? — ожидаемо пожала плечами Цифер. — Вроде только что кричали о любви, — на этих словах она насмешливо фыркнула, — и справедливости, сражаясь с вирусом Сталесклепа, а в следующее мгновение оказались на вашем Экспрессе. Не понимаю, как так вышло. Стелла не была уверена, радоваться ей или грустить из-за того, что златиусы оказались в таком же положении, как и она. Но если здесь оказалась она, значит, и другие первопроходцы тоже должны быть где-то рядом? Может, госпожа Химеко или господин Вельт что-то знают? У Дань Хэна наверняка должны быть соображения по этому поводу. — Остальные тоже все здесь, — произнесла Кастория и после короткой паузы добавила тише: — В том смысле, все златиусы. Она улыбнулась, но Стелла заметила, как её взгляд на мгновение вильнул вниз, к собственным ладоням. — Они внизу. Не желаете с ними поздороваться, госпожа Стелла? — Я… Стелла опустила голову, прерывая себя на полуслове. Обсуждать с Цифер и Касторией природу их появления на Экспрессе вряд ли имело смысл: они были такими же гостями этого места, как и она. Может, у кого-то другого есть соображения или идеи. Она выпрямилась, отлипая от косяка. — Да, пойду поздороваюсь. Простите, девушки, оставлю вас… Только не ломайте мне ничего, пожалуйста. И, Цифер, не оставляй меня с пустой комнатой. Мне не нравится спать в общих вагонах. — Хи-хи, не волнуйтесь, — тепло улыбнулась Кастория. — Мы будем соблюдать правила приличия. Цифер при этих словах отвела взгляд в сторону с таким видом, будто правила приличия были очаровательной местной легендой, с которой она, может быть, познакомится, если выдастся свободная минутка между занимательным изучением всего, что плохо прибито. У Стеллы в комнате ничего не было прибито. И минутка, кажется, не выдастся. Стелла вышла из комнаты и спустилась на первый этаж на все еще плохо слушающихся ногах. Ещё на винтовой лестнице она услышала звонкий голос Трианны: — Ничего себе! Какой же всё-таки просторный холл! Какая здесь шикарная плитка! — Трианна, в гостях не бегают! — переместился вслед за ней под топот ног голос Трибби. — А мы точно в гостях? — негромко спросила Тринонна. Топот на секунду оборвался. — Раз непонятно, то тем более не бегают, — после крошечной паузы отрезала Трибби и громко хлопнула в ладоши. — Мы ведём себя прилично! По вагону разливались голоса. Стелла слышала точно поставленный голос Аглаи, смешки Мидея, который что-то колко отвечал ей, и властный, самодовольный голос Керидры, вплетавшийся в общий шум так уверенно, будто даже конец мира обязан был подстроиться под её прихоти. Будто не было гибели всех златиусов, всего Амфореуса и всей вселенной. Будто они всем миром не убивали то, чем стал… Сердце на этой мысли защемило, и Стелла чуть не подвернула ногу на последней ступеньке от внезапно накативших эмоций. Тот, кто первым встретил их на Амфореусе. Тот, кто называл ее Напарницей. Тот, кто пытался защитить всех с таким усердием, свято веря, что это возможно. И тот, кто делал это миллиарды лет подряд. Тот, с кем Стелле было до одури уютно рядом, за кем хотелось идти и перебрасываться идиотскими шутками. Стелла заставила себя идти дальше на голоса, за стойку бара, закрывавшую ей вид на златиусов. — Смотрите, кто явился! — первой заметила её Керидра, поднимая бокал с шипящим напитком. — Не хозяйка ли Звёздного экспресса собственной персоной? — Рада видеть тебя, Стелла, — мягко улыбнулась Аглая, держа в руках стакан, кажется, с виски, налитым на самое донышко. Мидей тоже отсалютовал ей стаканом с тем же напитком, только уже полным до краёв. На первый взгляд они и правда устроились так, будто ждали начала праздника. На второй — Аглая сидела слишком ровно и неподвижно, Мидей постоянно бросал взгляды по сторонам, будто проверял возможные точки нападения, а Керидра выглядела оскорблённой самим фактом, что её притащили неизвестно куда без слуг, трона и вещей. Правда, в этом оскорблении было столько естественного величия, что Стелла почти успокоилась: по крайней мере, Керидра оставалась Керидрой. — С тобой всё в порядке, — приветственно кивнул Мидей, бегло и внимательно оглядев её. — Это хорошая новость. Я воспользовался некоторыми приборами и напитками этого… хм, «бара». Надеюсь, ты не против. — Я не против, — отозвалась Стелла, дошла до их компании и присела на свободный барный стул. Она потёрла виски, всё ещё пытаясь принять и понять происходящее. Потом покосилась на бокалы с алкоголем, вздохнула и окликнула Цыца с просьбой налить ей виноградного сока. Алкоголя ей в крови сейчас ещё не хватало. — Напитки в поезде довольно… своеобразные, — продолжила Аглая, покачивая рукой и глядя на жидкость в стакане. — Как раз подходящий момент поговорить на темы, которые хорошо идут под выпивку. Стелле хотелось спросить: «Например, на темы того, как мы все здесь оказались, почему мы все вроде как живы, что произошло и что делать дальше?» — но она промолчала и лишь взяла в руку стакан, наполненный соком. Холодный. — Раз ты тоже здесь, — продолжила Аглая, — то пусть кто-то немало повидавший развеет наши сомнения. Она дождалась, пока Стелла поднимет на неё взгляд, и спросила: — Знаешь ли ты, Стелла, какой политический строй преобладает среди цивилизаций в этой необъятной вселенной? Стелла случайно с силой опустила стакан с соком на стойку, растерявшись от такого вопроса. Сок расплескался прямо ей на кожу — и куда, к слову, делись перчатки? — а она начала оглядываться в поисках салфетки. Цыц, стоявший неподалёку и протиравший и без того до блеска отчищенный стакан, просто протянул ей одноразовое полотенце. Троица замолчала и прервала разговор, наблюдая, как Стелла бездумно елозит бумагой по столешнице. — Ты серьёзно сейчас спрашиваешь о политическом строе? — выдохнула она. — Конечно, — мягко ответила Аглая, и её плечи немного расслабились. — Если мы в такой момент всё ещё способны говорить о государственном устройстве на планетах, которых никогда не видели, то, возможно, всё не так плохо. Именно тогда Стелла впервые услышала какой-то шум извне — будто кто-то быстро писал, выводя по бумаге буквы. Тонкое, упорное царапанье. Она решила не оглядываться. Только до конца вытерла пятно, но на коже всё ещё оставалась липкая прохлада сока. — Обсуждать, что здесь происходит и как мы здесь очутились, лишено смысла, — согласился с ней Мидей, немного отпивая из стакана. — Оставим пока что это нашему учёному-гению. Мы победили и заслужили спокойного разговора, приятной компании и выпивки. — Да, наверное, — не слишком уверенно произнесла Стелла. Значит, они тоже не знают. Но с другой стороны Мидей был прав — после боя надо дать себе хоть немного отдохнуть и расслабиться. Портить послесмертие — или что-то, что уже очень мало походило на жизнь, — златиусам, Стелла не хотела, и поэтому все же ответила: — Насчёт политического строя… Наверное, я ещё слишком молода для таких разговоров. Мидей хмыкнул и отпил из стакана: — Я другого ответа от тебя не ожидал. Керидра провела большим пальцем по краю бокала, и её взгляд на секунду стал растерянным. Но лишь на мгновение. Потом она подобралась и посмотрела на Стеллу с вызовом. — Я возлагаю на Звёздный экспресс величайшую миссию: вы должны распространить великие деяния Амфореуса во все уголки космоса, — твёрдо, почти приказным тоном произнесла она. — Многие люди во всей вселенной непременно найдут вдохновение в деяниях Преследующих Пламя и отправятся в великое путешествие. — Трудно судить, обернётся ли это для космоса благом или бедой, — со смешком сказала Аглая. На секунду её лицо приобрело каменное и сосредоточенное выражение, а взгляд замер на столешнице. Но потом она, кажется, что-то для себя решила, сбросила это выражение, как больше не нужную маску, искренне улыбнулась и повернулась к Стелле. Даже её поза перестала быть такой напряжённой. — Наш разговор, думаю, скоро станет ещё оживлённее. Не позволяй нашим редким моментам веселья захватить тебя, Стелла. Цифер, случайно, не у тебя в комнате хозяйничает? — У меня, — согласилась Стелла, а потом на лицо сама налезла слабая улыбка. — Вместе с Касторией. Надеюсь, она сможет убедить Цифер не забирать все мои вещи... Ну, мусора в моей комнате тоже достаточно, Пом-Пом на меня ругалась, что его никто не выносит. Может, Цифер вынесет хотя бы мусор — в качестве платы за сувениры?.. — Думаю, она тебе только его и оставит, — закатил глаза Мидей, а Аглая тихо, мелодично рассмеялась. — Я, пожалуй, и правда пойду, — поднялась Стелла с места, понимая, что шанс засидеться и правда велик. Только вот даже в таком небольшом диалоге... Не хватало шуток Фаенона. Она оглядела вагон — вдруг просто не заметила? Но куда там. Его не было. — Послушайте, а Фаенон... Она замолчала, боясь договаривать вопрос. — Он что, уже ушёл? — произнёс Мидей, оглядываясь. У Стеллы отлегло от сердца и она попыталась шумно не выдохнуть от облегчения. — Вроде недавно здесь был! Даже не выпил ещё один напиток. Ха! Совершенно не ценит оказанную честь. — За него подниму бокал я, — сказала Стелла, только сейчас поняв, что так и не выпила сок, и подняла стакан. — За нас и наши великие деяния! — За нас! — почти хором отозвались трое златиусов, и стаканы столкнулись в одной точке. Звук вышел чистым, звонким и таким живым, что Стелле захотелось зажмуриться. Она выпила сок залпом и поставила пустой стакан на стойку. — Я донесу вести о наших деяниях по всему космосу, — пообещала Стелла Керидре. — Те, кто не захочет слушать меня лично, получат аудиолекцию в личные сообщения. Раз так десять. «В том случае, если выберусь из этого места», — мысленно закончила она. — Верный ответ, — благосклонно кивнула Цезарь. — Можешь поискать его в следующем вагоне, — предложил Стелле Мидей. — Если хочешь. Стелла отошла от стойки. Она хотела. По дороге она успела мельком столкнуться с Трибби, Тринонной и живой, здоровой Трианной, услышать от Гиацины странно успокаивающее «твоя семья нас не навестит, нас за всех них навестишь ты» и получить от Анаксы сухое признание: прежние три гипотезы о природе их состояния оказались оскорбительно неполными. Ответов не было ни у кого. Оставался ещё один вагон с личными комнатами. «Надеюсь, Фаенон не станет досконально исследовать комнаты в поисках зацепок и рыться в чужих вещах», — отстранённо подумала Стелла, лишь бы о чём-нибудь думать. Ноги нерешительно вели её вперёд. «Хотя ему воспитание не позволит смотреть чужие вещи… Наверное. У богов и эманаторов вообще есть правила приличия? У Цзин Юаня есть.» Когда её рука потянулась к двери в следующий вагон, та сама открылась.