Последний шанс

"После смерти матери всё стало...другим. Отец стал странным. Он начал относиться ко мне как к вещи. Как к чему то неудобному. Я пытался наладить с ним отношения: пытался объяснить, что надо жить дальше, но в итоге он запер меня в моих же оправданиях. Если он не относится ко мне как к сыну, то как же он отреагирует на мою симпатию? Я люблю одного человека. И проблема в том, что этот человек моего же рода. Он тоже парень. Его зовут Лололошка. Отцу точно это не понравится." — со слезами на глазах писал Эграссель стараясь скрыть дрожь перед самим собой. Позади раздались шаги — Отец. — Чего ты ноешь, щенок? Небось про меня что то писал? - говорил Тадмавриэль со злой ухмылкой на лице. Заострённые ушки Эграсселя дёрнулись и опустились вниз. — Н-нет, Отец... Я говорил про своего друга... Тадмавриэль удивился. — по идеи у такого неудачного существа как ты не должны иметься... "Друзья". Но раз так, то кому так не повезло? Кто этот человек? Эграссель напрягся. Он знал, что если не ответит или соврёт — будет очень больно. — Это... Лололошка. — с дрожью и страхом не за себя, а за Ло говорил Эграссель. Ухмылка сползла с лица Тадмавриэля. — Лоло...-что?! Тот парень со шрамами на своей бездарной физиономии?! Я запретил тебе упоминать его имя! Ты что, решил ослушаться меня? — "решил ослушаться меня"...это звучало как последнее что услышит Эграссель. — Руку. Эграссель дрожаще протянул руку Отцу. Тадмавриэль схватил его за запятые так сильно, что казалось, останется след. Сразу же после этого раздался удар. Эграссель стиснул зубы от боли, но не закричал. Он знал, что если закричт — будет ещё хуже. *** Вечер. В покоях Тадмавриэля было тихо. Только звук какого-то сковывания металла. А Эграссель сидел у окна думая: "что же будет дальше?", как вдруг нить его спокойного размышления прервал стук по подоконнику. Это был Лололошка, который как обычно, улыбался своей беззаботной улыбкой. — Эграссель! Эграссель! Эграссель улыбнулся и протянул ему руку. — Ло...ты пришёл... Ло улыбаясь кивнул. — Да! Конечно пришёл! А ты чего такой... грустный? Эграссель отвёл взгляд. — Отец снова запретил упоминать о тебе... Ло нахмурился. — Когда этот ублюдок сдохнет я женюсь на тебе. Эграссель тихо хихикнул. Конечно, он не относится смехом ко смерти родных, но Ло говорил это так уверенно. Будто знал всё наперёд. — Пожалуйста...не говори так... Ло приподнял бровь. — А что? "Женюсь"? Ладно, "выйду замуж"! Эграссель улыбнулся. — Скоро всё будет хорошо... Обещаю... Отец опомниться и всё поймёт... Эграссель протянул Ло руку и тот залез. Они легли на кровать и обнялись: Эграссель поглаживал спину Ло, а тот утыкаясь носом ему в шею, засыпал. — Эграссель, ты знал что я люблю тебя больше всего на свете?..— прошептал Ло ещё перед тем как провалится в сон. Эграссель мягко улыбнулся и поцеловал его в лоб. — Знаю, знаю... И я тебя люблю, солнышко... Они лежали так, вместе, может час, может два... И спустя час Ло ушёл к себе. Эграссель остался один, счастливый... но его прекрасный момент потревожил стук в дверь. Резко зашёл Тадмавриэль. Он медленно подошёл к сыну и взглянул на кровать. — Что это. Эграссель не понял о чём он говорит. — О чём ты, Отец?...— прошептал Эграссель дрожащим голосом. Тадмавриэль устремил лицо Эграсселя на подушку: там был маленький, едва заметный коричневый волос. Эграссель замер. Глаза его чуть расширились. — О-Отец...я...могу объяснить... Не успел Эграссель что-то сказать, как Тадмавриэль ударил его по затылку. Сильно. Не как Отец сына за какой-то маленький поступок, а как хозяин ударил свою собственность. Удар разнёсся по всему особняку, аж стёкла окна затрещали. Хлопок по затылку раздался импульсом в нос Эграсселя, из-за чего у того пошла кровь из носа. Красная жидкость капала на простынь. Тадмавриэль с сильной отпустил голову сына и ушёл, но перед этим сказал: — ты больше никогда. Слышал?! НИКОГДА не вспомнишь про него. Тебе ясно?! — ...- Д-да... О-Отец...— дрожащим голосом сказал Эграссель. И Тадмавриэль ушел. *** На рассвете следующего дня Эграссель сказал отцу о том, что идёт за базар, за ингредиентами для экспериментов Тадмавриэля воскресить мать. Эграссель уже устал говорить ему о том, что это бесполезно, но делать было нечего. Но на самом деле, Эграссель шёл совсем не за ингредиентами, а к Ло. Погулять. Они всё обсудили на листке бумаги в дневнике Эграсселя: "в 5:00 я пойду гулять с Лололошкой. Отцу скажу что пошёл за ингредиентами. Дневник Отец не найдёт, я отлично спрятал его под столом за пятью коробками.", *** И вот, Эграссель дойдя до места назначения, не успел что то сказать как сзади на него уже летел обниматься Лололошка. — Эграссель! Ты пришёл! Эграссель улыбнулся и обнял в ответ, а потом вообще поцеловал его. Не страстно, а с нежностью, с лёгкостью свободы. После они пошли гулять. Они гуляли по аллеям, пели песни, срывали и ели яблоки с деревьев, были счастливы. И вот, когда пришёд момент расставания. Они поцеловались и пошли по домам. Дома Эграсселя ждал сюрприз. Эграссель, ещё не дойдя до порога дома, увидел Тадмавриэля, сжимавшего дневник эльфа. Эграссель замер. Глаза расширились не на шутку. Летняя ночь стала как и холодной, так и последней. — Ну что, Эграссель. Сейчас ты мне всё подробно объяснишь. — с мрачным лицом говорил Тадмавриэль. Эграссель стоял как вкопанный. Он не знал что делать. Это уже была не шутка, не отношения между отцом и сыном после смерти, а настоящий выбор. — Проходи. — говорил Тадмавриэль пронзая Эграсселя тоном и взглядом. Эграссель отступил на шаг и...просто ушёл. Тадмавриэль замер. Он привык что Эграссель подчинятся, а теперь он уходит. — Эй!... А ну вернись!... НЕМЕДЛЕННО!...— кричал Тадмавриэль вслед сыну. — НУ И ПРОВАЛИВАЙ! НЕ ПРИХОДИ БОЛЬШЕ! ЭТО БОЛЬШЕ НЕ ТВОЙ ДОМ!.. ТЫ — БЕЗДАРНОСТЬ, ЭГРАССЕЛЬ! БЕЗДАРНОСТЬ!..— уже громче кричал Тадмавриэль так громко, что вышли соседи. Но Эграссель шёл. Он уже не слышал его. — АХ ТАК?! НУ ЧТО Ж! ТЫ ВЫБРАЛ СВОЙ ПУТЬ! ТЫ. ВЫБРАЛ. ХЛА-А-АМ! — орал Тадмавриэль. Очень громко. Теперь это был не Тадмавриэль, гордость Архея, а одинокий человек, от сына которого остался лишь дневник. *** Под рассвет в дом Ло постучали. Лололошка сонно открыл дверь, и на пороге стоял Эграссель. Мокрый, дрожащий, но счастливый.