Birthday present

Ресторан «Мёндон» тонул в мягком полумраке, приглушённом звоне бокалов и тихом джазе, но за их столиком атмосфера накалилась до предела. Точнее, закипал один конкретный альфа. Чонгук сидел, откинувшись на кожаную спинку дивана, и сжимал вилку с такой силой, что металл едва заметно прогибался. Его челюсти были плотно сжаты, а взгляд потемнел, застыв на одной-единственной цели — на Тэхёне. Его омеге. Который сейчас совершенно бессовестно вел себя так, будто Чонгука здесь не существовало. Рядом сидел Юнги — друг Чонгука. Раскинувшись в расслабленной, вальяжной позе, он крутил в руке стакан с виски и с фирменной ленивой ухмылкой отпускал шуточки. Одну за другой. И ладно бы обычные, но Юнги, прекрасно зная характер Чонгука, нарочно балансировал на грани, пуская в ход двусмысленные, откровенные шутки. — И тогда он мне говорит: «Я думал, мы просто репетируем позирование», а сам уже коленями вжимается так, что у меня пуговицы на рубашке трещали, — хмыкнул Юнги, бросая короткий, хитрый взгляд на Чонгука. — Омеги сейчас пошли... настырные. Любят, когда их берут жестко, без лишних прелюдий. Тэхён от этого заливисто рассмеялся, закидывая голову назад так, что обнажилась длинная шея. Его щеки слегка порозовели от выпитого вина, глаза блестели, а пальцы в кольцах то и дело касались плеча Юнги, когда Тэхён подавался вперед от смеха. Он буквально светился, полностью отдаваясь моменту и, казалось, совсем не замечая, как воздух вокруг становится тяжелее. Чонгук больше не контролировал свой феромон. Запах горького тёмного шоколада, обычно уютный и мягкий, сейчас стал терпким, почти удушающим. Он заполнял пространство вокруг стола, заставляя сидевших неподалёку омег невольно напрягаться. Чонгук ревновал до предела. Каждое прикосновение Тэхёна к чужому плечу, каждый его вздох и этот чертов смех, предназначенный не ему, выжигали внутри альфы остатки самообладания. Юнги, почувствовав эту волну доминантного запаха, лишь шире ухмыльнулся, сделав глоток виски. Он всё понял. Понял, что довёл младшего до точки, и игра удалась. — Ладно, птички, мне пора, — Юнги легко поднялся со своего места, накидывая на плечи пальто. Он опустил руку на макушку Тэхёна, слегка взъерошив его идеально уложенные волосы, отчего Чонгук издал низкий, едва слышный рык. — Спокойной ночи Чонгук. И тебе Тэ. Тэхён продолжал улыбаться, махнув Юнги рукой: — Пока, хён! Напиши, как доедешь! Стоило Юнги скрыться за дверями ресторана, как улыбка с лица Тэхёна медленно исчезла. Он наконец повернулся к Чонгуку и столкнулся с его тяжёлым взглядом. Воздух между ними будто натянулся до предела. Запах шоколада стал настолько густым, что у Тэхёна приятно закружилась голова, а по спине пробежала волна предвкушения. Он прекрасно понимал, что делает. И понимал, чем это закончится. — Идём в машину, — процедил Чонгук, резко поднимаясь из-за стола так, что бокалы тихо звякнули. Не дожидаясь ответа, он развернулся и быстрым шагом направился к выходу, оставляя Тэхёну право последовать за своим разъярённым альфой. Ярость Чонгука плотным облаком заполняла салон автомобиля. Он рванул с места так, что шины коротко взвизгнули по асфальту, а Тэхёна от неожиданности качнуло назад, в мягкое кожаное сиденье. Чонгук сжимал руль до побелевших костяшек. Вены на его руках выступили сильнее обычного, а профиль в полумраке казался высеченным из камня. Его глаза темнели опасным блеском. Терпкий аромат шоколада заполнил замкнутое пространство машины, оставляя на языке Тэхёна густую сладость. — Ты совсем страх потерял, Тэхён? — голос Чонгука прозвучал непривычно низко, с хриплыми нотками. — Что это было в ресторане? Ты перед ним хвостом крутил? Ластился, смеялся с этих шуточек… Ты вообще понимаешь, что ты — мой омега? Тэхён молчал. Он лениво повернул голову, разглядывая тяжело дышащего альфу. Чужая ревность не пугала его — наоборот, кружила голову, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Ему нравилось видеть Чонгука таким: собственником, теряющим выдержку от одной мысли, что кто-то ещё может смотреть на его сокровище. Машина резко затормозила перед перекрёстком. Загорелся красный. Чонгук повернулся к омеге, собираясь продолжить, но договорить ему не дали. Тэхён резко отстегнул ремень безопасности, перемахнул через коробку передач и, оказавшись у него на коленях, впился в губы. Это был не нежный поцелуй — скорее дерзкий вызов. Тэхён буквально заставил Чонгука замолчать, сминая его губы со всей накопившейся страстью. Чонгук на секунду замер, но ладонь сама легла на затылок Тэхёна, удерживая ближе. Омега тихо выдохнул ему в губы, почувствовав, как инициатива окончательно ускользает из его рук. Светофор переключился на зелёный. Чонгук нехотя отстранился, тяжело выдохнул и нажал на газ, доведя машину до дома почти на автомате. Стоило замку входной двери щёлкнуть, как напряжение окончательно прорвалось наружу. Они не успели пройти и нескольких шагов. Чонгук прижал Тэхёна к стене, нависая сверху, и снова поцеловал. Поцелуй вышел жадным, резким, почти спором без слов. Они цеплялись друг за друга, не замечая ничего вокруг. Тэхён выгнулся в его руках, подставляя шею. Его пальцы сильнее сжались на плечах Чонгука через ткань куртки. — Моя омега… — выдохнул Чонгук ему в губы. В ответ Тэхён прикусил нижнюю губу своего альфы, чуть оттягивая её, и медленно, дразняще прошёлся кончиком языка по нижней кромке его зубов, заставляя Чонгука шумно втянуть воздух. Тэхён ластился, как дикая кошка. Чонгук больше не мог терпеть эту сладкую пытку. Перехватив Тэхёна за ягодицы, он легко подхватил его на руки. Тэхён тут же обвил ногами его талию, не разрывая их бешеного поцелуя ни на секунду. Крупными, тяжелыми шагами Чонгук преодолел коридор, ворвался в спальню и без лишней церемонности кинул омегу на матрас. Тэхён упал на спину, его волосы растрепались, одежда сбилась, а глаза блестели первобытным желанием. Чонгук, тяжело дыша, начал нависать сверху, готовый сорвать с него всё лишнее и наконец приступить к делу. Чонгук уже занес колено над матрасом, готовый всем телом прижаться к Тэхёну и наконец забрать то, что принадлежит ему по праву, но омега вдруг резко уперся ладонями в его крепкую грудь. Он мягко, но настойчиво оттолкнул Чона от себя. — Я сейчас, лежи здесь, милый, — выдал Тэхён бархатным, слегка хриплым от поцелуев голосом. Он плавно выскользнул из-под альфы, грациозно увиливая из комнаты. Напоследок Тэхён обернулся у самого дверного проема и нарочно, дразняще качнул бедрами, заставляя Чонгука издать разочарованный, утробный рык и остаться лежать на постели в невыносимом ожидании. Тэхён направился на кухню. Он открыл верхний шкафчик и достал два хрустальных, блестящих от идеальной чистоты бокала на тонких ножках. Затем подошел к холодильнику и извлек оттуда бутылку дорогого, ледяного «Дон Периньон». Хитро ухмыльнувшись своим мыслям, Тэхён подхватил всё это богатство и направился обратно в спальню к Чону. — Милый, — почти пропищал Тэхён, возвращаясь в комнату с самой невинной и одновременно соблазнительной улыбкой. Он бесстыдно забрался на постель и сел прямо на колени альфы, бережно отдавая в его руки один из бокалов, наполненный искрящимся, шипящим напитком. Чонгук следил за каждым его движением потемневшими от желания глазами, всё еще тяжело дыша. Тэхён взял свой бокал, изящно приподнял его, словно произнося безмолвный тост, и поднес к губам. Он сделал глоток, чувствуя, как ледяные пузырьки приятно обжигают горло и слегка кружат голову. Чонгук, не спуская с него взгляда, последовал за своей омегой и тоже сделал глоток, позволяя дорогому алкоголю смешаться со вкусом Тэхёна на губах. — Подумал над своим поведением? — Не знаю, милый. — Стерва, — беззлобно, но чертовски сексуально процедил Чонгук. — Моя. Он резко поставил свой бокал на прикроватную тумбу, освобождая руки, и тут же вцепился пальцами в талию омеги, притягивая к себе. Чонгук подался вперед и припал губами к шее Тэхёна — прямо туда, где кожа уже была розовой и горячей от недавних засосов в коридоре. Он собственнически, жадно укусил его за нежную ключицу, оставляя новое клеймо. Тэхён шумно выдохнул, запрокинув голову от приятной боли. Вместо того чтобы отстраниться, он прижался к Чонгуку еще ближе, обвивая его шею руками. Он поймал губами мочку уха альфы и коротко, ощутимо укусил его в ответ, заставляя Чона вздрогнуть. А затем Тэхён опустил ладони на его широкую спину и начал гладить её мягкими, успокаивающими движениями, медленно снимая остатки напряжения. Подействовал ли алкоголь, или эти ласковые, убаюкивающие поглаживания омеги, но ярость Чонгука окончательно утихла, сменяясь глубокой, густой нежностью. Его укусы стали мягче, превращаясь в легкие, невесомые поцелуи-бабочки, которыми он покрывал плечи и шею Тэхёна. Пользуясь моментом, Тэхён аккуратно перехватил инициативу. Не переставая целовать Чонгука в подбородок и губы, он мягко уложил его спиной на кровать. Они еще какое-то время нежились в объятиях друг друга, тихо вздыхая и делясь ленивыми поцелуями. Ночное время, выпитый алкоголь, приятная усталость после тяжелого дня и дурманящий запах ванили, исходящий от расслабленного Тэхёна, сделали свое дело. Чонгук почувствовал, как веки наливаются свинцом. Окончательно успокоившись и доверившись своей омеге, он прикрыл глаза и незаметно провалился в глубокий, крепкий сон.

***

Чонгук еле разлепляет тяжелые веки. В комнате царит полумрак, сквозь плотные шторы пробивается мягкий утренний свет. Голова слегка гудит после вчерашнего «Дон Периньон», а тело окутывает приятная истома. Он по привычке хочет потянуться и обнять Тэхёна, повернувшись на бок, но... не может сдвинуться ни на сантиметр. Чонгук дергает рукой, и тишину спальни прорезает резкий, отчетливый звон металла. Он мгновенно вскидывает голову вверх. Запястья обеих рук намертво обхватывают холодные железные наручники, пристегнутые к изголовью кровати. Чонгук опускает ошарашенный взгляд вниз, на свои ноги — они разведены в стороны и плотно привязаны к изножью шелковыми ленточками. Каждое движение сковано. Он зафиксирован, полностью беззащитен и распят на собственном матрасе. — Тэхён! Что за шутки?! — Чонгук кричит, и его голос, еще сиплый после сна, разносится по квартире грозным эхом. Альфа внутри него недовольно ворочается от такой наглости. — Тшшш, не кричи, милый, — раздается из дверного проема мягкий, мурлыкающий голосок. Чонгук переводит взгляд на дверь и буквально забывает, как дышать. Словоохотливый альфа внутри него затыкается. Тэхён стоит, прислонившись к косяку. На его голове красуются аккуратные белые кошачьи ушки, на шее плотно сидит кожаный ошейник, а сзади из-под края одежды виднеется пушистый хвостик. Он весь в белом. На пухлых губах соблазнительно влажно блестит розовый тинт, а стройные, сводящие с ума ноги обтягивают белые колготки в крупную сетку, подчеркивая каждый изгиб. Контраст невинного белого цвета и этой порочной, грязной задумки выбивает из Чонгука весь воздух из лёгких. Тэхён ухмыляется, глядя на то, как Чонгук судорожно сглатывает, не в силах вымолвить ни слова. — С днем рождения, милый, — сладко протягивает омега, делая первый шаг в глубь спальни. Его бедра покачиваются вместе с пушистым хвостом в такт шагам. — Блять, Тэхён... — Чонгук прикрывает глаза на секунду, пытаясь совладать с бешеным стуком сердца и мгновенно вспыхнувшим в паху пожаром. — Развяжи меня. Сейчас же. — Мм, нет, — Тэхён подходит ближе к кровати, его глаза блестят хитрым, кошачьим азартом. — Не хочу. Чонгук шумно выдыхает, понимая, что его омега затеял опасную игру. Но вместо злости внутри разгорается темный голод. Он ухмыляется, упираясь затылком в подушку, и демонстративно толкает язык за щеку, разглядывая Тэхёна снизу вверх. — Что ты будешь делать? — Мучать... Доставлять удовольствие, — Тэхён облизывает нижнюю губу, слегка закусывая её зубами. В его карих глазах пляшут настоящие чертики. — Небольшой подарок от меня и... за то, что ругал меня вчера в машине. Чонгук низко, хрипло усмехается. Такого сюрприза на свое двадцатипятилетие он точно не ожидал. — Стервочка решила поиграть, — Чонгук медленно облизывает пирсинг в губе, не сводя с омеги хищного взгляда. — Ну давай, попробуй. Тэхён ничего не отвечает. Он забирается на кровать, двигаясь медленно, на четвереньках, словно настоящая кошка на охоте. Он нависает над Чонгуком, а затем опускается на его бедра, прикрытые одним только тонким одеялом. Тэхён садится точно там, где находится уже каменный стояк альфы, намеренно выпячивая попку с хвостиком, и тянется к приоткрытым губам Чонгука. Он целует медленно, смакуя, едва касаясь губ Чона кончиком языка, делясь сладким вкусом тинта. Чонгук до безумия хочет обхватить эту узкую талию, прижать его к себе сильнее, запустить пальцы в мягкие волосы, до боли оттянуть их назад... Но чертовы наручники удерживают руки, заставляя лишь яростно дергаться под дразнящим омегой. Поняв свою полную безнаказанность, Тэхён заходит еще дальше. Он тянется к прикроватной тумбочке, где стоит небольшое праздничное пирожное с кремом. Пальчиком подцепляет густой, белый крем и пачкает им рельефную грудь Чонгука, размазывая по горячей коже. Чонгук крупно вздрагивает, когда Тэхён наклоняется и начинает медленно, с легким нажимом слизывать крем с его кубиков пресса, щекоча кожу языком и заставляя альфу хрипеть от возбуждения. Тэхён снова поднимается выше, ерзает попой прямо об чонгуков член через тонкую ткань, ловя каждый рваный выдох альфы. Затем он аккуратно сползает ниже, к самому эпицентру. Тэхён запускает руку под одеяло, легким движением освобождает напряженный член Чона и достает эрекционное кольцо. Пальцы омеги действуют уверенно: он цепляет кольцо на самое основание. От резкого прилива крови и стягивающего ощущения Чонгук громко, яростно рычит, натягивая цепи наручников до звона: — Тэхён, блять! Прекрати играть, сними это! Но Тэхён лишь тихо хмыкает. Его изящные пальчики начинают лениво водить по стволу, собирая выступившую на головке прозрачную смазку. Он подносит руку к лицу и демонстративно отправляет пальцы к себе в рот, причмокивая и глядя Чонгуку прямо в глаза. Омега опускается ниже. Он оставляет влажные, горячие поцелуи на бедрах Чона, а затем полностью берет достоинство в рот. Тэхён сосет глубоко, уверенно, слегка проходясь зубками по чувствительной коже, одновременно массируя основание рукой. Из его горла вырываются нежные, приглушенные стоны, которые бьют Чонгуку прямо в голову. — Тэхён... прекрати, хватит. Блять. — тихо матерится Чонгук, запрокидывая голову. Вены на его шее вздулись, пот градом катится по вискам. Ему сносит крышу от этой смеси удовольствия и невозможного контроля. И в этот момент Чонгук собирает все силы. С яростным, первобытным рыком он резко дергает руками на себя. Раздается оглушительный треск. Металл со звоном падает на матрас. Руки Чонгука свободны. Тэхён резко замирает, его глаза округляются от неподдельного испуга. Поняв, что шутки кончились и ему сейчас наступит полный пиздец, кошечка испуганно вскрикивает и пытается резко соскочить с кровати, чтобы убежать. Но Чонгук уже не спит. Он мгновенно рвет шелковые ленты на ногах, освобождаясь из ловушки, и единым, плавным движением хищника бросается следом за своей добычей. Тэхён успевает добежать только до дверного проема спальни, как сзади его настигает тяжелая, горячая тень. Чонгук перехватывает его поперек талии одним мощным движением. Омега испуганно вскрикивает, когда его ноги отрываются от пола. Чонгук легко, словно пушинку, поднимает его на руки и отвешивает звонкий, увесистый шлепок по округлой заднице. От шлепка по комнате разносится сочный звук, а Тэхён сладостно и удивленно вскрикивает. Чонгук останавливается прямо в проеме, намертво прижимая Тэхёна к косяку двери, всё еще удерживая его на весу. Его дыхание — рваное, опаляющее, пахнущее тем самым горьким шоколадом, который сейчас буквально выжигает весь кислород в квартире. — Шутки кончились, кошечка, — шепчет Чон низким, вибрирующим от вожделения и доминантности голосом в самое ухо Тэхёну, тут же жестко прикусывая его чувствительную мочку. Тэхён судорожно вздыхает, плавясь в этих руках. Большие сильные ладони Чонгука начинают бесцеремонно блуждать по его телу. Пальцы с силой проминают бедра через сеточные колготки, уминая нежную кожу. Тэхён всхлипывает: от этого грубого давления под белой сеткой мгновенно проступают четкие белые отметины, которые уже через несколько секунд становяться розовыми. Не теряя больше ни секунды, Чонгук с глухим рыком цепляет пальцами край колготок на бедрах Тэхёна и с треском разрывает тонкую ткань в клочья, обнажая гладкую бархатную кожу. Он несет омегу обратно и валит его в самый центр растрепанной кровати. — В коленно-локтевую, — резко, не терпящим возражений тоном приказывает альфа, нависая сверху. Тэхён даже не думает церемониться или капризничать — он прекрасно понимает, что разбудил настоящего зверя, и сейчас шутки действительно плохи. Омега послушно перетягивается, упираясь коленями и локтями в матрас, высоко и призывно прогибая поясницу. Белый пушистый хвостик соблазнительно подергивается на его округлой попке. Чонгук смотрит на эту пошлую картину. Он наклоняется и оставляет глубокий, болезненный укус прямо на мягкой ягодице Тэхёна, заставляя того громко застонать. Чон хватает ладонью пушистый хвост за самое основание и начинает медленно, дразняще двигать им внутри омеги. Тэхён выгибается, как самая настоящая кошка, его пальцы судорожно скребут простынь, а бедра сами собой подаются назад, навстречу чужим движениям. Спальню затапливает густой, удушающе сладкий запах ванили, смешивающийся с шоколадом — их феромоны сплетаются в безумный, первобытный коктейль. Чонгук резко вытаскивает хвост со звонким, мокрым хлюпанием. Тэхён жалобно скулит от внезапной пустоты, но альфа тут же заменяет игрушку своими пальцами. Он вталкивает внутрь сразу два пальца, заставляя Тэхёна вскрикнуть от неожиданности. Чонгук сразу начинает медленно и глубоко двигать ими вперед-назад, изучая податливые, горячие стенки. — Ещё... Гуки, ещё, пожалуйста... — срывая голос, стонет Тэхён, двигая бедрами из стороны в сторону. Чонгук хмыкает, добавляет третий палец и резко набирает бешеный темп. Изнутри омеги раздается неприличный, влажный звук. Так продолжается несколько минут, пока Тэхён полностью не размякает, содрогаясь от подступающего пика. Наконец Чонгук вытаскивает пальцы и неторопливо, глядя на омегу, облизывает их, слизывая чужую смазку. Он грубо переворачивает Тэхёна на спину, припадая к его искусанным, пухлым губам. Чонгук глубоко проникает языком внутрь, сминая чужой рот в требовательном, хозяйском поцелуе. Тэхён стонет прямо в его губы, полностью отдавая контроль. Чонгук отрывается от его рта, спускаясь ниже, и начинает оставлять мокрые дорожки поцелуев на каждой родинке Тэхёна, которые знает наизусть. Окончательно разрывает остатки сеточных колготок и закидывает длинные, стройные модельные ножки омеги себе на плечи. Чонгук прижимается своей разгоряченной, сочащейся головкой к тугому входу. Тэхён под ним весь дрожит, предвкушая. Чонгук плавно, но мощно толкается, входя на всю длину и вырывая тягучий, сладкий стон сочных губ Тэхёна. Но вместо того, чтобы сразу дать омеге желаемое, Чон начинает двигаться специально медленно. Мучительно, глубоко, задевая самые чувствительные точки, но не давая скорости. — Ч-чон... милый... — Тэхён запрокидывает голову, его пальцы впиваются в крепкие плечи альфы. — Да, крошка? — ухмыляется Чонгук, продолжая пытать его этим медленным, тягучим темпом. — Быстрее... прошу тебя, быстрее, я сейчас сойду с ума... — задыхается омега, на глазах выступают слезы от невыносимого удовольствия. — А когда я в машине говорил, ты меня не слушал, милый, — Чонгук опаляет его шею горячим дыханием, издевательски замедляясь еще сильнее. — Малыш, пожалуйста... — Тэхён словно пищит, округляя свои и без того большие, затуманенные похотью кукольные глаза, глядя на него с чистой мольбой. Стоило Чонгуку заглянуть в этот преданный, умоляющий взгляд — и все остатки его контроля окончательно пропадают. Рассудок сносит полностью. Он резко набирает сумасшедший темп. Чон вбивается в него быстро, мощно, на всю длину, заставляя кровать жалобно скрипеть, а Тэхёна — беспрерывно, громко стонать, запрокидывая голову. Каждое мощное движение бьет точно по простате, посылая в мозг омеги до жути приятные, ослепляющие вспышки. Чонгук припадает губами к его шее, где всё еще надет этот чертов кожаный ошейник, цепляет его пальцами и с силой разрывает, отбрасывая в сторону. Тэхён окончательно разбудил в нем хищника который жаждит мяса. Чонгук жадно лижет его шею, покрывает поцелуями подбородок, переходит к заветной родинке на нижней губе, затем к той, что на кончике носа, на щеке, возле глаза... Он выцеловывает их снова и снова, но специально дразнит, ни разу не касаясь самих губ. Тэхён, изнывая от этой нежности посреди жесткого траха, сам обвивает сильную спину Гука руками, притягивая его к себе, и яростно вгрызается в его рот. Чонгук на несколько секунд позволяет ему управлять этим мокрым, глубоким поцелуем, а затем резко отстраняется. Он перехватывает его за ляжки и низко рычит: — Чон Тэхён... какая же ты стерва. Тэхён в полубреду тянется рукой вниз, к собственному изнывающему члену, но Чонгук перехватывает его запястья и жестко убирает руки в стороны, фиксируя на матрасе. — Гуки, пожалуйста, дай мне... — Нет. — Малыш! — Нет, Тэхён, — Чонгук вбивается еще сильнее, на пределе своих сил, доводя их обоих до изнеможения. — Вместе. Только вместе. Чонгук делает еще несколько мощных, резких толчков, выгибаясь всем телом, и с хриплым, утробным рыком изливается глубоко внутрь омеги густой, горячей волной. Следом за ним, не выдержав этого дикого напора, Тэхён с громким, пронзительным криком кончает сам, пачкая свой подтянутый живот и грудь белой жидкостью. Их тела содрогаются в одновременном, мощном экстазе. Чонгук обессиленно падает сверху, утыкаясь носом в мокрую от пота шею Тэхёна, и оставляет там нежный поцелуй. — Моя кошечка... — тяжело выдыхает Гук, валяясь на кровати и пытаясь восстановить дыхание. Однако уже через минуту он заставляет себя встать. Чонгук тянется к тумбочке, берет влажные салфетки и начинает аккуратно, заботливо вытирать тело Тэхёна от следов их безумного утра, убирая остатки крема от торта и их соков. — Ну что, доигрался? — усмехается Чонгук, глядя на то, как Тэхён лежит абсолютно без сил, растрепанный, с размазанным тинтом. Тэхён в ответ лишь мило морщит свой аккуратный нос. — Это мой самый лучший и горячий день рождения, — тихо смеется Чонгук. Он отбрасывает салфетки, берет Тэхёна на руки и укладывает его прямо на себя, устраивая поудобнее на своей широкой груди. Большие ладони альфы начинают медленно, успокаивающе поглаживать белоснежную, бархатную спину омеги, на которой до сих пор алеют следы от его пальцев. — С днем рождения, — едва слышно шепчет Тэхён, окончательно прикрывая тяжелые глаза и утыкаясь носом в чонгукову ключицу. — Спасибо, кошечка, — тихо отвечает Чонгук и нежно целует Тэхёна в висок, засыпая вместе с ним.