Если бы ты посмотрел раньше

Ты идёшь? Вопроса не было. Ни слов, ни голоса. Но почему-то именно это ты услышала. Сердце билось слишком быстро. Зеркало оставалось тёплым в руках. А маленькая Авелин всё ещё стояла в темноте. Ждала. Не торопила. Не звала. Просто ждала. Ты сглотнула. В комнате было тихо. За окном медленно падал снег. Нокс спал на кровати, свернувшись клубком. Мир оставался прежним. Но внутри всё изменилось. Потому что впервые за долгое время ты поняла одну вещь. Всё это время ты искала ответы. Но только сейчас задумалась: а что если они тебе не понравятся? Что если мать скрывала это зеркало не просто так? Что если прошлое должно было остаться прошлым? Что если некоторые двери лучше никогда не открывать? Страх оказался неожиданно сильным. Настоящим. Но ещё сильнее оказалось другое чувство. Любопытство. Потому что маленькая девочка по ту сторону стекла была тобой. И если она продолжала ждать… Значит что-то действительно было важно. Ты медленно подняла руку. Поверхность зеркала дрогнула. На секунду захотелось остановиться. Передумать. Закрыть зеркало. Спрятать обратно в ящик. Сделать вид, что ничего этого никогда не происходило. Но было поздно. Очень поздно. Кончики пальцев коснулись серебряной поверхности. И мир исчез. Не резко. Мягко. Словно кто-то осторожно перевернул страницу.

***

Первым появился звук. Смех. Детский. Такой легкий, звонкий… Ты замерла. Потому что сразу узнала его. Свой собственный. Следом пришёл запах. Старые книги. Цветы. Тёплый чай. И духи. Очень знакомые. Мамины. А потом появилась картинка. Солнечный свет. Яркий и теплый. Он падал через высокие окна поместья Эйвери. Ложился золотыми полосами на пол. На стены. На мебель. И всё выглядело живым. Таким живым, что у тебя перехватило дыхание. По коридору бежала девочка. Маленькая. С растрёпанными светлыми волосами. Со сбившимся бантом. С книгой, прижатой к груди. Ты. Шестилетняя Авелин. Она смеялась. Громко. Искренне. Без оглядки. Ты никогда не слышала себя такой. Или просто забыла… Маленькая Авелин свернула за угол. Чуть не врезалась в женщину. — Осторожнее. Раздался знакомый голос. Мир остановился. Потому что ты узнала его сразу. Элеонора. Она стояла у окна. С книгой в руках. И улыбалась. Не вежливо. Не натянуто. По-настоящему. — Прости! Засмеялась маленькая Авелин. — Ты опять бегаешь по дому. — Потому что нашла новую книгу. — Это уже третья за неделю. — Но она интересная. — Все книги для тебя интересные. — Потому что книги хорошие. Элеонора тихо рассмеялась. И этот смех ударил больнее всего. Потому что ты никогда не помнила его. Совсем. Маленькая Авелин подошла ближе. Женщина осторожно убрала выбившуюся прядь волос ей за ухо. Таким естественным жестом, будто делала это сотни раз. Будто любила её. Будто они были семьёй. В груди болезненно сжалось. Потому что вдруг стало понятно. Зеркало показывало не тайны. Оно показывало воспоминания. Которые ты потеряла. И хуже всего было то, что это воспоминание оказалось счастливым. Очень счастливым. Гораздо счастливее, чем ты была готова увидеть. Мир вокруг начал растворяться. Снова. Солнечный свет побледнел. Голоса стали тише. Последнее, что ты увидела перед тем, как всё исчезло — маленькую Авелин, которая обернулась. И улыбнулась. Той же улыбкой. Свободной. Лёгкой. Настоящей. А потом ты снова оказалась в своей комнате. С зеркалом в руках. Со снегом за окном. С Ноксом на кровати. И слезами, которые почему-то уже текли по щекам. Потому что впервые за долгое время было больно не от того, что у тебя чего-то не было. А от того, что когда-то было. И исчезло.