Столкновение

      — Суоу! Д-давай п-поговорим! — Харука отчаянно хватается за сдавливающие его шею руки, пытается притянуть или же оттянуть от себя хотя бы до одного кислородного глотка. Чужая хватка слабеет через миг, и Сакура валится на пол, мгновенно обхватывая собственное горло и откашливаясь.       — О чём мы можем с тобой поговорить? — голос Хаято напускной, безразличный; сам он прослеживает, как Харука, восполнив недостаток кислорода в лёгких, встаёт на ноги и смотрит в ответ уверенно, с кислой ненавистью и желанием во всём разобраться.       — О твоём уходе из Фуурин, о постоянной лжи, об избиении Нирэя, в конце-концов!       — Моя совесть чиста, — в той же равнодушной манере отвечает Хаято, и Сакура только чудом не срывается на бег, чтобы втащить за такие ужасные слова.       — Хаято, я знаю, что это не ты. Что ты не такой.       — И какой же я, Сакура-кун, по-твоему? Ты думаешь, что всё, что между нами было, это искренне? Что все мои советы, слова, редкие всплески беспокойства были отголосками проявления заботы? Сакура, тебе пора повзрослеть — мне было абсолютно плевать в каждый миг проведения в Фуурин.       — Ты лжёшь, — спокойно отвечает Харука, сжимая кулаки. Ему так тяжело осознать, что он оказался в такой неприятной ситуации с лучшим другом. — Тебя по-прежнему одолевает чувство вины. За Нирэя, за всё, что ты делал не так.       В Суоу внешних перемен нет, но по правде говоря в нём это действительно что-то задевает. Что-то отдалённо напоминающее уязвимость.       Омерзительно.       — Сакура, я не вернусь. Моё место здесь. Ты зря стараешься.       Харука делает шаг. Второй. Хаято напрягается чуть больше, готовится к нападению с невероятным хладнокровием.       — Суоу, ты всегда меня поддерживал, поднимал дух нашего класса, оказывал нуждающимся помощь и даже взял на себя важную роль в подготовке в битве с Эндо, — голос Сакуры слегка надламывается: — А потом ты ушёл. Суоу, зачем.       Харука чувствует, как его начинает мутить от пессимистичного противоречивого коктейля из боли и неверия.       — Зачем ты позволил мне довериться людям, чтобы затем так безжалостно растоптать это чувство, которое только-только начало крепнуть.       Зачем ты всем разбиваешь сердце? Метаморфически выламывает рёбра, проклинаешь несломляющийся юный дух, мешающий тебе так просто уйти.       — Тогда ради чего это всë было? Наша дружба, отношения с ребятами. Для тебя это всё было пустым звуком?       «Если на поле окажется более сильный противник и нужно сосредоточить на нём все силы, это ты намекал на себя?!»       — Ты сам же ответил на свой вопрос. В этом разговоре нет нужды, тебе стоит вернуться в Макочи и навсегда забыть сюда дорогу.       И это так отвратительно напоминает слова Ямато о том, что Хаято лучше позабыть; что его будет невозможно выдернуть из оков Красных Тямпуру, которые обвили его возможно с рождения. Харука не готов с этим мириться.       — Суоу, я это просто так не оставлю.       Хаято прекращает свой высокий лепет, с внимательным интересом разглядывая капитана, словно впервые. Сакура ощущает, как между ними образовалась неоднозначная пропасть.       Хаято с медленно расползающейся на лице улыбкой прикрывает глаз, делает вдох и воздушно смеётся — иллюзия того безмятежного Суоу, по которому Сакура бесконечно скучал, но вынужден стиснуть зубы и пальцы в кулаки, чтобы не отвлечься. А Хаято наконец смотрит на него, и в глазах плещется опасное веселье.       — Сакура, я рад, что мои старания прошли не даром, но даю последний шанс уйти отсюда невредимым.       — Ты не-       Шок захватывает Харуку столь же мощно, как и неожиданное наступление, которое вынуждает его сделать неловкий прыжок назад.       Что бы Суоу когда-нибудь нападал и первым... В это сложно поверить.       Хаято выглядит удовлетворённым реакцией и принимает свою обычную боевую стойку, подняв ладонь и поманивая пальцами.       «Суоу может мне навредить» — шепчущая правда мысли раздаётся в голове, но кажется иррациональной. Сакура всё ещё не может смириться с тем фактом, что они с Хаято на разных сторонах.       — Сакура-кун, разве ты не поговорить пришёл? — и конечно же он имеет в виду разговор не как таковой, а беседу тел и кулаков, эмоций и столкновений.       Это было неизбежно.       — Если ты хочешь драться, нам стоило с этого начать и не тратить время, — Харука наступает и вскользь замечает, как улыбка Суоу становится чуть больше и прозаичнее. Хаято с лёгкостью уворачивается от его ударов, как и пару минут назад, но и Сакура не сдаётся, некоторые уловки Суоу подметив ещё во время спаррингов в школе.       И всё же последняя надежда на хороший исход делает его несколько уязвимым.       Сакура кричит, корчась от сумасшедшей боли, когда Суоу, сократив расстояние, делает лоу-кик. Кажется, ему разбили чашечку, что он не может пошевелиться, не то что бы встать. Суоу наблюдает за этим чрезмерно равнодушным взглядом. В этот же момент он слышит стук в дверь, а затем её скрип, когда в комнату кто-то входит.       — Сун Фей, я слышал какие-то звуки… — вопрос отпадает сразу, когда Вакхус увидел разбитую кучу из конечностей на полу и статного Суоу, не показывающего на лице ни капли душевного изъяна.       — Всё хорошо. Мне нужна ваша с Рактой помощь.       Вакхус кивает и убегает, скоро возвращаясь с Рактой. Все лидеры Красных Тямпуру в полном составе.       — Его нужно вывести за территорию.       — Кстати, когда я тебе доложил о нём, то ребята заметили, что в миле от главных ворот припаркован байк, — Суоу слабо поджимает губы, сразу догадываясь, кому принадлежит упомянутый мотоцикл. — Нам лучше его?..       Если у Хаято есть хоть капля человечности, он бы просто-напросто передал покалеченного старосту Ямато.       — Тогда идём к северным вратам, — Вакхус и Ракта кивают, с лёгкостью поднимая истерзанное тело. Сакура сквозь пелену из крови ничего не видит, тяжело дышит и шипит всякий раз, когда его ноги за что-то цепляются по пути. Суоу следует за ними, сканируя состояние Харуки на намёк очередной эмоциональной вспышки кому-либо втащить. Они скоро добираются до назначенного места, и ребята уже собирались оставить его за пределами территории, как Хаято их останавливает.       — Дальше я сам. Разберитесь с тем мотоциклистом. Приветствую любые меры.       Они кивают и быстрым шагом пересекают всю территорию, собрав по пути команду.       Суоу смотрит на истекающего кровью Сакуру, прикладывает ладонь к своему лицу и вздыхает.       — Ах, Сакура-кун, и что же мне с тобой делать? Оставить тебя здесь я никак не могу.       И пускай Харука в общих чертах знает дорогу до Банкок-Гая, он не несёт какой-либо опасности со сломанной ногой, тем более не он настраивал маршрут, когда добирался до речного острова, а значит мало что точно скажет. Это даже на руку.       — И всё же стоит подстраховаться.       Харука и сделать ничего не может, когда Суоу, вновь выполняя какой-либо из контролей вынуждает его дёргаться в боли, а сам выуживает чужой телефон.       — Нашёл! — и в один момент вещица превращается в разбитый кусок металла. У Сакуры ни сил, ни слов, чтобы выразить свой шок. Теперь-то Харуку не сразу обнаружат, если бы вдруг он намеревался позвонить друзьям в три ночи.       Тело помогают взвалить в багажник, из-за небольшого пространства усугубляя боль в ноге. Суоу переговаривается с водителем, докладывая ему адрес на китайском, затем он коротко смотрит на Харуку, который, если бы ему хватило сил и позволило положение, плюнул ему в лицо. Никогда бы он не подумал, что Суоу может причинить ему боль. Уж лучше бы убил, чем вот так страдать от предательства.       — Суоу, ты ублюдок, — Хаято никак не оскорбляется на эту реплику, лишь слегка склоняет вбок голову, чуть заинтересованно рассматривая покалеченного Харуку. Его серьги золотым водопадом скользят по тёмной юкате, а из-за лунного света его образ становится более пугающим. Ночь темнее всего перед рассветом, и всё же Сакура понимает, что утром чудо не произойдёт.       — Хорошей дороги, Сакура-кун, — и с хлопком закрывает крышку багажника.

***

      Когда на следующий день подростки отправились в школу, они с ужасом обнаружили раненого Сакуру, пролежавшего перед главным входом остаток ночи и часть утра.       Они подбегают к нему и со страхом оценивают ужасные травмы на ноге и множество синяков и подтёков крови.       — Сакура-тян, что с тобой произошло?! — обеспокоенно лепечет Митсуки, поистине не зная, как вести себя в подобных ситуациях. Он ещё ни разу не видел кого-то настолько искалеченным; даже когда Сакура победил Эндо, у него не было столько травм.       Харука, нахмурившись, не сразу приходит в сознание; утреннее солнце нещадно слепит глаза и он не сразу определяет лица, нависающие над ним. Ему то говорить было тяжело, а скорее нечего. Весь ужас и всю боль он хочет оставить в прошедшей ночи, как в самом отвратительном сне.       Его укладывают в больницу, каждый день следя за жизненными показателями и правильным срастанием костей. К сожалению, его травма не исчезнет, а будет иметь след, жестокое напоминание сначала в виде жгутов, а затем постоянной необходимости использовать костыль. Полгода тянутся медленно, и каждый день похож на предыдущий.       Сидя на скамье под одной из крыш прилавков в Макочи, Харука безразлично смотрит, как жизнь у людей продолжает кипеть, продавцы с удовольствием отдают свой товар, а дети бесконечно смеются и играют.       Сакура разбит, как и его сломанная нога. Ему тошно не сколько от физического недуга, сколько от душевной раны.       Он сделал всё возможное, но ситуацию не исправил — он не вернул Суоу, и теперь ему остаётся позабыть этого человека, будто не он однажды позволил ему открыться людям.       Отныне его сердце заперто на тысячу замков.

21.04.26