Глава Драко ІІ: Раздражение
20 июня 2026 г., 22:01
Проблема заключалась в том, что она продолжала появляться. Не буквально.
Не так, будто ходила за ним по замку.
Наоборот. Она вообще ничего не делала.
Именно это раздражало больше всего.
Обычно люди сами создают причины, чтобы их запомнили. Громко говорят. Лезут вперёд. Стараются понравиться.
Пытаются произвести впечатление.
Она — нет. Она просто существовала.
И каким-то образом этого оказалось достаточно.
Он заметил это за завтраком. Не её. Себя.
Потому что, заходя в Большой зал, он уже знал, где она сидит. Не смотрел специально. Не искал. Просто знал.
Стол Слизерина. Правая сторона. Примерно посередине. Рядом Нотт. Иногда Грейнджер.
Мысль появилась раньше взгляда.
И это было неприятно. Очень.
Драко сел на своё место и открыл газету.
Даже не посмотрев туда. Принципиально.
Потому что если проблема существует, её нужно контролировать. А не подкармливать вниманием.
Это работало примерно три минуты.
Потом кто-то засмеялся. Негромко. Совсем рядом. И он поднял голову раньше, чем успел подумать. Она смеялась. Нотт рассказывал какую-то очередную чушь.
Грейнджер закатывала глаза, Авелин улыбалась. Ничего особенного. Обычная сцена. Но почему-то она осталась в памяти дольше, чем разговор за собственным столом. Это раздражало.
Через несколько дней стало хуже. Потому что он начал замечать закономерности.
Она всегда читала во время ожидания.
Всегда поправляла рукав перед ответом преподавателю. Всегда смотрела в окно, когда задумывалась. И всегда гладила кота одинаковым движением.
Зачем мозгу вообще хранить подобную информацию?
Она была бесполезной. Совершенно.
Однажды Забини заметил его взгляд.
— Ты сейчас смотришь на Эйвери уже секунд десять.
Драко повернулся так быстро, что сам это почувствовал.
— Нет.
— Конечно.
Блейз усмехнулся.
— Тогда почему ты выглядишь так, будто она задолжала тебе деньги?
— Потому что она раздражает.
— Чем?
И вот на этот вопрос ответа не оказалось.
Не настоящего. Потому что нельзя же сказать: “Тем, что я замечаю её чаще, чем должен.”
Это звучало бы как идиотизм. Поэтому он просто вернулся к книге. Разговор закончился. По крайней мере для него.
Самое неприятное случилось позже.
В библиотеке. Он пришёл туда первым.
Занял привычное место. Открыл учебник.
Начал читать. Через двадцать минут поднял голову. И почти сразу понял, что кого-то не хватает. Осознание пришло раньше мысли.
Раньше логики. Раньше здравого смысла.
И именно поэтому разозлило сильнее всего.
Потому что он сразу понял, кого именно не хватает.
Она появилась ещё через десять минут.
С книгами под рукой. Спокойная. Как всегда. Села за свой стол. Открыла учебник. И просто начала читать.
Ничего не изменилось. Вообще ничего.
Но ощущение неправильности исчезло.
И это было уже настоящей проблемой.
Тем вечером он долго не мог уснуть. Не потому что думал о ней. Нет.
Он думал о другом. О раздражающем чувстве, которое никак не удавалось назвать. Потому что интересом это ещё не было. Привычкой — тоже.
Слишком рано. Слишком глупо и опасно.
Но факт оставался фактом. Она больше не была случайным человеком в коридоре.
И это происходило без его разрешения.
На следующий день он увидел её у окна.
Она стояла одна.Смотрела на снег. Так, будто вокруг никого нет. На секунду ему показалось, что она выглядит уставшей.
Мысль появилась автоматически. И сразу вызвала раздражение. Потому что он не должен был замечать подобные вещи.
Не обязан был. Не хотел. Но замечал.
С каждым днём всё чаще. С каждым днём всё легче. И именно это начинало превращаться в проблему.
Не для неё. Для него.
