Лил дождь.

Лил дождь. Он стекал по земле быстрыми ручьями, скапливаясь во всех углублениях, что были. Он мочил кроны деревьев, траву, цветы. Где-то поодаль слышался шум грозы. Но для них это было уже неважно. Они уже никогда не прочувствуют этой атмосферы. Трупы начинали разлагаться под этим дождем, медленно, но верно приближаясь к гибели. Самое ужасное то, что правительству.. Было наплевать. Никому не было дела до того, как вернуть эти трупы. Никому не было дела до того, как нещадно по их холодным, безжизненным лицам течёт влага. Наплевать, что, возможно, будь у них хоть капля жалости к тем, кто жил там, кто жизнь за них отдал, они бы послали хоть один отряд туда, то, может, кто-то бы и спасся.. Он умирал. Медленно и мучительно. Перед глазами не было уже ничего. Правильнее даже будет сказать... Не было глаз. Все тело его было залито кровью — если не его, так других ратников. Его братьев на этом жизненном пути. Которых он больше не встретит. Он в принципе больше никого не встретит. А дома по нему скучает мать. Волнуется, переживает, но пока что не так сильно.. Недавно весточку прислал, что все хорошо. Победили в одном из сражений. Скорее всего, скоро вернётся. И мама верит. Верит, что он вернется. Верит верхушке, что с таким воодушевлением рассказывала о важности каждого гражданина. Верит генералу, что обещал жизнь отдать, если надо будет, но победить, и сына ее защитить. И сестра верит. Скучает по брату маленькая девочка. Каждый день открытки рисует. Постоянно всем подружкам хвастает, что "брат у меня — защитник!". И девушка его верит. Ждет его возвращения. Ждет исполнения обещания, что если дождется, то он женится на ней. Обязательно женится. А дождь уже не верит. Не верит, покрывая каплями тело, только что переставшее дышать. Последнее из всех погибших. За родину, за честь. И мама больше не верит. Плачет ночами. Шлет письма в правительство. Надеется, что с "пропавшим без вести" все хорошо. И девушка не верит. Ночью напивается успокоительных, лишь бы заглушить эту боль в сердце. А малышка, сестра его не понимает ничего. Понимает только, что что-то плохое случилось. И верит, что с братиком будет все хорошо. Братику-то хорошо. Сваленному в кучу с другими телами и засыпанному землей. Даже враги оказались человечнее, похоронив всех, кто оставался там. Мама больше не плачет. Она больше не делает ни-че-го. Лежит также закопанная в землю. Верно говорят — тревога до могилы доведет. И девушка его больше не плачет. Нельзя. Нельзя, чтобы ее малыш, единственное, что осталось памятью от любимого, видел ее слёзы. Сестра уже подросла. Поняла, что брата больше никогда не увидит. Она осталась одна. Мама покинула ее, брат ушёл навсегда из этого бренного мира. Ей бояться уже не за кого. А дождь уже прошёл. Немало такого он видел. Да и ещё повидает. Все слёзы на планете увидит. И всё мёртвые тела потрогает.