Гран-При Монако

Шарль нервничал. Всё-таки бессонная ночь давала о себе знать. Тем более, как тут не нервничать, если гонка домашняя. Солнце грело своими яркими лучами всех болельщиков, пришедших посмотреть гонку на легендарной трассе. Глаза принца Монако бегали, а сердце стучало настолько громко, что стук его заглушал все звуки вокруг. Ему что-то говорил Вассёр, но Шарль не слышал. — Эй, ты меня слышишь? — Мужчина хлопнул гонщика по плечу. Леклер неуверенно кивнул. — Успокаиваемся и слушаем… — Фредерик продолжил повторять стратегию на эту очень важную для Шарля гонку. Но вот время пришло, и рука в красной перчатке захлопнула визор. Болид Феррари вырулил на стартовую сетку. По ощущениям Шарля, прошла вечность, все было будто в замедленной съёмке. Стартовые огни погасли, и машины рванули вперед. По радио Монегаску сообщили, что Макс Ферстаппен по техническим причинам сошел с трассы. Как так вышло? Эта информация резко вытянула Шарля из помутнения. — Я, пожалуй, пойду домой и там досмотрю гонку, благо идти тут десять минут, — сообщил Макс по радио, он не был даже зол, он был разочарован. Но отвлекаться у Монегаска не было времени, нужно было держать позицию, не давать никому просочиться сквозь его оборону, да ещё бы самому обгонять. Вся гонка шла для шестнадцатого номера, за исключением ухода в боксы, как по маслу, можно было даже рассчитывать на борьбу за первое место, сейчас он уже на подиуме, оставалось чуть больше десяти кругов до финиша. Тормоза дали сбой, болид врезался в стену, переднее левое колесо отвалилось. — Шарль врезается в стену и теряет позиции! — Прокричал с изумлением комментатор гонки. — О нет! — Честно, я даже вину на себя брать не буду! Эти чёртовы тормоза! — кричит в радио Шарль. Всё могло быть так хорошо, он мог подняться выше, на второе место, а может, даже на первое. На родной трассе! А он сошел на шестьдесят шестом круге. Совсем чуть-чуть не доехал! Леклер уже жаловался на тормоза в предыдущие дни уикенда, но инженеры ничего с этим не сделали, хотя он просил. «Позор, просто позор!» — думал про себя Шарль. Было тяжело принять сход с трассы буквально на финишной прямой. Он был зол. Нет, он был в ярости! Это они лишили его подиума, очков и радости от гонки! Возвращаться в боксы было отдельной пыткой — слезы подступили нежданно и щипали глаза, а на трибунах бесчисленные фанаты Феррари следили за сошедшим гонщиком с унылыми лицами. Шарль зашёл с претензией: — Я просил вас сделать тормоза, меня никто не послушал! — Вырвалось у него с нескрываемой агрессией. Это было ужасно обидно. Ком подкатил к горлу, но злость всё же была сильнее грусти. Команда сама была в шоке от такого исхода. Начали выяснять, что произошло, Леклер всё твердил про тормоза. Он как чувствовал на тренировках и квалификации, что аукнутся ему тормоза его болида. В итоге, его законное место забрал себе молодой Исак Хаджар, потому что Гасли ещё не отбыл свой штраф, который откидывал его на четвертое место. Александра попыталась успокоить своего мужа: — Не переживай, дорогой, ты в этом не виноват. — Нежная рука погладила напряженную спину. — Милая, спасибо, но не сейчас… — Монегаск вышел из помещения и пошел переодеваться. Он-то знал, кто ему может помочь. Через меньше чем полчаса он стоял перед входной дверью в апартаменты. Палец нажал на звонок. Шарль выдохнул шумно и посмотрел на ноги. Ещё час назад на них красовались красные автоспортивные ботинки, а сейчас кроссовки марки Пума. Звук открывающей двери заставил принца Монако оторвать глаза от его обуви и посмотреть на мужчину напротив. — Видел, как ты сошёл, самому аж обидно стало, — нидерландец слабо улыбнулся, а Шарль ответил ещё более слабой улыбкой. — Я говорил им про тормоза, но меня никто не послушал, — констатировал мужчина. Он был уже более спокойным, хоть и ситуация была ужасающей, но, смотря сейчас на спокойного Макса, Леклера одолело желание полить всех членов его команды грязью. — Ты уж извини, но они идиоты, — сказал Макс, пуская внутрь гостя. — Не извиняйся, — мужчина осмотрелся, — это правда. В него что-то врезалось, это была Пи. — Дядя Леклер! — девочка обхватила мужчину, зажимая в объятиях. — Пенелопа, ты такая уже большая! Скоро будешь ростом с папу. Девочка улыбнулась, и сердце Леклера растаяло. — Будешь кофе или чай? — Макс прошел на кухню. — Чай без сахара, спасибо. А где Келли? — У нее работа, а я с девочками, отпустил няню, раз уж раньше пришёл домой, — Ферстаппен кисло улыбнулся и поставил чайник. — Это было совсем нечестно! Макс, ты должен был выиграть! — Пи заложила руки и нахмурилась. ­– Милая, я даже рад с вами побольше побыть. — Лицо девочки просветлело, и она обняла своего отчима. — Будешь чай или сок? И сходи за своей сестрой, будем устраивать посиделки. — Хочу вишневый! — не успев увернуться от поцелуя в лоб от Макса, девочка побежала в другую комнату за своей младшей сестренкой. — Как ты? — крепкая рука Макса легла на плечо Шарля, одна пара глаз нашла вторую. Максу действительно было важно знать, как себя чувствует его друг. Это тронуло мужчину до глубины души. Пи принесла малышку Лили на кухню, Макс подхватил своих дочерей и усадил себе на колени. «Так по-семейному», — подумал Шарль, глядя на эту картину. Пенелопа закидывала друга своего отчима вопросами разного масштаба, ей было интересно все, что касалось гонок, её отчима и его друга. А Шарль, Шарль отвечал на них с особым интересом — ему нравилась Пенелопа, которая уже считала его членом своей семьи. — А можно Кими даст мне свой автограф? — Большие, круглые глаза глядели в душу Максу. — Пожалуйста. — Конечно можно, милая, — с улыбкой отвечал мужчина. — Думаю, он будет рад с тобой увидеться. Пусть хоть перерыв сделает, а то постоянно выигрывает. — Слетевшие с губ слова напомнили о горечи поражения. А он уже успел забыть, что сегодня была гонка, которая и привела его сюда. — Я болел за тебя, друг, — глядя в голубые глаза Шарля, Макс укачивал свою дочь. Решив, что для грусти он найдет более подходящее место и время, Монегаск отбросил тени мрачного настроения подальше, слабо улыбнулся и вернулся к приятной беседе, тянувшейся уже не первый час. Глаза Пи уже слипались, когда Леклер заторопился домой: — Думаю, меня уже все обыскались, не хотелось бы пугать Александру понапрасну… — Снизив голос до шепота, проговорил мужчина, ему не хотелось будить девочек. — Давай провожу, но сначала уложу малышек в кровать, — Ферстаппен, насколько ему позволяло положение, бесшумно поднялся, держа на руках Пенелопу и Лили, и медленным шагом понес их в глубь апартаментов. Пи слабо помахала на прощание детской ручкой. Мужчина улыбнулся и помахал в ответ. «Макс такой хороший отец, — подумал Шарль, когда широкая спина его коллеги и друга скрылась за поворотом. — И как друг он просто замечательный, как наставник — все его хвалят и жалуют». Мужчина вздохнул горестно. Беседа оставила после себя приятное тёплое чувство внутри, но оно смешивалось с едва забытой тяжестью сегодняшнего дня. Хотел бы он остаться здесь подольше. Но вечно сидеть в гостях не получится — у него есть обязательства, а желания… Он всегда может прийти ещё, Макс сам сказал. Шарль вяло поднялся из-за стола. Просеменив к прихожей, он печально посмотрел на только что подошедшего Макса. Тот улыбнулся: — Надеюсь Пи не достала тебя с вопросами? — Рука недерландца снова легла на плечо Принца Монако. — О нет, мне очень у вас понравилось, даже уходить не хочется… но надо… — Шарль вяло улыбнулся и погрузился в мысли о предстоящих ночи и дне. Ферстаппен открыл входную дверь и жестом пригласил Шарля. Оба мужчины вышли из апартаментов. — Я говорю, ты всегда можешь прийти к нам, мы все очень рады тебе, приходи с Александрой, — Макс прикрыл входную дверь так, чтобы она не захлопнулась, но и не была нараспашку. — Обязательно придем, — Монегаск открылся для объятий. — Ещё увидимся. — Ещё увидимся! — повторил улыбающийся мужчина. Следуя какому-то странному порыву чувств, Шарль решил, что будет уместным показать, как сильно он благодарен Максу за его эмоциональную поддержку, и поцеловал его в губы. Мягко, по-юнешски, чуть ли не девственно. Глаза шокированного мужчины напоминали два блюдца, настолько он был ошарашен. Осознав всю ошибку, Шарль лишь буркнул на прощание слово «извини» и стремглав выбежал из злополучного коридора, где оставил Макса в полном недоумении. Лицо Леклера раскраснелось не только от бега, но и мысли, что у Макса очень приятные губы для мужчины. Он остановился перевести дух, оказавшись на одной из многочисленных улицах Монако. Где-то недалеко была его школа и кафе, в котором они с отцом сидели после успешно сданных Шарлем экзаменов. Было же время… До дома было рукой подать. «Вечерняя прогулка не помешает», — решил Шарль и направился вверх по улице. Он не знал, что будет говорить своей жене, как он поступит. Мысли его гложили и с каждым шагом он все больше и больше хотел развернуться и убежать. Тревожные мысли прервало уведомление на телефоне. Это был Макс. Сердце забилось быстрее, чем когда-либо. Сообщение гласило: «Я даже не успел сказать, что мне понравилось 😊» Сердце также быстро билось, но уже радостно.