В сером саду

Впервые Амелия встретила Её в благоухающем саду. Тугие пшеничные косы, увитые душистыми розами, пухлые губы, простое цветочное платье и взгляд, принадлежавший исключительно Лили. Они крепко переплетали пальцы, пока старшая Фэрчайлд не представила подругу своей сестре. Её звали Райли Пирс. Она улыбалась так скромно и трогательно, что Амелия улыбнулась ещё шире в ответ. Непорочная и легковерная, случайно попавшая в липкие сети Фэрчайлдов, Она вызывала сострадание, глубокий интерес и чувство единения, не требующее тесной связи. В семейном розарии Амелия и Райли олицетворяли нежные бутоны, обречённые быть съеденными мощной корневой системой соседних растений. Амелия думает, что им следует быть рядом. В этом фисташково-розовом особняке, заманивающим обманчивым покоем, младшей Фэрчайлд хочется обрести свой личный оазис хотя бы через постороннего человека со схожим внутренним миром. Она уверена, что Райли однажды начнёт преследовать ту же цель, и они смогут стать друг для друга взаимовыгодными друзьями. Пирс всё чаще появляется в их доме, закрепляя вместо аромата лилий в хрустальных вазах Свой шлейф лотоса и морской свежести. Гиперфиксация мимолётной Лили на Ней со временем начинает вызывать любопытство. Значит, Райли действительно особенная. Вопрос «чем же?» заполняет голову Амелии и густеет с каждым днём, лишая возможности размышлять об иных вещах. Райли начинает сниться ей. Амелия видит Её склонившийся силуэт, Её пшеничные волосы, падающие вуалью на лицо младшей Фэрчайлд, и ярко-голубые гипнотические глаза, освещающие сумрак. Амелия неосознанно тянет руки к ней, но образ внезапно обугливается и улетает лепестками ликориса в открытое окно, навстречу задорно хихикающей Лили. Однажды проснувшись, Амелия обнаружила, что Райли теперь живёт в их доме, деля одну постель с Лили. Иногда младшей Фэрчайлд не спится и она бессознательно разгуливает по коридорам. Так она остановилась у двери комнаты сестры, заметив через щель два спаянных тела в нижнем белье, запутавшихся в шёлке одеяла. Лили, смеясь, игриво отстранилась. Она всего лишь дурачилась. А Райли, на чьих губах размазалась помада, не искала забаву. Она стремилась зацепиться за крохи возможной любви, даже не брезгуя объедками, которые старшая Фэрчайлд периодично подбрасывала своим трофеям. Опираясь на дрожащие ладони и колени, Пирс смиренно приняла дистанцию, отодвинувшись к противоположному краю смятой постели. Её умоляющий взор не дотронулся до наигравшейся Лили, но пронзил насквозь душу Амелии. Именно этот беззащитный облик, выпрашивающий ласку у равнодушия, младшая Фэрчайлд крадёт в свои фантазии. У Лили множество поклонников, ей подвластны все, и Амелия могла бы позаимствовать любой образ для своего сна. Но на ум приходит только Райли. Из-за доступности или неловких ситуаций, внезапно объединивших их каким-то странным образом — девушка не знала. Просто Её лицо легко вторгалось в облако мыслей, чувствуясь абсолютно уместным и удобным, и Амелия гладила саму себя, не слыша привычные иллюзорные порицания родителей или светского общества. Иногда Райли по ночам осторожно открывала дверь их с Лили комнаты и, натыкаясь на Амелию, вежливо извинялась и робко спрашивала, не поспособствовали ли они с Лили её бессоннице. Перед глазами младшей Фэрчайлд, разрушая зыбкую стену реальности, тут же встают растрёпанные пшеничные волосы Райли, Её туманный, просящий и отверженный взгляд, чувственные приоткрытые губы, мятная чашка бюстгальтера и собственные руки, поглаживавшие низ живота, пока с уст не сорвётся заветное имя. Амелия говорит с мягкой улыбкой: «Ничего, я встала попить». Райли верит, потому что сама честная до мозга костей. Или Ей просто безразлично, что чувствует тихая девушка, потому что она не Лили и даже не её тень. Амелия смотрит всё чаще, то задерживая дыхание, то дыша так часто и глубоко, что потом забывает, какого делать это автоматически, без подсказок Вселенной и паники в глазах. Лили всё замечает. Она не была бы Лили, если бы не заметила, что кто-то покусился на её собственность. — Ооо, моя сестрёнка втюрилась в мою подругу? Лили широко улыбнулась. Жемчужная нить её зубов почему-то напомнила Амелии о серебряном ноже, который Вивьен грубо воткнула в бисквитное пирожное, сухо рассуждая о необходимых ограничениях свободы своих дочерей. Лили никогда не подчинялась правилам. Ей хватило смелости дерзко улыбаться в лица навязчивым журналистам, исполняя сомнительные фортели, хмуриться в глаза строгих родителей и целовать Райли. Амелия ловит себя на прогорклой мысли, что никогда бы не решилась исполнить своё самое заветное желание, связанное с её подругой. Потому что она станет тем бисквитным пирожным, в которое с чавком войдёт миниатюрный нож. И неизвестно, кто станет её погибелью — Вивьен или ревнивая Лили, которая с детства забирала все игрушки себе. — Н-нет, — Амелия отвела взгляд, сцепив пальцы в замок. — Я… я просто считаю Райли милой девушкой. Это было совершенно нелепое оправдание, сколоченное наспех дрожащим голосом. Можно было попытаться связать предложение, похожее на незатейливое «Ей идут твои платья», но Амелия отличалась от своей семьи болезненной честностью. Её сестре всегда удавалось ловко сплетать кружево лжи. Райли с рвением наивной бабочки укутывалась в белый кокон, добровольно жертвуя собой во имя слияния с эфемерной красотой. Амелия бы не смогла обмануть Её, даже если бы это был единственный выход, чтобы заполучить Её взаимность. — Ну конечно, — Лили прищурилась, пронзив самообладание Амелии фирменной плутоватой улыбкой. — Я серьёзно, Лили… «Да-да», — беззаботно пропела старшая Фэрчайлд, невинно пряча руки за спиной, и вприпрыжку направилась к Райли, расположив свой подбородок на Её плече. На щеках Пирс пылал яркий румянец, на лице Лили было непринуждённое выражение, а в груди Амелии усиливался звук трещин в сердце. Лили точно знала о её чувствах. И всё равно, даже не пытаясь отрекаться от иррационального чувства собственничества, забрала Райли себе. Амелия повторяла про себя, что сестра не могла вырасти другой в их семье. На неё оказывали слишком большое давление и она стремилась брать от жизни всё, не думая о том, как другие люди будут собирать осколки своей судьбы после её минутных эмоциональных ураганов. Амелия могла злиться лишь на себя, а Лили завидовать без вязкой черноты, но с серой тоской. Быть просто рядом с ними в качестве третьей лишней было достаточно. Однажды Лили выйдет замуж за Джулиана, признается Райли, что это была всего лишь игра, а потом Амелия незаметно выберется из-под надзора родителей и перестанет растерянно сминать складки платья перед Пирс. Она всегда утешала Райли, когда Лили куда-то исчезала без предупреждения. Иногда сидела с Ней ночью на краю постели, помогая уснуть непринуждёнными беседами, и перебирала светлые пряди, несмело и невесомо касаясь Её лба и щёк. В редкие моменты они оставались наедине в саду, который переставал быть серым с Её появлением, и младшая Фэрчайлд бережно вплетала вместо Лили цветы в Её косы. Амелия точно справится и в будущем, позволив себе большее, вопреки запретам с каждой стороны.

***

Райли загадочно исчезла на целых пять лет, а Лили утонула, отрезав путь к иной жизни Амелии. Натиски родителей стали невыносимыми, вынудив девушку найти спасение в браке с харизматичным британцем, сулящим переезд и забвение. Но Райли вернулась. В том числе силами Амелии, которая не смогла противиться идеи Вивьен пригласить Её на свадебное торжество. Это грозило обернуться катастрофой, превратиться в разлад уже устоявшегося мира, с которым Амелии по обычаю смирилась. Но серый сад, в котором девушка искала ностальгию, вновь становился цветным и благоухающим, когда в воздухе застывало имя Райли. Видимо, она унаследовала после смерти сестры её протесты. И даже, возможно, её собственнические чувства к Пирс. Амелия скоро наденет торжественную фату невесты, оперится и отправится в свободный полёт. А Райли до сих пор носит траурную вуаль по Лили и прирастает к земле, методично обрезая Свои крылья. У Амелии не хватает решимости, чтобы защитить Райли от сна в обители Лили. Засыпая в соседней комнате, она слышит по ночам Её испуганные стоны и чувствует, как с Ней разделяет ложе призрак сестры. Несколько раз Фэрчайлд просыпается и бессознательно, повторяя прошлое, подходит к двери и тревожно всматривается в щель. Картина тоже повторяется, меняясь лишь отсутствием физической оболочки Лили — Райли беспокойно ворочается, запутываясь в её одеяле, изгибается, рвано дыша, и резко расслабляется, смиренно отпуская призрачную фигуру. Амелия — всё ещё трусливый и безмолвный свидетель, вспоминающий наставления матери, нож в бисквитном пирожном и лезвийную улыбку Лили. Она тихо уходит, но возвращается одним днём, когда застаёт своего жениха наедине с Райли, обмотанной сползающим полотенцем. Эшворд-Кин — её спасение, её крючок, обещающий выудить из аквариума с пираньями в мирное море. Но Амелия злится на него, на мгновение видя не спасательный круг, а валун, к которому привязано её тело на дне. Оливер быстро переключается на свою невесту, обаятельно улыбаясь, коротко проводит ладонью по её бледной щеке и оставляет девушек наедине. Полотенце внезапно падает на пол махровой пирамидкой. Амелия пытается не смотреть, но взор одержимо возвращается к нагому телу напротив. У Райли ровное выражение лица, спокойное дыхание и проницательные глаза. Она что-то проверяет, но Амелия охотно поддаётся. — Прости, пожалуйста, за Оливера. Райли не выражает протест во время помощи. Стоит податливым и безупречным манекеном с гладкой фарфоровой кожей, с которой медленно сползают бусинки капель. У Амелии быстро стучит сердце, когда она представляет себя водой, ласкающей Её лопатки и каркас позвоночника. Ритм ускоряется, стоит фалангам мимолётно коснуться вершины Её груди, теперь обмотанной полотенцем. Амелия незаметно вдохнула запах с кожи Райли, уловив по-прежнему тонкие нотки лотоса и морской свежести, разбавленной премиальным цветочным гелем. Её пальцы задержались у позвонков в затяжной попытке закрепить полотенце. Она чертит подушечками неизвестные им обеим письмена, запоминая ощущение согревающего бархата. Дышит гораздо чаще, до страшного головокружения, до болезненного желания прильнуть губами к Её шее, покрытой мурашками. Через несколько секунд в воздухе появляется до боли знакомый аромат лилии. Позади мерещится задорный смех сестры. Амелия отпрянула, поджав губы. Райли вопросительно подняла бровь и что-то в Её прохладном взгляде изменилось до неузнаваемости. «Извини», — виновато прошептала Амелия и скрылась в саду. Лёгкий ветер путался в кустарниковых розах, шелест на короткие секунды перекрывал гулкий шум сердца в ушах. Райли оказалась рядом. Побежала за ней, а не за Лили, и эта мысль вызвала иррациональное воодушевление, разливающееся вибрирующим теплом в грудм. Смотрела на неё с беспокойством, признавая существование младшей Фэрчайлд, а не сквозь, отчаянно ища следы призрака. Амелия вспомнила первый день их знакомства, в этом же саду, где Лили вплетала розы в Её волосы. Райли бесконечно смотрела на её сестру, даже когда та незаметно вернулась в дом, и сад на глазах Амелии безнадёжно пустел и увядал, оставаясь без отклика Пирс. — Амелия, ты выходишь замуж по любви? Фэрчайлд застыла каменным изваянием. Вопрос послышался взрывом и почувствовался раскалённой иглой под кожей. — Почему ты спрашиваешь? — Мне показалось, что Оливер флиртует с другими девушками, — неохотно пробормотала Райли, утратив за несколько секунд прежний хладнокровный настрой. — Разве такой парень достоин тебя? Её взгляд рассеянно бегал, эта тема казалась некомфортной для Неё. Райли неприятно за Амелию? Фэрчайлд было неловко за собственную жажду ощутить Её боль за себя, а не за Лили, чей портрет до сих пор пылал в Её дрожащих зрачках. — Флирт… это его манера речи, — задумчиво пролепетала Амелия, вынуждено улыбнувшись. — Этой мимолётностью он напоминает мне Лили. Но я знаю, что он хранит верность мне. Зрачки Райли увеличились при упоминании старшей Фэрчайлд. Амелия корит себя за ошибку. Завидует даже мёртвой сестре. И мечтает ощутить на себе хотя бы крошечную долю любви Пирс, которая несправедливо досталась Лили. — Я думаю, что ты заслуживаешь лучшего, — сказала Райли, нежно прикоснувшись к запястью Амелии. Фэрчайлд чувствует, что Пирс разъедают подозрения, но интересуется Она её судьбой из самых искренних побуждений. В Её глазах небесная лазурь и солёные слёзы, принадлежащие исключительно Лили, но внутренний свет всегда льётся благостью и для Амелии. И это прикосновение, наконец-то принадлежавшее ей, а не Лили, будто поставило точку в смятениях Фэрчайлд. Сакральное и целомудренное касание парализует как финальная ласка ночей, которые Амелия посвящала ценным фантасмагориям с Райли. Возможно, её свадьба так и не состоится. — Райли… — Да? — Если тебе что-то понадобится… если ты почувствуешь себя некомфортно, то ты всегда можешь обратиться ко мне, — голос Амелии непривычно твёрд, взгляд открыто излучает очарование девушкой перед ней. — Я на твоей стороне. В уголках губ Пирс появляется тень благодарной улыбки. Сад вокруг Амелии расцветает по-новому, с той силой, что способна противостоять страшным стихиям. Райли улыбается ей, а не призраку за спиной, и ради проблесков надежды и тепла Амелия готова хоть немного выбраться из своей скорлупы наперекор родным. Амелия не думает, что Райли причастна к трагедии, случившейся с её сестрой. Как Она может, если смотрела с придыханием на Лили, довольствуясь бедными приманками её любви? И кажется, что если Райли признается в обратном, Амелия уже не сможет отвергнуть Её.