Аномалия для двоих

      — Ким Тэхён, если ты еще раз полезешь перенастраивать этот контур своими тонкими пальцами без защитных перчаток, я лично запру тебя в библиотеке до конца семестра.       Чонгук стоял, прислонившись спиной к тяжелой каменной арке подземного полигона Академии, и демонстративно крутил на пальце боевой стилет. Сталь мягко ловила отсветы факелов, а на губах альфы блуждала дразнящая усмешка, от которой у Тэхёна регулярно сводило челюсть.              Ким даже не повернулся. Он изящно взмахнул ритуальной кистью, выводя на полу светящийся рунный круг, и лишь слегка повел плечом. Ну если быть честным, Тэхёну слишком нравился этот низкий с хрипотцой голос, когда Чонгук пытался им командовать.       — Чон Чонгук, если боевой факультет не научил тебя отличать тонкую ритуальную привязку от грубого силового запечатывания, то не позорься, — парировал Тэхён, бросив на альфу быстрый взгляд из-под пушистых ресниц. — Твои мышцы здесь не помогут. Тут нужны мозги. Понимаю, для тебя это дефицитный ресурс.       Чонгук тихо хмыкнул, шагнув вперед. Между ними всегда было так: шаг навстречу, и воздух вокруг словно «густел». Чонгук до безумия любил этот гордый взгляд Тэхёна, его привычку кусать губы, когда заклинание не выходило сразу, и то, как этот омега упрямо отказывался признавать силу боевика. Он уже полгода засыпал с мыслями о том, чтобы зарыться носом в чужую шею и наконец-то почувствовать аромат омеги, скрытый блокаторами. Наверное, из-за этого он намеренно торчал у дверей библиотеки, всячески привлекая внимание. Просто чтобы Тэхён смотрел только на него.       — Моих мозгов вполне хватило, чтобы сдать практику на «отлично», пока ты сидел над своими пыльными свитками, — Чонгук подошёл почти вплотную, намеренно выпуская едва заметную волну феромона. Просто чтобы посмотреть, как у Тэхёна на секунду расширятся зрачки.       — Ты… — Тэхён открыл рот, чтобы выдать очередную шпильку, но договорить не успел. Пол под ногами резко ушел вниз.       Сначала пропал звук. Абсолютная, звенящая тишина накрыла подземный полигон. А затем из центрального накопителя Академии, расположенного тремя этажами выше, вырвался столб неестественного, чернильно-фиолетового пламени. Оно не горело — оно разрывало саму реальность, превращая стены из бетона и камня в жидкое, колеблющееся марево.       — Тэхён! — весь сарказм Чонгука испарился за долю секунды.       Он рванулся вперед, сбивая омегу с ног и закрывая своим телом. В ту же секунду сирена противоаварийной системы захлебнулась и смолкла, а реальность вокруг них вывернулась наизнанку.       Когда грохот и искажение пространства прекратились, Тэхён осторожно открыл глаза, все еще прижатый к крепкой груди Чонгука. Они лежали на обломках ритуального стола. Но вокруг больше не было подземного полигона Академии. Потолок исчез. Вместо него наверху клубилось фиолетовое небо с двумя лунами, а стены коридора, уходившего вдаль, казались сделанными из застывшего серого дыма. Пространство ломалось под неестественными углами. Они были заперты в аномальной зоне.       Чонгук тяжело дышал, его руки судорожно сжимали талию Тэхёна, проверяя, цел ли тот. На его щеке темнела царапина, из которой сочилась кровь. А в глазах метался самый настоящий, дикий страх не за себя, а за омегу, которого он только что чуть не потерял. Но, встретившись с Тэхёном взглядом, Чонгук привычно сощурился, пытаясь вернуть контроль над ситуацией, хотя его голос заметно дрожал:       — Ну… по крайней мере, твои свитки теперь точно сгорели, книжный червь. Придется тебе полагаться на мои мышцы.       Тэхён слабо улыбнулся, чувствуя, как внутри от этой глупой, защитной подначки разливается странное тепло.       — Заткнись, Чонгук. И помоги мне встать. Нам нужно отсюда выбираться.

***

      Воздух в аномальной зоне напоминал застоявшуюся минеральную воду: он колол легкие пузырьками чистой, несвязанной магии. Пространство вокруг них жило по собственным извращенным законам. Длинный коридор теперь изгибался вверх под углом в девяносто градусов, превращаясь в бесконечную вертикальную стену, уходящую в фиолетовые облака.       — Итак, — Тэхён осторожно поднялся на ноги, отряхивая колени от серой пыли. — Пространственная инверсия третьего порядка. Нас затянуло в карманное измерение, сформированное на остатках разрушенного ядра. Чонгук, не делай такое лицо, будто я сейчас говорю на древнеэльфийском.       Чонгук, который в этот момент внимательно осматривал свои боевые наручи, медленно поднял голову. Один из приборов на его запястье бешено крутил стрелку против часовой стрелки, жалобно попискивая.       — Я делаю лицо, Ким Тэхён, соответствующее моменту. Момент паршивый, — альфа подошел ближе и омега внезапно почувствовал его природный запах. Запах кофе… в котором отчетливо читалась защитная агрессия. Блокаторы феромонов, которые они принимали в Академии, начали стремительно сдавать позиции под радиацией ядра. — Мои пространственные маркеры сдохли. Так что твой «древнеэльфийский» — это единственное, что у нас есть. Куда идти, умник?       Тэхён картинно вздохнул, закатив глаза. Сердце внутри отчаянно колотилось. От страха, от неопределенности и от осознания того, как Чонгук, несмотря на свои шпильки, заслонял его спиной от колеблющегося серого коридора.       — Магические потоки всегда стремятся к равновесию, — Тэхён вытянул вперед правую руку. Его пальцы начали слабо светиться серебром. Это была чистая ритуальная навигация. — Аномалия дышит. Нам нужно идти против течения «вдоха». Туда, где концентрация магии выше. Там будет эпицентр и пробой возвращения обратно в наш мир.       — Идти в самый центр взрыва? Отличный план и, главное, надежный, — хмыкнул Чонгук, но тут же посерьёзнел, перехватив поудобнее боевой стилет. Лезвие вспыхнуло багровым светом. — Ладно. Иди сзади меня. И, ради всего святого, хватайся за мою куртку, если пол снова решит стать потолком. Не хочу потом соскребать твой бергамотовый зад со стен.       — Мой зад в полном порядке, Чонгук, позаботься лучше о своей голове, — огрызнулся Тэхён, но пальцами все же крепко вцепился в плотную ткань форменной куртки альфы на его спине.       Чем дальше они шли, тем сильнее Тэхён чувствовал, как меняется его собственное тело. Природа омеги в условиях аномалии работала как усилитель. Горький кофе Чонгука кружил голову, заставляя Тэхёна сглатывать скопившуюся слюну. Ему хотелось прижаться ближе. Не из-за страха. Из-за дикого, первобытного желания почувствовать тепло своего альфы.       «Своего? — Тэхён мысленно дал себе пощечину. — Идиот. Он просто твой однокурсник, который любит поиздеваться».       — Тэхён, стоять, — Чонгук резко выставил руку назад, упираясь ладонью прямо в грудь омеги.       Тэхён замер, чувствуя, как через плотную ткань рубашки передается жар ладони Чонгука. Прямо перед ними коридор резко обрывался. Дальше зияла пустота, заполненная медленно вращающимися обломками мебели из Академии, книгами и застывшими сгустками фиолетового пламени.       Из этой пустоты медленно формировались силуэты. Аномалия материализовала «эхо» их собственных страхов. Из тумана появились две фигуры с пустыми черными глазницами.       — Пространственные фантомы, — выдохнул Тэхён. — Они реагируют на сильные эмоции. Наш страх, возбуждение и… истинность.       — Значит, нам нужно успокоиться? — Чонгук встал в боевую стойку. — Прости, детка, но когда на меня прет моя собственная жуткая копия, я как-то не настраиваюсь на медитацию. Копия Чонгука резко рванулась вперед, занося призрачный клинок. Чонгук среагировал мгновенно, перехватывая удар фантома. Их клинки скрестились со страшным скрежетом. Но реальная сила Чонгука была завязана на физический мир, а фантом состоял из чистой магии. Альфу начало сносить назад, к обрыву.       Тэхён понял: если он сейчас не вмешается, Чонгука просто сбросит в пустоту. Он закрыл глаза. Нужно сосредоточиться на одном — на жизни парня, который прямо сейчас защищал его. На запахе кофе, который он втайне мечтал вдыхать каждое утро.       — Et lux in tenebris.. — быстро зашептал Тэхён древнюю формулу рассеивания, кусая палец до крови и резко чертя в воздухе защитную печать. — Разрушься!       Серебряная вспышка его магии ударила в фантомов. Они взвизгнули, рассыпаясь на фиолетовые искры. Но обратная волна от взрыва заклинания была настолько сильной, что Тэхёна отбросило назад. Пол под его ногами дрогнул и начал крошиться.       — Тэхён! — Чонгук, тяжело дыша, рванулся вперед.       Он успел. В самый последний момент Чонгук поймал Тэхёна за запястье и с силой дернул на себя. Они оба покатились по полу и замерли в узкой тупиковой нише коридора, заваленной обломками.       Чонгук лежал на Тэхёне с тяжело вздымающейся грудью. Его лицо было очень близко от лица омеги. Глаза альфы потемнели, зрачки расширились почти на всю радужку.       — Ты… ты совсем придурок? — его голос сорвался на опасный, животный рык. — Ты зачем полез без защиты? Ты мог улететь туда!       — Я спасал твой зад! — Тэхён тяжело дышал, его ладони упирались в плечи Чонгука. — Если бы не я, тебя бы стерло!       — Да к черту мой зад! — Чонгук вдруг замолчал, его взгляд упал на губы Тэхёна, которые манили к себе. Запах кофе стал удушающе сладким, смешиваясь с резко вспыхнувшим, призывным бергамотом Тэхёна. — Я испугался за тебя, Ким Тэхён. Понимаешь ты это своими умными мозгами или нет?!       Тэхён замер. Весь его заготовленный сарказм умер, не успев родиться. В глазах Чонгука не было издёвки. Там была чистая, обнаженная, пугающая своей интенсивностью любовь, смешанная сейчас с адреналином. Воздух вокруг заискрил еще сильнее, а стены ниши начали медленно сжиматься, реагируя на колоссальное ментальное и гормональное напряжение между ними. Аномалия требовала разрядки.

***

      Стены ниши продолжали медленно, неотвратимо сдвигаться. Шагреневая кожа застывшего серого тумана вибрировала от чудовищного давления. Магическая аномалия питалась их зашкаливающими эмоциями, сгущаясь и превращая воздух в раскаленный сироп.       — Тэхён… — Чонгук выдохнул это имя прямо в губы омеги, и звук вышел глухим, вибрирующим от сдерживаемого животного рыка. — Что делать дальше? Как нам это остановить?              Тэхён чувствовал, как под тяжелым, плотным телом альфы его собственное существо плавится и сдается. Блокаторы феромонов окончательно выгорели. Запах горького кофе Чонгука больше не просто дразнил — он доминировал, заполнял легкие, оседал на языке тягучей сладостью. В ответ бергамот Тэхёна раскрылся полностью, превращаясь в чистый, отчаянный призыв.       — Если мы… если мы не сбалансируем это, — Тэхён судорожно сглотнул, цепляясь пальцами за воротник куртки Чонгука, — аномалия раздавит нас. Нужен ритуал. Физический резонанс. Альфа и омега должны… соединить потоки. Полностью.       — К черту ритуал, Тэхён, — Чонгук рвано дернул головой. — Я больше не могу притворяться, что просто спасаю тебя. Я хочу тебя. С ума схожу по тебе уже давно.       Вся их прошлая язвительность, подначки и напускное безразличие рухнули, обнажая дикое голодное притяжение. Тэхён резко подался вперед, сам впиваясь в губы Чонгука яростным нетерпеливым поцелуем.       Чонгук глухо застонал в этот поцелуй. Его ладонь намертво вцепилась в затылок Тэхёна, пальцы запутались в мягких пепельных волосах. Он не просто целовал — он забирал свое, сминая чужие губы, проникая языком глубоко, заставляя омегу выгибаться навстречу и глухо, прерывисто стонать.       Спешно, сдирая кожу на пальцах о пряжки и застежки форменной одежды, Чонгук избавился от своих боевых наручей и куртки. Руки скользнули под рубашку Тэхёна. Горячие ладони обжигали чувствительную кожу боков, поднимались выше к лопаткам, заставляя омегу вздрагивать от каждого прикосновения.       — Чонгук… — простонал Тэхён, чувствуя, как внутри все сжимается от сладкой, невыносимой тяги. Нижнее белье омеги уже промокло от смазки. Тело, подчиняясь законам истинности, готовилось к альфе с пугающей скоростью.       Чонгук одним резким движением разорвал рубашку Тэхёна, пуговицы разлетелись по сторонам. Стащил с него брюки. Тэхён остался полностью обнаженным под тяжелым телом альфы на жестких обломках мрамора. Только омега не чувствовал холод камня, его сжигало внутреннее пламя.              Магические контуры на полу вокруг них начали слабо светиться серебром и багряным, реагируя на близость.       Чонгук приподнялся на коленях, быстро избавляясь от оставшейся одежды. Тэхён открыл глаза и прерывисто выдохнул, глядя на мощное, рельефное тело альфы. Крупный, налитый кровью член уже истекал прозрачными каплями предэякулята.       Альфа опустился между бедер Тэхёна, разводя их максимально широко и закидывая одну стройную ногу омеги себе на плечо. Чонгук потянулся к паху Тэхёна, пачкая пальцы в его собственной обильной смазке. Тэхён выгнулся, закусывая губу до крови, пальцы судорожно вцепились в плечи Чонгука, оставляя на них глубокие красные царапины.       — Чонгук, пожалуйста, я больше не могу, — умолял Тэхён, его голос сорвался на шепот.       Магическое поле вокруг них вибрировало, воздух гудел.              Чонгук навис над Тэхёном, упираясь крепкими руками по обе стороны от его головы. Его взгляд намертво пригвоздил омегу к полу. Медленно, сдерживая дикое желание войти сразу на всю длину, Чонгук прижался головкой к кольцу мышц и аккуратно надавил.       — А-а-ах!.. — Тэхён запрокинул голову, из его горла вырвался громкий надрывный стон.       Ощущение распирающего объема внутри было на грани с болью, но за ней сразу же следовала чистая эйфория. Чонгук вошел полностью, до самого основания, и замер, давая Тэхёну привыкнуть. Дыхание сбилось, а мышцы пресса ходили ходуном от напряжения. Омега чуть расслабился и обвил ногами талию альфы, и Чонгук начал двигаться. Сначала медленно, растягивая каждое мгновение, а затем все быстрее, жестче, глубже. Звуки шлепков их тел сливались с тяжелым дыханием и стонами Тэхёна, который уже не пытался сдерживаться. Каждым мощным толчком Чонгук вбивался в него, вышибая из омеги остатки воздуха и мыслей.       — Ты мой, Тэхён… Слышишь меня? Только мой, — рычал Чонгук, теряя контроль от сладости и тесноты чужого тела.       — Твой… Да, Гук, сильнее! — Тэхён метался головой по полу, его собственный член, никем не тронутый, пачкал их животы от каждого движения.       В этот момент магическая энергия аномалии достигла своего пика. Стены ниши замерли в паре сантиметров от них. Воздух взорвался мириадами светящихся нитей, которые начали обвивать их тела, связывая магию боевика и ритуальщика в единый контур.       Чонгук перехватил Тэхёна за бедра, приподнимая его навстречу движениям. Скорость стала сумасшедшей. Тэхён кричал от наслаждения, чувствуя, как внутри него все горит. Альфа заставил его повернуться лицом вниз, войдя сзади еще глубже, сминая пальцами его ягодицы до темных следов.       — Я сейчас… Тэ, шею! Открой мне шею! — закричал Чонгук, чувствуя, как его узел у основания члена начинает стремительно набухать, намертво запирая их.       Тэхён послушно вывернул шею, подставляя под удар самую чувствительную зону, где пульсировала пахучая железа.       Чонгук прижался к его спине, накрывая омегу всем своим весом, и с рыком вонзил острые клыки в кожу Тэхёна.       Огненная вспышка прошила их обоих. В ту же секунду, когда кровь омеги брызнула на губы альфы, а узел окончательно скрепил, Чонгук мощно излился глубоко внутрь горячими струями семени. Тэхён закричал от одновременного спазма укуса и сильнейшего оргазма, кончая без единого прикосновения к себе.       Их объединенная магическая энергия — серебро и багрянец — вырвалась наружу колоссальной ослепительной волной. Она ударила по стенам аномальной зоны, буквально расщепляя фиолетовый туман и ломая искажённую геометрию пространства. Стены затрещали, и реальность вокруг них начала стремительно осыпаться, возвращая свои законные физические границы.       Чонгук продолжал тяжело дышать, уткнувшись носом в окровавленную шею Тэхёна, крепко удерживая своего омегу, пока мир вокруг них собирался заново.

***

      Когда пространственный кокон окончательно лопнул, реальность вернулась на круги своя с оглушительным металлическим грохотом. Подземный полигон Академии Ритуальной Магии снова стал тем, чем был: полуразрушенным залом из серого камня, заваленным обломками артефактов и покрытым копотью. Люминесцентные лампы на потолке бешено мигали.       В проеме выбитых дверей послышался топот десятков ног. Группа студентов во главе с деканом боевого факультета и главным целителем ворвалась внутрь, выставив вперед защитные щиты.       — Всем назад! Зафиксирован мощный выброс энергии сопряжения! — грохотал голос декана. — Где курсанты?!       То, что предстало перед их глазами, заставило всех замереть на месте.       Посреди зала, на обломках ритуального стола, сидел Чон Чонгук. Его длинная форменная куртка была наброшена на плечи Ким Тэхёна, скрывая наготу омеги. Сам Чонгук, тяжело дыша, крепко прижимал Тэхёна к себе, собственническим жестом закрывая рукой его шею.       Но скрыть очевидное было невозможно: в воздухе плотным, удушающим облаком стоял единый, неразрывный аромат горького кофе и сладкого бергамота. Тот самый запах, который появляется только тогда, когда альфа запечатлел своего омегу. На бледной коже Тэхёна, прямо над воротником куртки, отчетливо алел свежий, наливающийся синевой укус. Окончательный. Несмываемый. Истинный.       — Святые магистры… — прошептал кто-то из студентов-ритуальщиков в толпе. — Они же… они же терпеть друг друга не могли. Они же спорили из-за каждой запятой в свитках!       — Тихо! — декан боевиков сделал шаг вперед, опуская щит и ошарашенно переводя взгляд с Чонгука на Тэхёна. — Курсант Чон, объясните, что здесь произошло? Как вы стабилизировали ядро?       Чонгук медленно поднял голову. В его темных глазах все еще лениво догорали багровые искры боевого транса, а на губах виднелась размазанная капля крови Тэхёна. Он сильнее прижал к себе притихшего омегу, который уткнулся носом в его ключицу, и хрипло, но отчетливо произнес:       — Мы провели экстренный ритуал сопряжения контуров, господин декан. Аномалия ликвидирована. Угрозы прорыва больше нет.       Главный целитель Академии, пожилой омега, протолкался вперед, держа наготове диагностический артефакт. Прибор в его руках выдал чистую, ровную серебряно-багряную синусоиду — идеальный маркер ментального и физического слияния.       — Ритуал сопряжения?.. Вдвоем? Без подготовки? — целитель удивленно вскинул брови, а затем посмотрел на укус на шее Тэхёна и понимающе хмыкнул. — Ну, судя по показаниям, «подготовка» у вас была весьма… ускоренной и интенсивной. Настоящий природный резонанс истинных. Курсант Ким, вы можете идти?       Тэхён, чьи уши сейчас пылали ярче любого ритуального огня от направленных на них десятков пристальных взглядов, наконец чуть отстранился от груди Чонгука. Его магия, теперь мягкая, сильная и абсолютно стабильная, окутывала их обоих защитным коконом.       — Я… да, я могу, — тихо ответил Тэхён, пытаясь поправить сползающую куртку альфы. Толпа студентов расступилась, пропуская их. Друзья Чонгука с боевого факультета ошарашенно переглядывались, а староста курса Тэхёна прикрыла рот ладонью, шепча подруге: «Я же говорила, что их взаимные подначки добром не закончатся!».

***

      Спустя три дня лазарет Академии наконец оставил их в покое. Все тесты были сданы, магические каналы восстановились, а связь окончательно улеглась в груди теплым, вибрирующим узлом.       Тэхён сидел на подоконнике в пустой лаборатории, лениво перелистывая старинный фолиант. Заходящее солнце окрашивало комнату в мягкие янтарные тона. Дверь тихо скрипнула, и в помещение вошёл Чонгук. В его руках были две дымящиеся кружки. Запах кофе мгновенно заполнил комнату, но теперь он не воевал с бергамотом Тэхёна. Они мягко переплетались, окутывая пространство уютом.       — Твой чертов бергамотовый чай, книжный червь, — Чонгук подошел ближе и протянул Тэхёну кружку, садясь на подоконник рядом и бесцеремонно закидывая одну ногу на колени омеги.       Тэхён принял кружку, пригубил горячий напиток и прищурился, глядя на альфу из-под челки. На шее Тэхёна красовалась аккуратная медицинская повязка, скрывающая метку, но ментально он чувствовал каждое движение мыслей Чонгука.       — Слишком много сахара, Чон Чонгук, — привычно протянул Тэхён, хотя в его голосе не было и капли прежнего яда. — Боевой факультет так и не научил тебя точности?       — Моей точности вполне хватило, чтобы три дня назад спасти тебя, детка, от пространственного расщепления, — Чонгук хитро улыбнулся, придвигаясь ближе. — И, если помнишь, в тот момент ты на точность не жаловался. Наоборот, просил глубже и быстрее.       — Заткнись! — Тэхён вспыхнул, едва не поперхнувшись чаем, и несильно толкнул альфу локтем в бок. — Нас могли услышать. Декан до сих пор смотрит на меня так, будто я украл его лучший боевой артефакт.       — Ты и украл, — Чонгук вдруг перестал улыбаться, его голос упал до мягкого, бархатного полушёпота.       Он аккуратно забрал кружку и книгу из рук Тэхёна, отложил их в сторону и перехватил ладони омеги. Его пальцы бережно переплелись с тонкими пальцами Тэхёна. Альфа заглянул ему прямо в глаза.       — Тэхён. Тот ритуал в аномалии… Понятно, что у нас не было выбора. Но ты ведь понимаешь, что такие контуры не замыкаются на случайных людях? Наше «эхо» совпало слишком идеально.       Тэхён замер, чувствуя, как сердце пропускает удар. Он опустил взгляд на их переплетённые пальцы. Чонгук не говорил прямо, но его ментальный посыл через узы вибрировал такой оглушительной честностью, что дышать становилось трудно.       — Я ритуальщик, Чонгук, я умею читать знаки, — тихо ответил Тэхён, и на его губах появилась едва заметная, мягкая улыбка. Он высвободил одну руку и осторожно коснулся воротника куртки альфы, разглаживая несуществующую складку. — Например, я знаю, почему один конкретный боевик последние полгода сжигал свои пространственные маркеры именно возле дверей центральной библиотеки. И то, что мне приходилось переписывать свитки дважды, потому что кто-то слишком громко тренировался на полигоне под моими окнами.       Чонгук удивленно вскинул брови, а затем в его глазах вспыхнуло понимание. Он мягко усмехнулся, подаваясь вперед и прижимаясь своим лбом ко лбу Тэхёна.       — Значит, наши расчеты совпали задолго до взрыва ядра? — полушёпотом спросил альфа, прикрывая глаза.       — Твои расчеты всегда были паршивыми, Чонгук, — выдохнул Тэхён ему прямо в губы, чувствуя, как под повязкой на шее разливается успокаивающее, родное тепло. — Но в этот раз… ладно. Допустим, формула сработала верно. Я не против, чтобы ты и дальше приносил мне чай… по утрам… в постель…       — Я делаю самый вкусный чай, детка, — Чонгук бережно обнял его за талию, притягивая ближе. — Вместе? Навсегда?       — Куда я теперь от тебя денусь, — нежно отозвался Тэхён, окончательно расслабляясь в его руках.       — Я люблю тебя, Тэхён, — Чонгук произнес это так мягко и весомо, словно запечатывал самое сильное и чистое заклинание в своей жизни. — По-настоящему. Больше жизни.       — А я тебя, — прошептал Тэхён в ответ, чувствуя, как внутри него окончательно воцаряется абсолютный покой.       Чонгук накрыл его губы нежным, неторопливым поцелуем. Обычный поцелуй, без громких клятв и обещаний, но он говорил обо всем гораздо красноречивее любых слов.              Но это уже совсем другая история…