Травма

Новость он увидел в раздевалке. Илья лежал на льду, сжимал ногу, лицо белое. Шейн пересмотрел видео пять раз. На шестой убрал телефон, и, закончив тренировку, принял душ. После этого он в раздумьях сел в такси. — В аэропорт. Всю дорогу смотрел в окно. Не думал ни о чём, кроме Ильи. Билет на ближайший рейс. Чёрная кепка. Рюкзак. В Бостоне сел в другое такси, назвал уже знакомый адрес. Водитель узнал его, спросив: «Ты хоккеист?» Шейн сказал: «Нет». Водитель сделал вид, что поверил, но по лицу его и так все было понятно.

***

У двери он постучал три раза. Никто не открыл. Постучал ещё громче, после чего дверью послышалось движение, потом глухое «блядь», потом шаги: неровные, один нормальный, второй шаркающий. Дверь открылась. Илья стоял на пороге. В спортивных шортах, в растянутой футболке и босиком. Правая нога от щиколотки до колена распухла и посинела. Он опирался на стену, волосы мокрые, лицо бледное. Смотрел на Шейна так, будто увидел привидение. — Ты? — сказал он. Голос его был хриплый: либо от шока, либо от лекарств. — Я, — сказал Шейн. Илья хотел сказать что-то ещё, но не стал. Просто отступил в сторону, пропуская внутрь.

***

В квартире было темно и тепло. Шторы задёрнуты, только на кухне горел свет. Пахло лекарствами и чем-то сухим, аптечным. На диване - подушки, одеяла, журнальный столик заставлен бутылками с водой и пустыми упаковками из-под лекарств и фаст-фуда. Рядом клюшка, видимо, используемая вместо костыля. — Ну прям люкс-отель, — сказал Шейн. — Заткнись, — сказал Илья. Он сел на диван, вытянул ногу. Поморщился. Шейн сел рядом, на пол, прислонился спиной к дивану. — Давай посмотрю, — сказал он. — Не надо. — Показывай. Нога была фиолетовой - от лодыжки до колена, с тёмными разводами, как будто внутри что-то разорвалось. Опухлость была не сильно критичной, но цвет всё ещё пугал. — Ничего себе, — сказал Шейн. — Нравится? — Очень. Теперь ты синий, как смурфик. — Это к моим глазам. Шейн усмехнулся. Пошёл на кухню, нашёл в морозилке пакет с замороженными овощами, завернул в полотенце. Вернулся, приложил к ноге. Илья вздрогнул, но не отодвинулся. — Холодно. — Терпи. — Ты садист. — Я заботливый. Он держал лёд, пока Илья не перестал морщиться. Потом убрал, положил ладонь на одеяло - туда, где была вторая, целая нога, и просто держал. Илья выдохнул. — Ты прилетел, — сказал он. Не вопрос. Констатация. — Прилетел. — Из-за этой новости об ударе? — Из-за того, что ты не вставал на том видео. А если такой упрямец, как ты, не встает, то это уже серьезно. — Я встал. — Через десять секунд. — Ты считал? — Да. Илья смотрел на него. Шейн чувствовал этот взгляд - тяжёлый, изучающий. Потом Илья закрыл глаза и откинул голову на спинку дивана.

***

На кухне загудел холодильник. Шейн сидел на полу, прислонившись к дивану, и смотрел на свои руки. Илья сверху положил руку ему на макушку, и просто гладил. — Ты голоден? — спросил Шейн. — Не знаю. — Я сделаю яичницу. — У тебя хоть получится, гений? — Не знаю. Посмотрим. Он встал, пошёл на кухню. Нашёл яйца, масло, соль. Разбил яйца в сковороду - одно с треском, скорлупа попала в белок. Выловил пальцами. Масло дымилось, яйца шипели. Он снял их с плиты слишком поздно - сторона подгорела, а верхушка осталась сыроватой. Илья крикнул из гостиной: — Что там горит? — Ничего. — Пахнет гарью. — Это такая готовка. Он принёс тарелку. Илья посмотрел на яйца. — Это можно есть? — Попробуй. Илья попробовал и, не скрываясь, поморщился. — Ужасно. — Но ты все равно ешь. — Потому что я голодный. А может, и потому что это приготовил ты. Он съел всё. Шейн забрал тарелку, отнёс в раковину, потом вернулся и сел обратно на пол. Илья снова положил руку ему на голову. — Ты мог не прилетать, — сказал Илья. — Мог. — Но все равно прилетел. Почему же? Шейн помолчал. — Испугался. — Чего? — Что ты одиноко сидишь здесь и просто боишься даже попросить помощи у кого-то, хоть она тебе и нужна. — Я жалуюсь стенам, я не одинок. — Стены молчат. — Ты в сравнении со стенами говоришь слишком много. — А надо молчать? Илья не ответил. Просто провёл пальцами по волосам Шейна - один раз, от затылка к макушке, и Шейн почувствовал, как по спине побежали мурашки. — Илья, — сказал он. — М? — Не бойся. — Чего? — Что я уйду. Я не уйду, как минимум сегодня точно. Илья убрал руку. Шейн подумал, что тот обиделся, но Илья просто сполз с дивана с кряхтением и сел рядом, на пол. Прислонился плечом к плечу. — Холодно, — сказал Илья. — Ну конечно, а зачем ты на пол сел? Нога мало болит? — Мне просто без тебя холодно. Лучше сидеть на холодном полу с тобой, чем на теплом диване без тебя. Шейн не нашёлся, что ответить. Просто сидел, чувствуя чужое тепло через ткань футболки. Они просидели так долго. Шейн не знал, сколько - может, час, может, два. Илья первый встал - неловко, опираясь на здоровую ногу. — Иди сюда, — сказал он, кивнув на диван. — Я на полу нормально. — Иди. Шейн сел на диван. Илья тут же лёг, положив голову ему на колени. Свернулся полукалачиком - большой, неудобный, но уместился, больную ногу оставив прямой. — Ты как котенок, — сказал Шейн. Илья закрыл глаза. Шейн смотрел на его лицо - бледное, с синяками под глазами, но спокойное. Осторожно провёл пальцами по его волосам - от виска к затылку, как Илья сделал совсем недавно. Илья не открыл глаза, но нахмурился, а потом расслабился - его лицо мгновенно преобразилось, как будто он помолодел сразу лет на 5. — Хорошо, — сказал он. — Что? — Ты и я. Всё это. — Я ничего не делаю. — Ты здесь, а сейчас это главное.

***

Илья уснул. Шейн не двигался - сидел, чувствуя чужую тяжесть на коленях, и смотрел в окно. Сквозь щель в шторах пробивался свет уличных фонарей - оранжевый, тусклый. Он думал о том, как странно устроена жизнь. Девять лет он боялся этого момента. Боялся, что если останется - не сможет уйти. И боялся, что если уйдёт - не сможет вернуться. А теперь он просто сидел на чужом диване, смотрел на спящего Илью и ничего не боялся. Рука Ильи лежала рядом с головой на его колене - тяжёлая, тёплая. Шейн накрыл её своей, и даже во сне Илья переплел пальцы.

***

Он пробыл в Бостоне четыре дня. Илья почти перестал хромать, синяк из фиолетового стал жёлтым, потом зелёным. Шейн смотрел, как меняется цвет, и думал, что это похоже на их отношения - сначала больно, потом легче, потом просто след.

***

В последний вечер они сидели на диване. Илья положил ногу на журнальный столик. — Завтра улетаешь? — сказал он. — Утром. — Во сколько? — В девять. — Я провожу. — Не надо. Ты хромаешь, побереги ногу. — Ты стоишь того, чтобы чуть меньше её беречь.

***

Утром Шейн собрал рюкзак. Илья стоял в прихожей - в той же растянутой футболке, босиком, опираясь на стену. — Прилетай ещё, — сказал Илья. — Просто так. Или я могу каждый раз травмироваться, чтобы у меня был такой медбрат. — Зачем? — Чтобы я знал, что ты можешь просто так. Шейн поцеловал его. Коротко, чтобы найти в себе силы уйти. — Лети, — сказал Илья. — Пока.

***

В самолете, перед вылетом, он достал телефон. Написал: «Я почти в воздухе». Ответ пришёл, когда он уже сидел в такси по дороге с аэропорта: «Скучаю уже. Возвращайся быстрее, зануда».

***

Раньше у Шейна была другая квартира. На окраине, безликая, с мебелью из Икеи и пустыми стенами. Туда он приводил Илью после матчей. Там они трахались и расходились сразу после. Шейн называл её апартаментами, никогда не домом. В настоящей квартире он жил один. Свои вещи, свои книги, своя посуда. Туда он никого не водил, особенно Илью. До сегодняшнего дня. Илья приехал в Монреаль на игру. «Бостон» проиграл - 2:3, Шейн забил победный. Илья сидел в раздевалке, смотрел в пол. Кто-то хлопнул его по плечу - он не отреагировал. Потом взял телефон, на котором уже было сообщение от Шейна. «Не езжай в апартаменты. Приезжай сюда. Улица Сен-Дени, 24, квартира 7». Илья смотрел на экран. Не ответил. Просто набрал адрес в приложении такси.

***

Дом был новый. Чистый подъезд, пахло краской и плиткой. Широкая лестница, лифт с зеркальными стенами. Илья нажал на кнопку четвёртого этажа. Вошёл в лифт. Посмотрел на себя в зеркало - усталый, в кепке, в толстовке. Провёл рукой по непослушным волосам сбоку, которые дергал во время поездки в такси. Дверь была массивная, деревянная. Илья постучал три раза, но Шейн все равно открыл не сразу. Сначала возня, потом шаги, потом щелчок замка. — Ты, — немного удивленно сказал Шейн. — Я, кто ж ещё, — сказал Илья. — Ты просто даже не написал, что приедешь. — Шейн, как я мог не приехать? — Ты все равно мог мне написать. Они смотрели друг на друга. Шейн - в домашних штанах, в старой футболке, босиком. Илья - в кепке, в толстовке, с сумкой через плечо. — Ты впустишь? — спросил Илья. — Да, конечно. Заходи. Илья шагнул внутрь и остановился, чтобы оглядеться. Прихожая была огромной. Высокий потолок, светлые стены, на полу - плитка тёплого оттенка. Вешалка - деревянная, дорогая. Зеркало в полный рост. И пять пар кроссовок, аккуратно стоящих в ряд. — У тебя кроссовки стоят как в магазине, — сказал Илья. — Я люблю порядок. — В апартаментах они валялись у двери. — Это было в прошлой жизни. Илья снял кепку, кроссовки поставил рядом с шейновскими. Гостиная была ещё больше. Огромное панорамное окно от пола до потолка, вид на город. Диван - мягкий, серый, накрытый явно теплым пледом. Книжные полки во всю стену, забитые книгами. На полу - ковёр, пушистый, светлый. На стенах - фотографии озера и семьи Шейна. — Ничего себе, — сказал Илья. — Нравится? — Не знаю. Я в шоке. — Это плохо? — Нет. Просто... ты раньше не показывал мне эту квартиру, и ты не говорил, что она настолько отличается от апартаментов. — Потому что это не твоё дело было. — А теперь моё? — Теперь твоё.

***

Они стояли в гостиной. Шейн - прислонившись к дверному косяку, руки в карманах, пока Илья стоял посреди комнаты, не зная, куда сесть. — Садись, — сказал Шейн. — Куда? — На диван, посидим сначала, потом решим. Илья сел на диван, Шейн быстро сел рядом. — Неудобно, — сказал Илья. — Что? — Всё. Твоя квартира, и то, что я здесь первый раз. — Я хотел, чтобы ты пришёл раньше. — Почему не позвал? — Боялся. — Чего? — Что ты побудешь здесь, уйдешь, и больше никогда не вернешься. А в квартире уже все будет напоминать тебя. — Глупо. — Знаю. Илья смотрел на него. — Ты идиот, — сказал он. — Ага. — Серьёзно. — Знаю. Ты такой же, напоминаю. Илья откинулся на спинку. Закрыл глаза. — Я устал, — сказал он. — Только что приехал. — Я устал от твоих глупостей. Илья открыл глаза. Посмотрел на Шейна. — Ты голоден? — спросил Шейн. — Да, я после игры не успел толком ничего, поесть тем более. — Я сделаю пасту. — Ты умеешь? — Думаю, я должен справиться, не 5 лет. — В прошлый раз ты сжёг яйца. — В прошлый раз была не моя квартира, другая энергетика. — А здесь магия? — Здесь я постараюсь побольше. Шейн достал кастрюлю, налил воду, поставил на плиту. Достал спагетти, банку томатов, чеснок, оливковое масло. Илья смотрел на него, не двигаясь. — Ты знаешь, что делаешь? — спросил Илья. — Не особо, но это выглядит убедительно. Вода закипела. Шейн бросил спагетти - слишком много, половина торчала из кастрюли. Илья хотел что-то сказать, но промолчал. — Соли добавь, — сказал он вместо этого. — Сколько? — Не знаю. На глаз. — Какой глаз? — Твой. Ты же капитан. Шейн сыпанул соли с добрячка. Нарезал чеснок - крупно, криво. Разогрел масло на другой сковороде. Бросил чеснок. Закрыл глаза и чихнул. Дождавшись, пока чеснок подрумянился, Шейн вылил томаты, добавил соль, перец. Спагетти уже сварились - он выключил плиту, слил воду. Смешал всё в одной сковороде. Разложил по тарелкам. — Ешь, — сказал Шейн. — Ты не пробовал? — Я на диете. — Ты не на диете. — Сегодня на диете. — Боишься? — Да, не сильно хочется отравиться. Сначала ты поешь, а я подумаю. Илья усмехнулся. Намотал спагетти на вилку и попробовал. — Ну? — Чеснока много, и чуть пересолил. Как говорят в России, если пересолил, значит влюбился. — Какой итоговый вердикт, мистер шеф-повар?— покраснев, спросил Шейн. — Очень вкусно. — Потому что ты голодный? — Потому что ты готовил. Илья съел всё. Шейн смотрел на пустую тарелку и улыбался. — Теперь говори, — сказал он. — Что говорить? — Почему ты за меня боялся? Шейн сел напротив. Сложил руки на столе. — Когда ты упал на тренировке, я сразу увидел новость. Я сидел в раздевалке и смотрел на видео, как ты лежишь на льду. И у меня сердце остановилось. — Остановилось? — Ну, не буквально. — А как? — Испугался просто очень сильно. — Из-за синяка? — Из-за того, что я был не рядом. Илья смотрел на него. — Ты прилетел в Бостон, — сказал он. — Прилетел. — Потому что испугался. — Да. — И поэтому пригласил меня сюда? — Нуууу… — Чтобы я знал, где ты живёшь? — Чтобы ты знал, что я не прячусь. Илья молчал. Потом встал, подошёл к Шейну, взял его за руку, и они вместе пошли в гостиную.

***

Они сидели на диване. Илья уткнулся в плечо Шейну, Шейн гладил его по голове. В квартире было тихо. — Шейн, — сказал Илья. — М. — У тебя есть другие квартиры? — Нет. Только эта. — А то здание, где мы встречались? — Продал большее количество помещений под офисы, остальные на аренде. — Жалко? — Нет. Там были только стены, никакой души. Немного жаль воспоминаний, но… — А здесь что? — Здесь я. Илья поднял голову. Посмотрел на него. — Ты странный, — сказал он. — Я знаю. — Я люблю тебя. — ...что? — Слышал. — Скажи ещё. — Я люблю тебя, Шейн. Давно, наверное. Не заставляй повторять. Шейн усмехнулся. Прижал его к себе. — Я тоже тебя люблю, — сказал он. — Знаю. — Откуда? — Ты прилетел в Бостон без звонка. Ты привёл меня в свой дом. Если это не любовь, то что? — Не знаю. — Я знаю. Это любовь, а ты идиот. — Ага. — И я идиот. — Больше похоже на правду. Они сидели в темноте. Не включали свет. Илья обнимал Шейна, Шейн - его. — Дай мне ключи, — сказал Илья. — В ящике у двери. Возьми. — Ты даёшь мне ключи от своего дома? — Да. — Ты серьёзно? — Серьёзно. — Я могу прийти в любой момент, когда я в городе? — В любой. — Даже если тебя нет? — Даже если меня нет. Илья встал, подошёл к ящику, достал ключи. Повесил на связку вместе со своими бостонскими. — Теперь они твои, — сказал Шейн. — Наши, — сказал Илья. Они пришли в спальню, легли на большую кровать и смотрели друг на друга. — Ты завтра улетаешь?— сказал Шейн. — Утром, к сожалению. Они замолчали. За окном шумел Монреаль. В квартире было тихо. — Шейн, — сказал Илья. — М? — Спасибо. — За что? — Что позвал именно сюда. — Спасибо, что пришёл. — Я всегда приду, куда бы ты меня ни позвал. Даже в гости к Хейдену Пайку. — Врёшь. — Немного. Илья усмехнулся. Закрыл глаза. — Спи, идиот, — сказал Шейн. — Сам спи, — сказал Илья. Он уснул первым. Шейн ещё долго лежал, смотрел на него и думал о том, что от этой квартиры теперь есть ключи не только у него. И это наконец ощущалось правильно.

***

Утром Шейн проснулся от того, что в квартире пахло кофе. Он открыл глаза - рядом никого. Шейн усмехнулся. Сунул ноги в тапки, пошёл на кухню. Илья стоял у кофемашины. В трусах и его футболке - слишком большой, с логотипом «Монреаля», которая свисала с плеча. На столе - две кружки. Синяя и чёрная. Рядом тарелка с тостами, масло и сыр. — Ты нашёл всё это в моём холодильнике? — спросил Шейн, садясь за стол. — Да. У тебя есть сыр, я очень удивился. — Я иногда покупаю продукты. — Иногда - это раз в месяц? — Чаще. — Когда я приезжаю? — ...может быть. Илья усмехнулся. Налил кофе в синюю кружку себе, в черную - Шейну. — Ты налил неправильно, — сказал Шейн. — Правильно. — Моя кружка чёрная, а твоя синяя. — Теперь нет. Теперь ты пьёшь из чёрной, а я из синей. — Почему? — Потому что я так решил. — Что это символизирует? — Что я теперь здесь хозяин. — Ты гость. — Гость с ключами. — Ключи не дают права на мою кружку. — Дают, это древняя русская традиция. Илья сел напротив. Взял тост, намазал маслом, сверху - джем, который тоже решил достать из холодильника. Шейн смотрел на него. — Ты ешь тост с маслом и джемом? — спросил он. — А ты как ешь? — Я не ем тосты с маслом и джемом. Это преступление против фигуры и здоровья. — Это вкусно. — Это извращение. Илья откусил ещё. Спокойно, с удовольствием. Шейн взял тост, намазал только маслом. — Ты скучный, — сказал Илья. — Заткнись и ешь. Они допили кофе. Илья встал, отнёс кружки в раковину. Шейн встал, подошёл к Илье, обнял со спины. Уткнулся носом в его мокрые волосы. — Ты пахнешь, — сказал Шейн. — Чем? — Мной. Ты взял мой шампунь? — Твой лучше, к тому же, это повод держать твой запах на мне подольше. Илья повернулся в его руках. — Прилетай теперь ты скорее. — У нас игра через… — Не на игру. — Не на игру? — Просто так. — Это свидание? Илья отстранился, взял Шейна за руку, но на вопрос не ответил.

***

В дверях они снова поцеловались так, как будто снова делали это в первый раз. Илья натянул кепку, сунул руки в карманы. — Ключи не потеряй, — сказал Шейн. — Не потеряю. Илья вышел, Шейн нехотя закрыл за ним дверь и подошел к окну. Илья остановился, достал телефон, и одновременно с этим телефон завибрировал у Шейна. Сообщение: «Я твой идиот». Шейн смотрел на экран. Улыбался как дурак. «Это мягко сказано. Люблю тебя, Лили». «Я тоже. Жду тебя, Джейн». Он убрал телефон. На кухне остались грязные кружки - синяя и чёрная, на столе - масло, варенье и крошки. И это было правильно.