Nightingale and Hare

Иллуги ненавидел четыре вещи. Первое — когда кто-то трогал его фонарь без спроса. Второе — когда мешали работать. Третье — когда заставляли работать в паре с теми, кто не умеет работать в паре. И четвёртое — Лоэна. Хотя нет. Четвёртое было сложнее. Намного сложнее. Иллуги не хотел в этом признаваться даже самому себе, особенно когда фонарь начинал гореть чуть теплее при виде мятных волос и алого взгляда. Особенно когда сердце пропускало удар от того самого опасного смеха. Поэтому он твердил себе: я ненавижу Лоэна. Я ненавижу его самоуверенность, его безрассудство, его дурацкую улыбку. И надеялся, что однажды поверит в это. — Повторите, — сказал юноша, глядя на Варку с таким выражением, будто Великий Магистр Ордо Фавониус только что предложил ему прыгнуть в жерло вулкана. Голос Светоносца оставался ровным — манеры никуда не делись, но пальцы на древке копья побелели от напряжения. Варка — добродушный и совершенно невыносимый в своей настойчивости — терпеливо повторил: — Лоэн из Пятого отряда будет сопровождать тебя на задании. Следующие две недели вы работаете вместе. — Он сделал паузу и добавил с лёгкой усмешкой: — Я слышал, вы уже знакомы. «Знакомы». Если бы Иллуги позволял себе такие вольности, он бы сказал, что это знакомство было похоже на попытку подружиться с ураганом. Или с бешеной собакой. Или с человеком, который умудрился за несколько минут залезть под кожу так глубоко, что Иллуги до сих пор не мог выцарапать его оттуда. — С чего вдруг? — спросил он. — Мой отряд всегда работает самостоятельно. У нас нет нужды в... — он подбирал слова, стараясь не выдать эмоций, — сторонней помощи. — Это не помощь, — Варка сложил руки на груди. — Это сотрудничество. Мои рыцари в Нод-Крае уже три месяца, и пора нам научиться работать с местными. А ты, командир, — он выделил последнее слово, — лучший из Светоносцев. Если кто и сможет... обуздать этого мальчишку, так это ты. — Обуздать? — Иллуги приподнял бровь. Внутри что-то ёкнуло. Он прекрасно знал, что Лоэна нельзя обуздать. Лоэна можно было только... терпеть. Или, на худой конец, любоваться издалека, пока тот не видит. — Вы говорите о нём как о диком животном. — Потому что он и есть дикое животное, — хмыкнул Варка. — Но чёртовски талантливое и выносливое. — Варка на секунду задумался. Я знаю, — подумал Иллуги. — Я знаю, насколько он выносливый. И талантливый. И... Он оборвал мысль. — Это приказ? — спросил он, хотя ответ знал заранее. Может быть, если прозвучит достаточно холодно, Варка передумает? — Это приказ, — кивнул Варка. — От кого именно? — От всех, кто хочет, чтобы ты вернулся живым, — перебил Варка, и его голос вдруг стал серьёзным. — Это задание — не шутка. Даже для тебя, Иллуги, и даже для него. А вместе у вас... — он развёл руками, — возможно, получится то, что поодиночке не выйдет. Иллуги промолчал. Он знал, что Варка прав. Знал, что Дикая Охота в последние недели стала агрессивнее, и что разведчики пропадали целыми отрядами. И понимал конечно же, что помощь не помешала бы. Но почему именно этот рыцарь? Потому что вселенная надо мной издевается, — мрачно подумал светоносец. — Где он? — спросил юноша, уже догадываясь, что ответ его не обрадует. — В тренировочном лагере, — усмехнулся Варка. — Где же ещё? Тренировочный лагерь Светоносцев находился в полукилометре от основного штаба — на открытой площадке, где ветер дул так, что сбивал с ног неподготовленного. Он шёл туда, мысленно готовя речь: что-то про дисциплину, про координацию, про чёткое разделение обязанностей. И про то, чтобы он не смотрел на меня так, — добавил Иллуги про себя. — И не улыбался. И не смеялся. И вообще держался подальше. Он готовил эту речь целых пять минут. А потом увидел Лоэна. И все слова вылетели из головы. Рыцарь стоял в центре площадки, без плаща — только рубашка, расстёгнутая у ворота, и высокие сапоги до середины бедра. Мятные волосы развевались на ветру, а в руке он держал копьё — но не так, как учили в академиях. Не как оружие защитника. А как игрушку, которую вот-вот сломают от восторга. Перед ним стояли три тренировочных манекена — толстые деревянные столбы, обмотанные соломой и тканью. Такие, какие использовали новички, чтобы учиться держать удар. Лоэн даже не смотрел на них. Он поворачивал копьё в пальцах, лениво, будто бы в раздумьях, скучающе. А потом — без предупреждения, без смены позы — рванул вперёд. Иллуги не успел моргнуть. Первый манекен разлетелся в щепки от вертикального удара — копьё вошло в дерево так глубоко, что древко скрылось наполовину. Второй — Лоэн выдернул оружие и круговым движением снёс ему «голову», не глядя. Третий — рыцарь сделал шаг назад, присел, и одним выпадом пронзил его насквозь, от края до края. Всё это заняло меньше трёх секунд. Иллуги замер, чувствуя, как в груди разливается что-то тёплое — и тут же мысленно приказал этому чему-то заткнуться. Он не должен был восхищаться. Не должен был засматриваться на то, как двигаются мышцы под мундиром, как развеваются волосы, как сверкают алые глаза в свете серого северного дня. Я ненавижу его, — напомнил себе Иллуга. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Лоэн выпрямился, отряхнулся от деревянной пыли и наконец заметил Иллуги. Глаза — с алым отливом, как у зверя в темноте — сверкнули, и на губах расцвела знакомая, такая бесячая, такая... красивая улыбка. Иллуги стиснул зубы. — А, командир! — крикнул Лоэн, перекрикивая ветер. — Пришёл смотреть на представление? — Я пришёл узнать, — ледяным тоном ответил Иллуги, подходя ближе и стараясь не смотреть на открытую шею, на каплю пота, скатившуюся по ключице, на то, как прилипла к телу мокрая от пота рубашка, — разрушил ли ты что-нибудь полезное, или только учебное имущество. — Пока только это, — Лоэн кивнул на щепки. — Но задание ещё даже не началось. Не торопи события. Иллуги остановился в трёх шагах от него. Достаточно далеко, чтобы не чувствовать запах, но достаточно близко, чтобы всё равно его уловить. Аэдон вылетел из фонаря, сел на плечо хозяина и недовольно зачирикал, глядя на рыцаря. — Твоя птица меня не любит, — заметил Лоэн. — Аэдон умная птица, — ответил Иллуги. — Он чувствует опасность. А ещё он чувствует, что моё сердце бьётся быстрее, когда ты рядом, — не добавил он. Лоэн рассмеялся. Открыто, громко, ничуть не обидевшись. — Тогда он чувствует правильно, — согласился он. — Я опасен. Но не для тебя, командир. Для врагов. — И для моего терпения, — тихо добавил Иллуга. — Что? — Ничего. — Он выдохнул, собираясь с мыслями. — Слушай меня внимательно, рыцарь. Мы идём на две недели. Там холод, туман и Дикая Охота, которая не спит. Я несу ответственность за твою жизнь, потому что Варка... — Варка не просил меня беречь, — перебил Лоэн. — Варка сказал: «Не умирай, мне потом бумаги заполнять». — Он подмигнул. — Так что не парься, командир. Я сам о себе позабочусь. — Это меня и пугает больше всего, — признал Иллуги. И себя: он пугался не того, что Лоэн умрёт. А того, что он будет слишком сильно переживать, если это случится. Лоэн улыбнулся шире. А потом — движение, почти незаметное — провёл рукой по внутреннему карману и достал что-то блестящее. Нож. Небольшой, с узким лезвием и тёмной рукоятью, без лишних украшений. — Возьми, — сказал Лоэн, протягивая его Иллуги. — Потом отдашь. Парень уставился на нож, потом на рыцаря. — Зачем? — Всегда есть шанс, что мы разойдёмся, — пожал плечами Лоэн. — Или что один из нас попадёт в беду. Этот нож я всегда ношу с собой, так что... — он помолчал, — если он будет у тебя, я буду знать, что ты в порядке. Или, по крайней мере, что оружие не пропало даром. Иллуги медленно взял нож. Пальцы дрогнули, когда они коснулись металла — холодного, почти ледяного. На лезвии была тонкая гравировка: кролик, сидящий на луне. — Ты всегда даришь оружие незнакомцам? — спросил светоносец, пряча нож в поясную сумку. Пальцы не хотели отпускать рукоять. — Ты не незнакомец, — ответил Лоэн, и в его голосе вдруг мелькнуло что-то серьёзное. — Ты тот, с кем мне приказано работать. А я... — он запнулся, впервые за всё время, — я предпочитаю держать своих близко. — Мы не близки. Но я хочу, чтобы были, — пронеслось в голове у Иллуги. — Боги, как же сильно я хочу. — Пока нет, — легко согласился Лоэн. — Но две недели вместе, командир... Это либо сближает, либо убивает. Я предпочитаю первое. Иллуги развернулся, не в силах больше смотреть в эти алые глаза. Аэдон чирикнул и спрятался в фонарь. — Сбор через час, — бросил Иллуги через плечо, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не опаздывай. — Я никогда не опаздываю, — крикнул ему вслед Лоэн. — Я прихожу ровно тогда, когда это больнее всего для врага! Иллуги не обернулся. Но на губах — против воли, против разума, против всего, во что он хотел верить — застыла горькая улыбка. Больнее всего для врага, — подумал он. — И для меня. Местность встретила их молчанием. Не тем молчанием, которое бывает в лесу, где поют птицы и шуршат насекомые. А тем — злым, настороженным, будто сама земля затаила дыхание перед прыжком. Иллуги шёл впереди, фонарь светил ровным золотым светом. Аэдон кружил над головой, высматривая опасность. Лоэн шёл сзади — ровно на три шага, как Иллуги и приказал. Светоносец старался не думать о том, что чувствует спиной этот взгляд. Не думать о том, как близко этот человек. Как легко было бы обернуться. Коснуться. Не думай, — приказал он себе. — Работай. — Тихо сегодня, — заметил Лоэн через час пути. Его голос звучал приглушённо — туман съедал звуки. — Скучно. — Если тебе скучно, значит, всё идёт по плану, враг не должен знать, что мы здесь. — А если они уже знают? Иллуги остановился. Повернулся к Лоэну — и пожалел об этом, потому что теперь они стояли лицом к лицу, слишком близко, слишком... — Почему ты так говоришь? — спросил он, делая шаг назад. Лоэн пожал плечами. Но взгляд его — обычно насмешливый, дерзкий — стал вдруг сосредоточенным. Он смотрел куда-то за спину напарника, в туман, и рука его легла на копьё. — Потому что я чувствую запах, — тихо сказал Лоэн. — Крови и гари. И он идёт оттуда, откуда мы пришли. Иллуги замер. — Мы никого не убили на подходе. — Значит, убили не мы, — глаза Лоэна сузились. — У нас проблемы, птичка. Он не ошибался. Из тумана, медленно, как прилив, начали вырисовываться тени. Много теней, слишком много. Иллуги выхватил копьё, и земля под его ногами задрожала — Гео-энергия поднималась из глубины, готовая к защите. — За мной, — сказал он Лоэну, стараясь не думать о том, как сильно боится за него. — Я ставлю барьер, ты бьёшь с дистанции. — А если я не хочу бить с дистанции? — голос Лоэна стал опасным — не насмешливым, нет. Предвкушающим. — Лоэн, нет. — Лоэн, да, — ответил рыцарь и рванул вперёд, прежде чем Иллуги успел схватить его за воротник. Иллуги выдохнул — не ругательство, нет. Молитву. — Пожалуйста Куутар, пусть он не умрёт, — прошептал он, бросаясь следом. Лоэн двигался как бешеный. Иллуги видел много стилей боя — от аристократической сдержанности до грубой силы. Но такого... такого он не видел никогда. Лоэн не сражался. Он танцевал — смертельный танец, в котором каждый шаг был выпадом, каждый поворот — ударом. Копьё в его руках двигалось быстрее, чем Иллуги мог уследить, а крио взрывалась ледяными цветами на месте каждого попадания. Иллуги засмотрелся — на секунду, на одну только секунду — и чуть не пропустил удар со спины. Но Лоэн был не один. Монстры — твари Дикой Охоты — лезли со всех сторон, и даже его скорость не могла защитить от удара со спины. Светоносец пришёл в движение. Гео-щит встал вокруг них обоих, золотистый и твёрдый как скала. Аэдон сорвался с плеча и пронзил воздух, сбивая тварь, которая уже занесла лапу над головой Лоэна. — Спасибо, командир! — крикнул Лоэн, даже не взглянув. — Но я бы и сам справился! — Ты бы и сам умер! — рявкнул Иллуги, и в голосе его прорвалось то, что он так старательно прятал: страх. Чистый, животный страх потерять. — Я сказал — держаться за мной! Что ты не понял?! — Что ты слишком медленный! — Лоэн рассмеялся и крутанул копьём — ледяная волна прошла по земле, замораживая трёх тварей разом. — Но это ничего, я тебя прикрою. — Ты меня бесишь, — выдохнул светоносец, но его Гео-щит усилился — золотые кристаллы взметнулись выше, плотнее, закрывая их со всех сторон. Бой длился недолго. Минут пять, может, десять. А потом туман снова стал тихим, и из двадцати тварей не осталось ни одной — только ледяная крошка да треснутая земля. Иллуги тяжело дышал, опираясь на копьё. Лоэн стоял рядом — тоже запыхавшийся, но довольный. На щеке у него алела свежая царапина, и мундир был разорван на плече, но он улыбался. Слава богам, — подумал Иллуга. — Слава всем богам. — Видишь? — сказал Лоэн, смахивал с щеки чью-то кровь. — Вместе мы сильнее. — Вместе мы — катастрофа, — ответил Иллуги, чувствуя, как отступает дрожь в коленях. — Ты полез вперёд, когда я сказал... — Когда ты сказал держаться за тобой, я держался, — перебил Лоэн. — Просто... чуть впереди. — Это называется не держаться, — устало сказал Иллуги. — Это называется плевать на приказы. Лоэн пожал плечами. Подошёл ближе — так, что светоносец почувствовал холод, исходящий от его тела после использования стихии, и запах — металла, озона и чего-то ещё. Чего-то такого, от чего кружилась голова. — А ты заметил, командир? — тихо спросил Лоэн чуть наклоняясь вперёд. — Твой фонарь... он горел ярче, когда ты прикрывал меня. Парень посмотрел на фонарь. Золотой свет действительно был ярче обычного — ровный, спокойный, тёплый. Потому что я боялся за тебя, — понял он. — Потому что я всегда боюсь за тебя, даже когда ты просто дышишь рядом. — Это просто реакция на твою Крио-стихию, — сказал он вслух. — Холод провоцирует Гео на защиту. — Да? — Лоэн улыбнулся — той мягкой, тёплой улыбкой, которая появлялась всё чаще. — Ну да... Дело только в этом. Если бы ты знал, — подумал светоносец. — Если бы ты только знал. Они пошли дальше. Иллуги — впереди, Лоэн — на три шага сзади. Расстояние, которое можно было преодолеть за секунду. Расстояние, которое Иллуги никогда не преодолеет. Потому что признаться в чувствах Лоэну — этому безумцу, этому рыцарю с ножом — было бы страшнее, чем любая Дикая Охота. Костёр они развели в небольшой пещере — единственном укрытии на много миль вокруг. Иллуги сидел у входа, поджав ноги, и перебирал снаряжение. Лоэн устроился напротив, грея руки над огнём. — Можешь не следить за входом, — сказал Лоэн. — Я всё равно не сплю. — Почему? — спросил Иллуги, не поднимая головы. Ему было проще не смотреть. — Не могу, — просто ответил Лоэн. — Слишком много мыслей. Когда он поднял взгляд, то Лоэн смотрел на огонь, и его лицо в отблесках пламени выглядело... непривычно. Мягче, что ли. Уязвимее. Без той вечной насмешливой маски. Красивый, — подумал Иллуги. И тут же одёрнул себя. — О чём думаешь? — спросил он. Голос прозвучал тише, чем хотелось бы. — О доме, — тихо сказал Лоэн. — О Мондштадте. О том, как там сейчас. Варка рассказывал, что у нас бар сменил владельца... — он запнулся. — Но я всё равно не пью, так что какая разница. — Ты не пьёшь? — Иллуги удивился. Хотя, наверное, зря. В Лоэне было много неожиданного. — Не пью, — подтвердил Лоэн. — Терпеть не могу, когда люди теряют контроль. Когда ведут себя глупо, шумно, опасно. — Он помолчал. — И я не хочу становиться таким. Это было разумно. Неожиданно разумно для человека, который всего несколько часов назад бросился в гущу врагов. — Я тоже не пью, — сказал он. — Знаю, — Лоэн усмехнулся. — Варка говорил. Сказал, что ты — «самый скучный Светоносец из всех, потому что не умеешь веселиться». Но я думаю... — он посмотрел на собеседника, и в его алых глазах отразилось пламя, — я думаю, ты просто предпочитаешь держать ситуацию под контролем. Как и я. — Мы очень разные, — возразил светоносец. И в этом вся проблема. Я — тот, кто всё контролирует. Ты — тот, кто вырывает контроль из рук одним смехом. — В некоторых вещах — да, — согласился Лоэн. — Но в главном... — он замолчал, подбирая слова, — мы оба хотим защищать. Просто делаем это по-разному. Иллуги ничего не ответил. Он смотрел на фонарь — на ровный золотой свет, который всегда его успокаивал. Аэдон спал внутри, свернувшись калачиком. — Твой нож, — тихо сказал Иллуга. — На нём выгравирован кролик. Почему? Лоэн на мгновение замер. Потом улыбнулся — не насмешливо, а почти... застенчиво. — Это мой знак, — сказал он. — Заяц-воин. — Он развёл руками. — Звучит глупо, да? Маленький, быстрый, всех бесит, но если его загнать в угол — укусит так, что мало не покажется. — Не глупо, — сказал Иллуга. И сам удивился, что сказал это искренне. Ты не глупый. Ты... единственный, кто заставляет меня чувствовать себя живым. Лоэн посмотрел на него долгим взглядом. — Ты странный, командир, — наконец сказал он. — Ты злишься на меня, ругаешься, называешь катастрофой. Но при этом... — он кивнул на фонарь, — твой свет всегда становится теплее, когда я рядом. Потому что моё сердце становится теплее, когда ты рядом, — едва не сорвалось с губ. Но он промолчал. — Это просто реакция на твою Крио-стихию, — повторил он, уже зная, что Лоэн не верит. — Конечно, — Лоэн снова улыбнулся — мягко, тепло, так, что у Иллуги перехватило дыхание. — Конечно, дело в реакциях. Они замолчали. Костёр трещал, за окном пещеры выл ветер. Иллуги смотрел на Лоэна — на то, как огонь играет на его лице, как мерцает серьга в ухе, как спокойно и расслабленно он сидит, не подозревая, что творится в душе человека напротив. Я никогда тебе не скажу, — пообещал себе он. — Никогда. Потому что ты — свет, а я — тот, кто идёт с фонарём. Мы разные, и не можем быть вместе. Но, Куутар, как же сильно я хочу этого! Лоэн вдруг поднял голову и посмотрел прямо на него. — Птичка, — тихо сказал он, назвав по прозвищу, которое кстати сам Лоэн и придумал. Без «командира» и «маленького господина». — Ты в порядке? Иллуги отвернулся к выходу, уши заалели. — Да, — сказал он. — Всё в порядке. Сердце разбивается, но это не важно. Важно, чтобы ты вернулся живым. Он закрыл глаза. Аэдон тихонько пискнул во сне. Две недели, — подумал Иллуги. — Две недели с тобой. А потом — снова одному. И он не знал, что хуже: быть рядом и быть бессильным в признании — или так-же быть бессильным, но далеко.