Blue Pineapple

У кофейни «Blue Pineapple» была одна очень странная особенность. Несмотря на отвратительный сервис, саркастичную бариста и перманентную угрозу получить в подарок к латте моральную травму — люди всё равно возвращались. Особенно один конкретный человек. — Опять ты. Сахарок даже не обернулась, протирая рабочую зону, когда над дверью звякнул колокольчик. Марко лениво вошёл внутрь, стряхивая с плеч мелкие капли. Последнее время погода в городе оставляла желать лучшего. На нём была светлая рубашка с закатанными рукавами и тёмная куртка, которую явно видала виды. Но, даже так, он выглядел раздражающе хорошо для человека, пришедшего в кофейню в семь утра. — И тебе доброе утро, йой. — Не называй это добрым утром. Сейчас семь ноль две. Это время ненависти. Марко тихо усмехнулся и привычно подошёл к стойке. Кофейня только открылась. Внутри пахло кофе, карамелью и свежей выпечкой. Из колонок негромко играла музыка, а за окнами серый дождливый город только начинал просыпаться. И всё было бы уютно… Если бы за кассой не стояла Сахарок с выражением лица человека, которого насильно заставили существовать. — Что будешь? — мрачно спросила она. — А что посоветуешь? — Дверь. — Жестоко. Она наконец подняла на него взгляд. Волосы девушки были собраны в небрежный хвостик, на щеке остался след от муки, а мешки под глазами с головой выдавали в ней человека, который спал часа три максимум. За последнюю неделю. Марко всегда легко замечал подобные детали. — Ладно, — вздохнул он. — Большой капучино и… — И нет, я не буду рисовать тебе феникса на пенке. Марко моргнул. — Я даже не просил. — Но подумал. — Читаешь мысли? Сахарок прищурилась. — Ужасный клиент. — А ты ужасный бармен. — Бариста. — Вот видишь, уже учишь меня чему-то новому. Она закатила глаза так сильно, что это выглядело почти болезненно. *** Проблема была в том, что Марко действительно приходил сюда каждый день. Каждый. Божий. День. И Сахарок бесилась. Очень. Потому что он всегда выглядел слишком спокойным. Слишком расслабленным. Слишком… заинтересованным. Особенно когда смотрел на неё. А он смотрел, постоянно. И это нервировало. — Ты опять пялишься. Сахарок резко поставила бумажный стаканчик на стойку. Марко, сидевший за своим обычным столиком у окна, лениво поднял взгляд от ноутбука. — Я просто жду кофе. — Кофе был готов ещё пять минут назад. — Тогда я любуюсь интерьером. — Интерьер — это я? — Возможно, - он улыбнулся. Девушка едва не уронила ложку. Этот человек был невозможен. Совершенно. Абсолютно. И почему-то именно это делало ситуацию ещё хуже. *** — Он опять здесь? — тихо спросила Пудинг, выглядывая из кухни. Сахарок мрачно натирала кофемашину с таким усердием, словно хотела стереть из реальности само ее существование. — К сожалению. — Он милый. — Он раздражающий. — Он красивый. — Это не аргумент. Пудинг многозначительно посмотрела на неё. Сахарок тут же нахмурилась сильнее. — Даже не начинай. — Я ничего не сказала. — Но подумала. — Ну, если ты уже читаешь мысли, то признай хотя бы, что тебе нравится, когда он приходит. Сахарок резко развернулась. — Мне нравится стабильный доход кофейни. — Ага. — И он всегда оставляет чаевые. — Ага. — И… — она замолчала. Потому что Пудинг уже улыбалась слишком понимающе. — О нет, — простонала Сахарок. — Только не этот взгляд. — Какой? — «Ты влюбляешься» взгляд! Пудинг невинно моргнула. — Я вообще ничего не говорила. Марко тем временем сидел у окна и наблюдал, как Сахарок спорит с коллегой. Она активно жестикулировала. Хмурилась. Закатывала глаза. И выглядела настолько живой, что Марко снова поймал себя на том, что улыбается. — Ты сейчас очень странно выглядишь, — заметил Эйс, плюхаясь напротив него с кружкой американо. — Это ещё почему? — Потому что ты смотришь на неё так, будто готов писать песни под гитару. Марко медленно перевёл взгляд. — Уйди. Эйс заржал. — О, всё плохо. — Всё нормально. — Ты ходишь в эту кофейню каждый день уже два месяца. — Здесь хороший кофе. Эйс посмотрел сначала на него. Потом на Сахарок. И снова на него. — Конечно. Сарказма в этом "конечно" было больше, чем Марко довелось слышать за всю жизнь. *** В утренние часы, примерно с девяти до двенадцати, начинался постоянный поток посетителей. Сахарок называла это время - утренний ад. Заказы сыпались один за другим. Кофемашина шипела без остановки. Кто-то перепутал сиропы. Кто-то уронил поднос. У входа образовывалась очередь. И посреди всего этого хаоса Сахарок выглядела так, будто была в шаге от убийства. — Один латте! — Где мой мокко?! — Девушка, у меня миндальное молоко! — ПОТОМУ ЧТО ВЫ САМИ ЕГО ПОПРОСИЛИ! Марко наблюдал за этим несколько секунд. А потом спокойно поднялся со своего места. — Тебе помочь? — спросил он, заходя за стойку. Сахарок резко повернулась. — Чего?! — Ну, ты выглядишь так, будто сейчас изобьешь кого-нибудь туркой. — Я близка к этому. — Тогда я спасаю общество. И прежде чем она успела возразить, Марко уже закатал рукава. Через десять минут выяснилось две вещи. Во-первых, Марко удивительно хорошо готовил кофе. Во-вторых — это было невероятно несправедливо. — Почему ты умеешь делать латте-арт?! — возмущённо спросила Сахарок. Марко невозмутимо поставил чашку на стойку. На пенке красовалась маленькая птичка с подозрительно знакомым хмурым взглядом. — У меня много скрытых талантов. — Ненавижу тебя. — Врёшь. И снова этот взгляд. Тёплый и спокойный. Будто он видел её насквозь. Сахарок почувствовала, как внутри что-то предательски дрогнуло. И это было ужасно. Потому что прямо сейчас Марко стоял рядом с ней, в фартуке с логотипом кофейни, закатанными рукавами, пах кофе и своим дорогущим одеколоном... И улыбался. Очень красиво. — Прекрати это делать, — пробормотала она. — Что именно? — Существовать так раздражающе. Марко рассмеялся. Тихо и низко. И у Сахарок снова сбилось дыхание. *** На улице лил дождь. Не романтичный киношный дождь, под которым люди красиво целуются в свете вечерних огней. Нет. Это был мерзкий городской ливень, из-за которого обувь промокает за три секунды, волосы начинают жить собственной жизнью, а настроение у всех вокруг ухудшается в геометрической прогрессии. Кофейня была забита людьми до отказа. Воздух внутри стал густым от запаха кофе, шоколада, мокрых курток и выпечки с корицей. Кто-то громко смеялся за дальним столиком. Кто-то ругался из-за неправильного сиропа. Кто-то пытался работать за ноутбуком, страдая от вайфая. А Сахарок страдала от собственного существования. — Если этот день станет ещё хуже, я начну кусаться, — мрачно произнесла она, протирая стойку. — Уже страшно. Она резко подняла голову. Марко. Конечно. Кто же ещё. Он вошёл внутрь вместе с порывом холодного воздуха и дождя, неся под мышкой папку с какими-то бумагами. Волосы слегка намокли, несколько прядей упали на лицо, а светлая рубашка прилипла к плечам после дождя. Сахарок в ту же секунду почувствовала как растет раздражение. — Ты почему опять мокрый? Марко спокойно закрыл зонт. — На улице дождь. — Не уходи от вопроса. — Мне кажется, я ответил достаточно полно. Она прищурилась. Он усмехнулся. И это было проблемой. Большой. Потому что за последние недели Сахарок начала слишком хорошо различать его улыбки. Ленивую. Насмешливую. Уставшую. И ту особенную, мягкую, которая появлялась только тогда, когда он смотрел на неё. Вот как сейчас. И это ужасно сбивало с мыслей. *** — Твой обычный? — буркнула она, отворачиваясь к кофемашине. — А ты запомнила? — К сожалению, у меня хорошая память. — Польщён. — Не будь. Марко сел за стойку, подпирая щёку рукой. Он выглядел слишком расслабленным. Будто это не кофейня в час пик, а его личное шоу. Бесконечная веселая передача по тв, где гвоздь программы гневный взгляд синих глаз напротив. И хуже всего было то, что он действительно наблюдал. Постоянно. Сахарок чувствовала это даже спиной. Она поставила перед ним чашку. — Держи свой капучино. Марко посмотрел вниз. На пенке был нарисован маленький сердитый ананас. Несколько секунд стояла тишина. Потом он медленно поднял взгляд. Сахарок застыла. Чёрт. Чёрт. ЧЁРТ. — Это не то, что ты— Марко уже улыбался. Нет. Хуже. Он выглядел до чёртиков довольным. — Так вот как выглядит твой флирт. — Это не флирт! — Как скажешь. — Ты такой раздражающий! — Очень мило с твоей стороны. Она захотела кинуть в него полотенцем. И, возможно, кофемашиной тоже. *** Эти, казалось бы, обычные визиты несли за собой ворох проблем. Основная, по мнению Сахарок, заключалась в том, что Марко начал слишком легко пробираться ей под кожу. Он приносил кофе сотрудникам, если видел, что у кофейни тяжёлый день. Помогал закрываться по вечерам. Чинил вещи раньше, чем кто-либо успевал вызвать мастера. Однажды он молча заменил перегоревшую вывеску посреди ночи, потому что Сахарок сказала «она раздражающе мигает». И каждый раз делал это так спокойно, будто ничего особенного вообще не происходит. Будто быть заботливым для него так же естественно, как дышать. Это нервировало. Потому что Сахарок привыкла к людям, которые чего-то хотят. Но Марко… Марко просто оставался рядом. *** — Ты опять задумалась. Она вздрогнула. Марко стоял слишком близко. Настолько, что она чувствовала лёгкий запах одеколона и дождя от его одежды. Когда он вообще успел подойти?! — Ненавижу твою привычку подкрадываться. — Я просто тихо хожу. — Ты ходишь как криптид. — Это оскорбление? — Это диагноз. Марко тихо рассмеялся. И Сахарок снова поймала себя на том, что слишком внимательно смотрит на его лицо. На тёплые глаза. На расслабленную улыбку. На маленькую родинку у шеи, которую она заметила совсем недавно и теперь ненавидела себя за то, что вообще это запомнила. Абсолютная катастрофа. — Сахарок. Она моргнула. — Что? — Ты уже минуту смотришь на меня. Её лицо мгновенно вспыхнуло. — НЕ ПРАВДА! — Правда. — Я просто… Она запнулась. Потому что понятия не имела, как закончить эту фразу. Марко чуть склонил голову набок. Слишком довольный. Слишком красивый. Слишком близко. — Просто что? Сахарок резко ткнула пальцем ему в грудь. — Просто ты стоишь в проходе и мешаешь работать! — Конечно. — И не смотри на меня так. — Как? — Будто сейчас скажешь что-то раздражающее. Марко задумчиво хмыкнул, а потом спокойно произнёс: — Ты милая, когда смущаешься. Мир замер. Сахарок уставилась на него так, будто он только что лично оскорбил её предков. — Я тебя сейчас убью. — Я каждый день это слышу. — Нет, серьёзно. Марко рассмеялся. И этот смех окончательно добил её нервную систему. *** Вечером, когда кофейня наконец закрылась, Марко все ещё сидел за столиком у окна. Пудинг ушла первой, громко пожелав Сахарок «удачи с высоким блондином». После чего получила салфеткой в лицо и очень довольная скрылась за дверью. Теперь в кофейне остались только они вдвоём. Предательница. Снаружи всё ещё шёл дождь. Тёплый жёлтый свет ламп отражался в окнах. Кофемашина тихо гудела где-то позади. А Марко, вместо того чтобы просто уйти домой как нормальный человек, сидел в зале и пил уже третий кофе за день. — У тебя сердце не остановится от такого количества кофеина? — У меня сильный организм. — Это не так работает. — Проверим? Сахарок закатила глаза и начала собирать чашки. Тишина между ними была удивительно спокойной. Не неловкой. Даже наоборот, тёплой. Это заставляло её нервничать сильнее всего. *** Она пыталась достать стакачики с верхней полки - боже, кто вообще придумал хранить их именно там? - когда почувствовала, как сзади подошли. Слишком близко. Опять. — Такая маленькая. — Я тебя ударю. Он легко дотянулся до полки над её головой и достал нужные стаканы. Теперь Сахарок оказалась буквально зажатой между стойкой и его руками. Сердце предательски ускорилось. Это было нечестно. Совершенно. Она медленно подняла взгляд и сразу об этом пожалела. Потому что Марко смотрел на неё слишком внимательно. Слишком мягко. Будто кроме неё здесь больше никого не существовало. — Почему ты так на меня смотришь?.. — тихо спросила она. Марко несколько секунд молчал. А потом так же тихо ответил: — Потому что ты мне нравишься. У Сахарок сбилось дыхание. Опять, черт! Кажется, ей срочно нужно к врачу. Вот так просто. Спокойно. Без пафоса, без игр. Будто это самая очевидная вещь в мире. Почему-то именно это ударило сильнее всего. Она почувствовала, как внутри всё переворачивается. — Ты… ужасный человек, — выдавила она. Марко улыбнулся, совсем легко. — Почему? — Потому что говоришь такие вещи, когда я не готова. — А ты бы когда-нибудь была готова? …Вот тут он был прав. И это тоже бесило. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Снаружи шумел дождь, где-то за окнами проехала машина, но внутри кофейни стало удивительно тихо. Сахарок медленно сжала пальцами край его рубашки. Сама не понимая зачем. Марко опустил взгляд на её руку, а потом снова посмотрел ей в глаза. — Можно? — тихо спросил он. И от того, насколько осторожно это прозвучало, у неё что-то болезненно сжалось внутри. Он не торопил. Не давил. Просто спрашивал, будто её ответ действительно был важен. Сахарок сглотнула. А потом очень медленно кивнула в ответ. В следующую секунду она почувствовала как талии касаются чужие руки, ноги отрываются от пола и ее сажают прямо на стойку. Черт, у них и правда такая огромная разница в росте? Марко наклонился ближе, осторожно, будто боялся спугнуть. Его ладонь мягко коснулась её щеки. Тёплая. Большая. И почему-то невероятно успокаивающая. А потом он поцеловал её. Медленно. Нежно. Совсем коротко. Но у Сахарок всё равно перехватило дыхание. Когда Марко чуть отстранился, она ещё несколько секунд просто смотрела на него широко раскрытыми глазами. А потом тихо пробормотала: — …Я всё ещё считаю тебя раздражающим. Марко рассмеялся прямо ей в лоб. — Это уже почти признание в любви.