инкубатор

тэхён с трудом разлепляет веки, пытаясь прийти в себя и осознать что с ним произошло. последнее воспоминание — он спокойно спит в своей кровати, а потом внезапная вспышка в окне и резкая темнота. сейчас же… твою мать, где он находится?! руки, ноги и шея прикованы к креслу, напоминающее гинекологическое, а сам он лежит в раскрытой позе: ноги широко разведены в стороны, совершенно ничего не скрывая. от невозможности повернуть голову парень не видит что происходит снизу, он может лишь нервно рассматривать высоченный потолок, который, судя по всему, находится в метрах тридцати над ним. ким старается привести дыхание в норму, однако подступающий липкий страх не позволяет ему этого сделать. зачем он тут? кто его похитил? для чего? в помещении пахнет медикаментами и он отчетливо слышит звуки приборов, напоминающие больничные, а откуда-то вдалеке раздаются крики и он готов поклясться, что впервые слышит настолько раздирающий визг. спина покрывается новой порцией холодного пота, стоит ему предположить, что чем-то подобным может закончиться и его пребывание здесь. пиздец. — этот очнулся, — говорит кто-то рядом с его креслом, но из-за неудобного наклона и зафиксированной головы он не может видеть лиц. далее следуют звуки шагов по крайней мере нескольких людей (существ), и в следующий момент жизнь делится на до и после. кресло медленно опускается вниз и выравнивается по горизонтали, позволяя тэхёну взглянуть на похитителей и, заодно, на себя. в следующий момент он уже в ужасе кричит во всю глотку, увидев перед собой двух человекоподобных монстров, стоящих перед ним в черных врачебных халатах, пытается дергать конечностями и высвободиться, но замолкает, стоит ему только ощутить внутри себя шевеление. инопланетное существо скучающе оглядывает его беременный живот, а затем что-то шепчет своему коллеге, и тот с понятливым видом кивает, нажимая какую-то кнопку. в следующий момент в руке первого существа оказывается шприц, который тот достает из открытого отсека в кресле, и парень уже готов снова начинать истошно кричать, но второй монстр оперативно затыкает ему рот. игла входит в его бедро быстро и почти безболезненно, хотя зеленоватый цвет вещества, который в него вводят, совсем не вызывает доверия. через несколько секунд по телу растекается из ниоткуда взявшееся спокойствие. — повезло, этот не особо буйный. и проспал почти три часа, большая часть кладки уже внутри, — инопланетянин этот выглядит почти как человек, но кожа у него яркого пурпурного цвета, глаза змеиные, а на шее виднеются жабры. его товарищ слева выглядит точно так же, только цвет кожи у него зеленый. они вместе рассматривают прозрачную трубку, воткнутую прямо в анальное отверстие парня, по которой прямо сейчас в него скользят оставшиеся яйца. пока они еще совсем небольшие, размером с перепелиные, но за несколько часов их успело войти настолько много, что кишки кима были забиты уже под завязку. каждое яйцо скользило в него с легкостью, благодаря липкому семени, с которым яйца и поставлялись через трубку. места в человеке почти не осталось: новые яйца проталкивали более старые глубже, и те как по эффекту домино перекатывали остальные. сам тэхен достаточно быстро расслабился под действием наркотического препарата, вколотого ему ранее, и теперь лишь отрешенно наблюдал за своим огромным животом, который выглядел так, словно он вынашивает двойню. — двенадцать десятков, по моим подсчетам. яснее будет во время родов, но пока впечатляет. первый инопланетянин понятливо хмыкает, останавливая подачу яиц. в трубке перекрывается входное отверстие, не позволяя потомству выпасть из теплой полости кишечника. темноволосый монстр подходит ближе к парню, внезапно опускается на колени, и, с громким звуком вытащив трубку из своей жертвы, принимается сразу же вылизывать раскрытую дырочку, возвращая выпавшие ему в рот яйца назад. он поднимается на ноги и спустя пару секунд его слюна затвердевает окончательно, запечатывая кладку в надежном месте. — ну что, чонгук, поздравляю. в этот раз как минимум несколько яиц точно окажутся достаточно развитыми. возможно, даже большая часть. возможно, даже все, — монстр с зеленой кожей делает какие-то пометки у себя в блокноте, пока тот самый чонгук, уже лыбится во все тридцать два. — я говорил тебе, что человеческие самки не подходят для наших яиц, в отличие от самцов. он с легкостью смог принять в себя больше сотни, в то время как матка той землянки растянулась максимум на двадцать и в итоге все равно порвалась, стоило им начать расти всем вместе. — вообще-то у самок тоже есть анальное отверстие, просто мы не додумались использовать еще и его. ну, в любом случае, если этот землянин сможет понести здоровое потомство и не откинется, это будет большой прорыв. оставлю тебя наедине с ним, делай пометки, будущий папаша. с этими словами чимин уходит, оставляя измученного тэхёна наедине с личным монстром. несмотря на то, что он чувствует сильную сонливость и почти не может пошевелиться, мыслительному процессу это почти никак не мешает. он слышал все эти разговоры страшных существ и понятия не имеет, как он еще не разрыдался от ситуации, в которой оказался. это все ощущается как страшный сон. яиц внутри действительно много и они постоянно шевелятся. страшно даже представить почему. либо процесс инкубации настолько короткий, что самые дальние яйца уже вот-вот вылупятся прямо глубоко в его кишках, либо же они настолько быстро растут, что постоянно смещают друг друга, занимая все больше пространства. куда уж больше. — у тебя очень вместительные кишки, человек, — почти что светится чонгук, наблюдая за животом, который все ещё растёт. наверное, это должен был быть комплимент. тэхён ничего ему не отвечает, попросту не находит в себе сил, он лишь прикрывает глаза и тихо стонет, когда чон начинает наглаживать его живот. нет, пожалуйста, только не трогай его. — знаешь, мне бы очень хотелось, чтобы ты выжил при родах. у тебя милая мордашка и я бы с радостью всадил бы в тебя еще несколько кладок. желательно естественным путём. не насильно. тэхёну всё так же нечего ответить, и он стонет уже громче, ведь чонгук движением своей руки специально разгоняет потомство по его внутренностям, чтобы все яйца росли равномерно. горячая температура его тела идеально подходит для развития яиц инопланетного вида чонгука. — с-сколько… ещё? — почти шепчет ким, корчась от распирающей изнутри боли. он снова весь мокрый. — я не уверен сколько это продлится у человека… — задумчиво тянет чон, не переставая наглаживать натянутую кожу. — наверное, чуть дольше, чем у самок нашего вида. пару дней? ким заламывает брови от разочарования, начиная хныкать и ёрзать на месте. препарат перестаёт действовать. чонгук хмурится, пытаясь придумать как же ему облегчить боль человека. в следующую секунду он вонзает свои острые зубы в его левое бедро, выпуская свой яд тире феромон. человек снова вскрикивает от боли, начиная крупно дрожать и ронять горькие слёзы, но через несколько минут он затихает, полностью расслабляясь. — ты как? — интересуется чонгук. он ещё никогда в жизни не использовал свою слюну на существах другого вида. — их так много… — блаженно стонет человек, сменив страх и страдание на спокойствие и принятие. он слегка дёргает бёдрами вверх, желая ощущать всех своих малышей внутри. чонгук облегчённо вздыхает, растягивая улыбку. он снова тянет руки к животу. — да, человечек, это всё наши детишки. я сделал их очень много, так что теперь тебе нужно постараться и выносить всех. ким вновь блаженно стонет, когда его живот внезапно издаёт урчание. он пытается втянуть его и чуть ли не скулит, когда очертания подросших яиц становятся различимы под натянутой кожей. — ещё… я хочу ещё… внутри. чонгук цокает, мгновенно понимая что к чему. его слюна подействовала слишком сильно на существо другого вида, и теперь этот человек становится зависим от своей роли инкубатора. с одной стороны, ему это на руку, а с другой стороны, это не совсем правильно. к счастью, чону плевать на правила, потому что человека похитили именно для этой цели и теперь ему известно как контролировать его слабую волю. через несколько дней живот тэхёна раздувается настолько сильно, что чимин лишь досадно поджимает губы и чон понимает — он не верит в то, что человек выживет. благодаря тому, что он регулярно вводил в человека свою слюну, тот хотя бы не испытывал всей той боли, что должен был. судя по всему, он даже получал какое-то почти животное удовольствие от своего положения. роды кима приближались, поэтому чонгук взял на себя ответственность отвязать человека от кресла, чтобы переложить его на удобную койку. его, конечно, всё равно пристегнули к ней, но на этот раз положение было намного удобнее. внезапный крик, раздавшийся по всей лаборатории через несколько часов, заставил монстров отложить все свои дела и кинуться к киму, у которого внутри живота что-то натурально дёргалось. — твою мать, — прошипел чимин, прикрывая рот рукой. — они начали вылупляться, чонгук. а чонгук и так уже всё понял, поэтому не теряя ни секунды он смыл свою слюну со сжатого сфинктера, откуда уже через секунду после этого начали вываливаться яйца, чуть меньше куриных. феромон монстра перестал справляться со своей задачей, а вылупившиеся личинки были настолько шустрыми и ощутимыми, что ким не мог перестать биться в конвульсиях, хныча и стараясь как можно скорее вытолкнуть из себя всё, что в нём так долго сидело. яйца выходили из него так же быстро и легко, как и входили, когда были в несколько раз меньше, и чонгук с помощью чимина складывал их в отдельный контейнер с пледом на дне. эти яйца вот-вот начнут вылупляться. последние несколько десятков выходили уже с трудом. тэхёна не удавалось успокоить, он активно двигал бёдрами и туловищем, пытаясь вытолкнуть из себя всё живое, но по сути таким образом разгоняя яйца по всем кишкам. крупные личинки всё никак не унимались, они плескались в его соках как рыбы, выброшенные на берег, и от этого парень чуть ли не терял сознание. спустя еще несколько минут ему всё же удалось избавиться от личинок. — сколько ты насчитал? — интересуется чон у чимина, поглаживая угомонившегося человека по почти плоскому животу. — сто пятнадцать, плюс три личинки. либо мы обсчитались в первый раз, либо вышло не всё потомство. но чон на эту информацию только понятливо хмыкает, с нежностью глядя на плодовитого человечка. совсем не важно остались ли ещё внутри его инкубатора яйца, ведь это станет известно в течение нескольких часов, когда недостающие малыши вылупятся, разгоняя свою скорлупу по всем его внутренностям. у этого землянина отличное тело и не менее прекрасная судьба. здесь, с чонгуком и его начавшимся брачным периодом, прямо на этой космической базе.