Comin' straight from the underground

Dope — Fuck The Police

      Спертый воздух вечернего Нью-Джерси плетет узлы из альвеол, пропитывая сосуды вязкой, тягучей духотой и пылью даунтауна близ дешевого, грязного Митлокера — любимого места местных обывал, неформалов и маргиналов всех пород, сортов и видов. Гул разносится даже снаружи, душит грудную клетку утробными басами старых транзисторов. Старый монтклерский подвальчик трещит по швам от массива звука, будто вторя телам пьяного сброда внутри, миновавшим правила клуба и здравого смысла; стены дрожат так сильно, что с потолка на загаженный бетон пошарпанного туалета осыпается мелкая, въедливая побелка, пропитанная запахом мочи, дешевого табака и и сырости. Но Фрэнку, впрочем, сейчас абсолютно плевать на грязь вокруг. Их собственный сет закончился всего несколько минут назад, дикий адреналиновый запал даже не думает отпускать, пульс сбивчиво ебашит по телу, словно неисправный трансформатор, халатно оставленный в работе. Айеро влетает в тесную, исписанную маркерами коробку первым, действуя сплошь на инстинктах: мертвой хваткой вцепляется в воротник растянутой, насквозь мокрой футболки Джерарда и за грудки тащит в дальний угол, рывком утягивает его за собой в кабинку и с грохотом захлопывает жалкую, изуродованную дверь. Кажется, та отживает последние дни.       Спина Уэя с тяжелым стуком впечатывается в хлипкую деревянную перегородку, жалобно взвывшую под весом взвинченных, разгоряченных тел. Джерарда крупно трясет, зрачки разлились во весь глаз, превращая радужку в едва заметные землистые ободки, черные пряди волос намертво прилипли к вискам и шее, а лицо представляет собой абсолютно дикое, почти животное месиво из пота, порока и подтекшего черного лайнера. Стоит лишь ему сделать хриплый вдох, как Айеро вслепую, на ощупь тычется в липкую шею и впивается в кожу, оставляя блестящие следы, мешая пот со слюной. От Джерарда не пахнет, буквально пасет — неперебиваемой вонью усталого тела, смешанной с табаком, неестественной перечной терпкостью и химическим, будто блядским салоном авто в странной, гипнотически неравномерной пропорции. Фрэнк едва не рычит от этого запаха, сильнее сжимая пальцы на бедрах Уэя, словно утопает, ведя носом от яремной впадины до ямки под ухом, невольно закатывая глаза.       — Блядь, Фрэнк… — хрипит Джерард, беспомощно запрокидывая голову назад и сильнее вжимаясь затылком во вздрагивающую дверцу. По подбородку торопливо бежит крупная капля пота, смешанная с темной краской. Айеро, рвано выдыхает и, словно обессиленный, падает на колени прямо на липкий холодный пол, совершенно наплевав на и так убитые джинсы. Пальцы судорожно впиваются в плотный кожаный ремень Джерарда. Фрэнк торопится, его руки мелко дрожат и нервно дергают грубую кожу на поясе. Артистичность даже сквозь бьющие через край гормоны требует выпендриться, он внезапно подается лицом вперед, стараясь аккуратно ухватиться зубами за бегунок ширинки, но не рассчитывает прилагаемую силу, и...

БУМ!

      Глухой, отчетливый стук металла о кость разносится по всей кабинке, на мгновение перекрывая даже тяжелый бас из зала. Металл у бляхи ледяной, толстый и, как назло, пиздец какой увесистый — настоящая железная наковальня, сочно приложившаяся прямо в лоб.       — С-сука-а-а! — дико, утробно взвывает Фрэнк, откачнувшись назад и хватаясь освобожденной ладонью за наливающийся синяк. В ушах звенит, перед глазами разлетаются маленькие собратья пряжки — искристые мышки, кусачим фейерверком выстилающие веко.       Джерард от такой неожиданности замирает на месте. Пару секунд он ошалело смотрит вниз на скорчившегося на полу Фрэнка, затаив дыхание, а затем проваливается в ехидный смех. Скрючивается, схватившись за живот, лбом утыкается в собственное колено и нарочито вытирает указательным пальцем глаза.       — Завали ебало, Уэй! Закрой свой ебаный рот! — рычит Фрэнк сквозь стиснутые зубы, не отнимая руки ото лба, где уже проступает рельеф перепончатого крыла. Пульсирующая, отбивающая едва ли не ритм парадного марша прямо в виски боль во лбу и абсолютно идиотский, издевательский смех Джерарда вызывают новую волну адреналина и злости, вытравливая из воспаленного мозга остатки самоконтроля и здравого смысла. Фрэнк рывком подскакивает на ноги, наплевав на плывущие перед глазами круги и тошноту, перехватывает запястья Джерарда одной рукой, грубо дергает их вверх и с силой впечатывает над его видавшей виды (и когда-то душ) головой в ободранную стену. Смех из Уэя вышибает в ту же секунду, сменяясь коротким, испуганным выдохом с коротким 'Ик!'. Он резко затихает, шумно сглатывая слюну и глядя на Фрэнка снизу вверх потемневшими от похоти глазами.       — Я сказал: закрой рот, — с налетом странной нежности выдыхает Фрэнк ему прямо в губы. Свободной рукой он снова перехватывает эту злосчастную стальную летучую мышь. Возвращая самообладание в нужный участок головы, он выученным движением расстегивает ширинку и с немой злостью дергает за пряжку. Ремень поддается с режущим уши скрипом, вылетая из шлевок и со звонким стуком падает куда-то между ног Джерарда, стукаясь и о его грязный ботинок. Фрэнк отпускает его руки и снова опускается на колени, но на этот раз с издевательской медлительностью, не разрывая зрительного контакта с Уэем, вслед за своим лицом опуская и руки, проводя ими от шеи до самых колен, по пути стягивая и изрядно надоевшие джинсы. Вцепляется в бедра, нагло и по-собственнически, вжимая Джерарда в стену, фиксируя, и широко лижет ткань боксеров, в ответ слыша сверху нечленораздельный, сдавливаемый ладонью стон.       За дверью слышится быстро приближающийся шум. Фрэнк, по-собачьи дернув ухом в сторону источника звука, вскакивает, прикладывает к губам указательный палец: 'Ш-ш-ш!' и настороженно смотрит Джерарду в глаза, отнимая руку от своего рта и зажимая губы напротив ладонью.       — Бля, чё, прям так и сказал? — в туалет вваливается компания из убитых в ноль подростков. Звонкие, тягучие голоса выкрикивают гадости и сплетни, перебиваемые едким гоготом друг друга и шумом сбрасываемого в писсуар напряжения (и алкоголя). В глазах Фрэнка блестит озорная искорка, и Джерарду она совершенно не нравится. Мгновение — и свободная рука Айеро уже ритмично сжимает его твердый член через ткань, поглаживает движениями туда-сюда. Его глаза закатываются, ладони ложатся на чужие — на рот и пах. Дорогого стоит не взвыть в голос. Руки Фрэнка горячие, влажные, движения нервные.       Хлопок двери возвращает обоих в реальность. Фрэнк отрывает обе руки, коротко чмокает Уэя в губы и вновь сползает вниз, резким движением срывая белье и штаны Джерарда до щиколоток. Трется щекой о небритое бедро, прикусывает кожу игриво, пока откуда-то сверху доносится не то нытье, не то скулеж. Какой нетерпеливый. Голова Фрэнка поднимается выше.       Он берет глубоко, жадно, до самого горла. Джерард издает писк и судорожно ловит ртом воздух, запрокидывая голову так резко, что жилы на шее натягиваются до предела. Его руки, хаотично дергавшиеся в воздухе, опускаются на плечо и затылок Фрэнка, вцепляясь в отросшие волосы так, будто тот сейчас испарится, насаживает его глубже и стонет по-блядски своим фальцетом. Фрэнк закашливается и бодает того в бедро, отстраняясь и пытаясь отдышаться. Глаза слезятся, с губ буквально бежит слюна, натягиваясь ниточкой до блестящей головки. От этого зрелища Джерард ощущает себя Бобом Флэнганом. Дышит неравномерно, глядит вниз затуманенно, кадр словно выжигается где-то в подсознании. Стоит дыханию Фрэнка хоть немного стабилизироваться, он вновь остервенело вбирает истекающий предэякулятом член до основания, в этот раз действуя чуть аккуратнее. Джерард давится воздухом, подмахивает бедрами, мешая ругательства, мольбы и всевозможные формы имени Айеро. Воздух уже словно наэлектризован, густой и колючий, пространство и без того узкой кабинки сужается до квадрата корпусов обоих. Чувствуя, что надолго его не хватит, Джерард пытается отодрать Фрэнка от собственного паха за волосы. Бесполезно. Тот лишь ускоряется, освобождая одно бедро Уэя и помогая себе рукой. Как только их ритмы вновь совпадают, Фрэнк наконец выпускает его изо рта, все так же придерживая рукой. Облизывает головку, высунув язык и улыбаясь будто куда-то внутрь себя, ведет кончиком вдоль уздечки, играет с уретрой, и Джерарда мажет окончательно. Тот выгибается и с глубоким, низким стоном, от которого внутренности Айеро будто в мясорубке прокручивают, кончает. Фрэнк успевает обхватить его губами, ловя солоновато-горькую сперму. Поднимает на Джерарда затуманенный взгляд и показушно вываливает испачканный язык, сглатывает, показывая вновь уже чистый язык. Он медленно поднимается, тыльной стороной ладони вытирая губы и кое-как, трясущимися от перенапряжения руками натягивает на Уэя боксеры и штаны, куда-то в карман засовывая многострадальный ремень, и льнет тому к груди, вырисовывая одному ему известные узоры на потной насквозь футболке. Они оба воняют, но это уже не имеет никакого значения.       На лбу Айеро сигнальным огнем светится отметина, которую как-то придется оправдывать очередному журналюге желтой прессы (и парням в турбасе).